ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

И не знал, что человек может умереть по своей воле.

Однажды ему на глаза попалась книжка. Древние легенды Востока. Чтобы отвлечься от своих мыслей он нехотя начал читать, думая, какие же красивые бывают сказки. Атландида, путешествия к далеким астралам, высший разум, вечность и самосовершенствование души. Но, всматриваясь в замусоленные предыдущими читателями страницы, он понял: это не легенды. Это та единственная правда, ради которой следует существовать в этом мире. Только избранные могли понять это. И одним из них был именно он. Теперь он прозрел и понял свою миссию. Он станет освободителем. Десятки детей, обреченных на мучения в этом мире, способные только молиться неизвестно кому, чтобы к ним пришло избавление, не узнают этой боли. Есть Плотный мир, мир наших страданий. Но есть и другие: Тонкий мир и Мир огненный, куда уходят невинные детские души. Там, в этих мирах, они могут получить лучшую участь, вернуться на землю и вырасти, не узнав черных побоев. И этим избавителем станет он.

Еще до того, как он первый раз нагнулся к чужой коляске и его сильные пальцы нащупали нежную, мягкую шею ребенка, он понял: в эту ночь он впервые заснет спокойно. И так будет еще несколько дней подряд. Все равно как выпьешь лекарство от зубной боли. А потом, пару дней спустя снова надо идти в аптеку.

С каждой неделей ему все больше и больше не давала покоя еще одна мысль. Есть дети, обреченные на страдания с первого дня рождения. А есть обреченные на счастье. Они вырастут, никогда не узнав, что можно мечтать о засохшем кусочке сыра, как маленький счастливец никогда не будет думать о маленьком пони или каникулах в Африке. Кстати, лошадку ему купят скорее, чем другому достанется кусочек сыра. Когда такое чудовище вырастет, оно никогда не поймет, насколько несчастен может быть человек. А значит, его надо поскорее отправить в тот же Тонкий мир. Пусть все будет честно. Пусть все будет справедливо.

Он не заметил, как миссия перешла в спорт. Оказалось, проще удушить, утопить или на худой конец сбросить в лестничный пролет пятерых бомжат, чем одного ребенка счастливых родителей. Он понял это на примере Нины Климовой. Казалось, ее отродье бережет не только охрана, хотя она и постоянно меняется. Видно и в Высших мирах есть некая протекция у таких счастливчиков. Ничего, он ее превозможет. Он проревется к очередному телу, освобождая загнанную туда сущность.

Кстати, кроме маленького счастливчика Мити, неподалеку есть и другие такие же детишки. Посмотрим, как защищены их шейки.

* * *

Митя в эту ночь спал тревожно. Впрочем, быть может, это всего лишь показалось Нине. Она сама заснула лишь в четвертом часу, ибо волновалась сама. Завтра решится все. Но утром, хотя и ранним, она проснулась легко. Быстро выпила кофе, съела бутербродик. К половине девятого подъехала машина с Юлей.

— Он ждет нас в девять на Невском. — Поздоровавшись сказала журналистка. — Я специально подарила ему вчера «Алькозельцер» и кучу разных сосательных конфет. Думаю, будет в порядке.

— Я готова. — Ответила Нина. — Пошли.

И тут Митя начал концерт. Он вцепился в мамину руку и не хотел ее отпускать.

— Хорошо, что стены толстые, — усмехнулась Нина, пытавшаяся его убаюкать, — после недавней истории соседи вызывают милицию по любому поводу. Даже если кошка орет.

Однако Митя ничего не знал о мнительных соседях. Спать он не хотел.

— Знаешь, — внезапно Юле пришла в голову неожиданная идея, — а если ты его возьмешь с собой? Конечно, вдова с ребенком — прием старый, но иногда срабатывает. Нам лишний козырь не помешает.

На то, чтобы запихать в спортивную сумку нужное количество памперсов и переодеть Митю для путешествия хватило нескольких минут. После чего все ринулись к машине.

Паша Куницын уже ждал их на площади Восстания. Он курил и презрительно глядел на спешащих пешеходов.

— Привет! — Он чмокнул Юлю в щечку. Нине же он поцеловал руку и поздоровался более церемонно. Хозяйка «Транскросса» подумала, что еще одна порция «Алькозельцера» или всюду рекламируемых таблеток «Рондо» оказалась бы нелишней. Юля подумала то же самое и буквально засунула в рот Куницыну несколько каких-то жевательных подушечек. В машине Паша немедленно заснул. Когда они выехали из города, Юля начала интенсивно толкать его. Когда и это оказалось бесплодным, она уколола его булавкой. Неподалеку от Пушкина их остановили гаишники.

— Это небольшая тренировка. — Улыбнулась Юля.

— Интересно, куда вы направляетесь? — Осведомился офицер. — Пресса? Хорошо, у Громовой с аккредитацией все в порядке. А с остальными будем разбираться.

— Нина Анатольевна, дайте вашу трубу, — проснувшийся Куницын выглядел абсолютно трезвым, — я сейчас позвоню генералу Сергееву.

Он мгновенно набрал номер, поздоровался с кем-то и протянул трубу недоверчивому лейтенанту.

— Проезжайте, — сказал тот через минуту. Похоже, он хотел еще чего-то прибавить, но сдержался.

— Я познакомился с ним в 88 году, когда начинались неформальные митинги. Конечно, он тогда майором был. Спорили с ним на разные политические темы, однажды он, даже, меня задержал. Теперь я его поздравляю с каждым новым чином, а он меня благодарит. Говорит, без моей демагогии, он сейчас бы далеко не пошел. Люблю благодарных ментов. Кстати, а кто сегодня-то будет?

— Виктор Степанович.

— Ну, это пара пустяков. Я у него всех знаю.

Паша говорил, как бы между прочим, словно знал также, что всего через несколько недолгих лет блистательный Петербург станет не только местом кратковременных визитов собственного премьера, но и местом начала паломничества в Россию первых лиц крупнейших государств. Тем более что будущий Российский президент и его ближайшее окружение будут иметь к Северной столице самое непосредственное отношение. Впрочем, пока даже весьма обширные связи это журналисту доложить не изволили, и Куницын вынужден был довольствоваться тем, что имел…

Неподалеку от дворца их опять остановила милиция. И снова хватило авторитета генерала Сергеева.

Потом они поставили машину и пошли пешком.

— Сейчас в программе прогулка по парку. — Сказала Юля. По-моему, Карташевский уже подъехал. Прорываться надо сейчас.

Они подошли к воротам. Милиционеры в форме смотрели на них с изумлением: как эти люди смогли подойти сюда? Куницын даже не взглянул в их сторону. Он дождался, пока к нему не подбегут двое парней в штатском, с уважительным телосложением и когда один из них уже раскрывал рот, поинтересовался:

— А Михаил Вячеславович здесь?

— Ты сам как здесь? — Начал один из парней. Второй перебил его.

— Зачем вам Михаил Вячеславович?

— Неотложное дельце. Да здесь он, или нет? Мне, что ли, позвонить?

— Сейчас, я узнаю. Вы, главное, стойте на месте, — заторопился парень, будто решил, что сейчас друзья Михаила Вячеславовича просто войдут в парк через приоткрытые ворота.

Через две минуты подъехал черный «Мерседес». Из него вышел тоже человек в штатском, только держался он представительней. Его лицо было помечено печатью тяжелого служебного долга. Но лишь он увидел Пашу Куницына, как улыбнулся.

— Пашка, ну и ну! Ты привез своих девочек в парке выгуливать? Денек неподходящий.

— Так уж получилось. Миша, можно мы прогуляемся?

— С ума сошел. Там же сейчас Он. К тому же мокро. Какая к чертям прогулка!

— Не ругайся при детях. — Куницын, указал на Митю.

— Хорошо. Она что (Михаил Вячеславович говорил приглушенным голосом, показывая на Нину, стоявшую рядом с Митей на руках), квартиру хочет у него выцыганить?

— Нет. Скажи, пустишь по старой дружбе или нет?

— Ты меня пожалей, по старой дружбе. Ведь на меня же потом всех собак повесят.

— А твои люди весь парк с утра осматривали?

— Нет. Это дело местных ментов.

— Значит, мы тут с ночи гуляем. Есть такая у нас в Питере традиция: мартовскими ночами по мокрым паркам гулять.

— Идите, только быстро, черт с вами. Вы его издали увидите, но Самарин вас к нему близко не подпустит.

69
{"b":"545000","o":1}