ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Но всего этого Главбух не знал, беседуя в своем офисе с предводителями добровольных защитников «Транскросса». А они, наконец-то прочувствовав ситуацию, уже старались определиться с последующими планами.

* * *

Что касается дальнейших планов, то тут Павел Олегович был вполне согласен с Нертовым — самым оптимальным было уговорить Нину уступить злосчастные акции. Потом она могла куда-нибудь уехать, чтобы вся история поскорее забылась. Правда, рассчитывать на нинино благоразумие не приходилось. К тому же, Алексей упорно возвращался к убийце. Он почему-то вдруг начал считать, что действия по завладению «Транскроссом» и поведение маньяка не связаны между собой. И Арчи, и Павел Олегович пытались убедить Нертова, что он не прав, мол, все это звенья одной цепи, но юрист не соглашался.

— Даже если это так, — пытался он убедить собеседников, — я не могу быть спокоен за ребенка. Серийный убийца не может быть профессиональным исполнителем — такого рядом держать никто не будет. Даже такая гнида как Царев или кто там за ним стоит. А если это эксцесс исполнителя — его надо все равно вычислить. И быстро.

Возражать Нертову было трудно, а он тем временем пытался доказать, что убийца уже почти известен: слишком он много наследил и потому «взять» его — дело одного-двух дней. По словам Алексея выходило, что маньяк недавно работал, а вероятнее, сейчас работает в фирме. За эту версию говорили жеваные окурки, найденные в кабинете покойного менеджера-Васи, а также смерть ветерана МГБ, «засвеченного» около головного офиса «Транскросса». Кроме того, убийца слишком хорошо ориентировался в последних событиях. Не зря ведь он выбрал для проникновения в квартиру Нины время, когда она уезжала в Выборг, не зря он напал на ребенка, находившегося в Митиной коляске.

— Я пойду, попробую все-таки поговорить с Ниной, — Нертов решительно поднялся, — Арчи, вечером позвоню в контору… А вам, Павел Олегович, спасибо…

Несмотря на то, что Главбух попытался остановить юриста, заметив, что «разбор полетов» не закончен и не решен вопрос с задержанными бандитами, Нертов поспешно вышел, заметив, что главное сейчас — убийца. Он уже не услышал, как Главбух, подняв со стола «уоки-токи», отдал кому-то команду: «Объект вышел. Взять под наблюдение».

На недоуменный взгляд Арчи отставной подполковник только пожал плечами.

— Береженого Бог бережет. А два раза в день получать по голове — излишняя роскошь даже для чересчур упрямых…

* * *

В голове шумело, будто после нокдауна. Подбородок неприятно щекотала капля крови, стекшая из разбитого рта. Но смахнуть ее не было возможности — руки за спиной плотно сжали кольца наручников. Сам задержанный сидел на жесткой банкетке, а напротив, за обшарпанным столом из-за розовой пелены нависало лицо старого знакомого.

— Ну что, допрыгался, гад? Теперь зону будешь топтать. Ты знаешь, что такое зона? Тебя, педика, там встретят с распростертыми объятиями. Говори лучше по-хорошему, пока еще 318-ую не оформил, за сопротивление. Или сразу в «клетку» отправить?..

Нертов хотел ответить этому самодовольному тупице что-нибудь злое, мол сам чти кодекс, где 318-ой существуют и другие статьи вроде 301-ой и 302-ой но подумал, что в нынешнем положении от этого лучше воздержаться. Конечно, скорее всего, с ним не сегодня — завтра разберутся и отпустят, но если нарываться, то, и правда могут «навесить» что-нибудь вроде сопротивления или хулиганки — иди потом отмывайся. И опять же — когда «потом», когда настоящий убийца доберется до Мити?..

Сегодняшний день как начался по дурному, так и продолжился. Сначала этот бандит, припомнивший старые дела бывшего сотрудника военной прокуратуры и чуть не похоронивший его в лесу, затем — нелепое задержание на Нининой лестнице.

Нертов слишком поздно сообразил, что нинина квартира находилась под охраной ОВО. Поэтому, когда он, безуспешно попытавшись позвонить, решил на всякий случай подергать дверь, сработала сигнализация. В результате буквально через пару минут по лестнице затопали ботинки гэзэшников.

Если бы Алексей не оставил у себя дома комплект ключей от квартиры на Захарьевской, может все и обошлось. Но к прибытию группы захвата Нертов еще топтался на лестнице. Сопротивляться властям он не собирался, но его почему-то сразу и очень решительно «обработали». Конечно, если б брали по горячим следам, да по приличным приметам, да с оружием — удивляться бы не приходилось. Могли бы, как писал один известный автор, захватывать минут пять, пока лицо не стало похоже на фоторобот. А здесь… дурь какая-то…

Нертов не знал, «захватчики» приехали не по сигналу сработавшего «ключа». Сразу после того, как Алексей вошел в парадную на пульт дежурного по райотделу поступил анонимный звонок: человек, убивший ребенка в Таврическом, пытается проникнуть в квартиру его матери по адресу… Конечно, звонок можно было назвать анонимным лишь условно. Говоривший представился свидетелем по делу и даже назвал какую-то фамилию. Но мало ли их в городе?

Может, окажись на месте в райотделе, куда доставили задержанного, приличный опер, последствия были бы иными. Но, как на зло, первым, встретившим Алексея у «аквариума», был его старый знакомый следователь-»циркач-гинеколог». Если во времена Маяковского «диалектику учили не по Гегелю», то и следователь явно осваивал тактику «раскола» задержанных в лучшем случае по гротесковым хохмам писателя с экзотическим псевдонимом, а не по учебникам высшей школы МВД.

— Господи, — затравленно думал Алексей, — после такого захвата даже известную фамилию писателя не вспомнить, не то что на что-нибудь «расколоться»! Он, кажется, забыл помечать на своих книжках только одно: «Данное произведение учебным не является и категорически не рекомендуется для руководства в практических действиях». — Специально для наиболее инициативных…

Следователь, живо вспомнивший не в меру информированного понятого, решил теперь отточить на нем свое мастерство. Казалось, «циркача» абсолютно не волнует, что производство по делу поручено прокуратуре, и права туда соваться он не имеет.

Безуспешно промучившись с Нертовым некоторое время «циркач» видимо решил сменить образ и сыграть другую роль — великого зарубежного сыщика, излагающего в конце каждого рассказа свои гениальные рассуждения:

— Итак, ты сначала задушил ребенка у магазина, — удовлетворенно констатировал следователь, — затем постарался сориентироваться в ситуации и поэтому согласился быть понятым. Затем ты направил следствие по ложному пути, навыдумывав насчет окурков, а сам перебрался гадить поближе к дому. Мне уже доложили оперативники — алиби на время убийства в Таврическом у тебя нет, а несчастный ребенок, которого ты там придушил, находился в коляске твоей знакомой Климовой. Ты ей хотел отомстить. За что? Облегчи свою душу, если хочешь. Нам и так все известно, — и следователь демонстративно начал доставать из-под стола здоровущую киянку, — сейчас проведем сеанс терапии…

«Ни черта вам неизвестно, — грустно подумал Алексей, — про Нину я сам сказал, точнее, попытался сказать при задержании; про Таврический — вообще полная лажа. Но оправдываться бесполезно. Значит, надо ждать до утра, пока этот придурок сменится с дежурства и вынужден будет меня сдать или операм или в прокуратуру. А пока, как говорится, если оно неизбежно, то надо расслабиться и постараться получить как можно больше удовольствия».

Расслабиться, однако, не удалось, так как на пороге появился невысокий упитанный господин лет сорока. Хотя на нем был неплохой костюм, зато шампунь касался волос, пожалуй, в прошлом месяце.

— Я журналист «Петербургского дельца», — представился он, протягивая хозяину кабинета удостоверение, — нам стало известно, что вы задержали маньяка из «Транскросса».

— Из какого «Транскросса»? — Недоуменно переспросил следователь, разглядывая журналиста.

— «Транскросс» — фирма, в отношении которой мы проводим журналистское расследование… с помощью ГУВД, — быстро добавил вошедший. — А, как мне сейчас сообщили в пресс-службе, у вас задержан некий Нертов, начальник охраны, по подозрению в убийствах.

62
{"b":"545000","o":1}