ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Спасибо Миша. — Заулыбался Куницын. И они вошли в парк.

— Мой знакомый с Приднестровья. — Сказал Куницын, когда они отошли подальше от ворот. — Окончательно закорешились в 93-м, когда была история с Белым домом номер 2. Я от него ходил парламентером к Руцкому. Тот, правда, в три часа еще сдаваться отказывался, но по «Альфе» не стрелять уговорил его именно я.

— Врет. — Лаконично прокомментировала этот пассаж Юля.

— И то, что с Михаилом Вячеславовичем знаком, тоже вру. — Обиделся Куницын. — Раз вру — пошли назад.

— Извини, — спохватилась Юля, — мы тебе за обиду еще одного «Лебедя» поставим.

— Хорошая, кстати, водочка. — Облизнулся Куницын. — Так вот, с той поры он пошел по фэсбэшной части. Но старых друзей не забывает.

— Кстати, — вмешалась Нина, — я уважаю Виктора Степановича. В такую слякоть гулять по парку!

— Заметь, — сказала Юля, — статуи освободили от фанеры. Видимо, специально к высокому визиту.

— А вот, кстати, и наша добыча. — Куницын указал на группу граждан, медленно передвигавшихся по параллельной аллее в направлении Каприза. — Остался только один Самарин. Ну, это не проблема, как любит говорить одна телевизионная тетя. С ним я тоже познакомился в Белом доме. Но уже в 91-м году. Он, бедняга, все сомневался, спрашивал меня: ту ли сторону я выбрал? Я ему отвечал: «Прав ты, или не прав, а на этой стороне веселее. Костры жгут, песенки поют. Все-таки, динамика»…

— К вопросу о динамике, — перебила Юля, — мы пришли.

Теперь окончательно стало ясно: чтобы встретиться с группой, неторопливо бредущей по аллее, надо было просто остаться на одном месте. Люди бы подошли к ним сами.

Разумеется, первым от этой группы отделился молодец в сером плаще и, прыгая по сугробам, помчался к трем неожиданным посетителям парка. Куницын, выдвинувшийся шагов на семь вперед, что-то сказал ему. Молодец остановился, недоверчиво посмотрел на него. Потом он сунул Куницыну под нос свою рацию, чтобы тот с кем-то поговорил. Нина издали видела: от группы, сопровождавшей премьера, отошел кто-то, видимо достал такую же аппаратуру и начал переговоры. Через две минуты Паша вернул рацию охраннику. На лице служивого можно было прочесть лишь недоумение.

— Будьте любезны, сказал он, сядьте, пожалуйста, на эту скамейку и, если это вас не затруднит, не вставайте, пока мимо будет проходить правительственная делегация.

Юля тотчас кивнула. Нина, не любившая врать, обнадеживать его не стала.

Через минуту явственно стали слышны голоса прогуливающихся. Впереди небольшой группы шли двое: премьер и Карташевский, остальные сохраняли дистанцию в несколько шагов. Среди них можно было заметить и людей с телекамерами, и фотографов. Они должны были запечатлеть знакомство московского гостя с культурным наследием.

Увидев граждан, мирно сидящих на скамейке, премьер-министр показал на них начальнику охраны, видимо, тому самому Самарину. Судя по жестам главы кабинета, он выражал ему благодарность: из парка не выгнали обычных посетителей. Скоро Нина смогла разобрать отдельные слова. Она тотчас поняла — разумеется, говорят о сохранении культурного богатства.

— ….там тоже приостановлены реставрационные работы, — донесся до Нины обрывок фразы Владимира Константиновича. Хозяйка «Транскросса» тотчас услышала и ответ Виктора Степановича.

— Конечно, центр делает для Петербурга все, что может. При Петре город строила вся Россия, поэтому вся Россия должна о нем заботиться и сейчас. Но вы не должны забывать о местных ресурсах. Нет денег в городской казне? Находите спонсоров. Быть такого не может, чтобы их не было. А мы их — поддержим.

Карташевский был уже совсем рядом. Нина и Юля отчаянно гримасничали, стараясь привлечь его внимание. Однако они привлекли лишь внимание Виктора Степановича, который улыбнулся, увидев Митю. Владимир Константинович же увлеченно продолжал отвечать премьеру.

И тут Митя, видимо в ответ на премьерскую улыбку, радостно крикнул: «Агу!». Карташевский тотчас обернулся на этот звук. Несколько секунд он внимательно смотрел на двух девиц, видно пытаясь вспомнить, кто они и когда видел их в последний раз. Потом он обернулся к премьеру.

— Виктор Степанович, извините, пожалуйста, чуть не забыл. Мы ведь говорим сейчас о спонсорах. Так вот, эта девушка (палец профессор был направлен на Юлю) владеет фирмой «Тарсан-кросс», нет, извините, «Трассан-кросс», если я не прав, она лучше скажет. Я знаю, это предприятие часто помогало нашим музеям: и Русскому, и Пушкинскому дому, и восстанавливаемой усадьбе Набокова. Если бы таких предприятий было побольше, вашему покорному слуге не пришлось бы жаловаться на беды петербургских музеев.

Удивленный премьер остановился. Фотографы и телерепортеры сократили дистанцию, предчувствуя нечто интересное, недовольно задергались охранники, попавшие в нештатную ситуацию.

— Вы генеральный директор этой фирмы? — Спросил премьер вставшую Юлю.

— Вообще-то, генеральный директор Акционерного общества «Транскросс». Я Нина Анатольевна Климова, — ответила Нина, — она — моя помощница.

— Что же вы не в офисе? — Улыбнулся премьер. Заработали бы побольше денег для нашей культуры.

— Боюсь, — сказала Нина, с трудом преодолевавшая робость, — больше мы ничего не заработаем. Наши счета арестованы налоговой полицией.

— Это плохо. — Помрачнел премьер. — Большое скрытие?

— Нет. Обнаружили большую наличную сумму. Я врать не буду, — осмелела она, — эти деньги предназначались не на культуру, а на охрану. У фирмы серьезные проблемы и мы постарались их решить как можно скорее. Теперь, фактически, не работаем.

— Что тут скажешь? — Премьер чуть развел руками. — У нас правовое государство. Я не суд и ничего решать права не имею. А свое мнение у меня есть. Главное сейчас — работать. Когда суд вынесет решение — наказать, пусть так и будет. А пока не вынес — надо нормально трудиться. Потому что, как бы наши налоговики не старались, пока предприятия не будут работать, ничего у нас не получится. Как вы считаете, Владимир Константинович?

— Все революции в Европе происходили из-за высоких налогов. К примеру, Виктор Степанович, голландцы вытерпели от испанцев все, и инквизицию, и казнь аристократии. Но когда этих бедняг задушили налогами, тут началась и революция.

— Вот так вот. Одни должны работать, другие собирать налоги. Пусть каждый делает свое дело. Сколько ему? — Премьер внезапно переменил тему разговора, показывая на Митю.

— Скоро нам будет четыре месяца.

— А как зовут?

— Дмитрием. Митя, посмотри на дядю. — Засуетилась Нина. — Конечно, ты его не запомнишь, но потом об этом пожалеешь. Послышался смех. Митя внимательно смотрел на премьера, будто и вправду стараясь его запомнить.

— Первый раз вижу таких директоров. Я, конечно, не суд, но был бы помягче. Предприятие тоже как ребенок. Трудно уследить за двумя детьми сразу. Надеюсь, все будет у вас в порядке.

Сказав это, премьер двинулся дальше по аллее. Нина на минуту оказалась в окружении журналистов, которые что-то спрашивали и целились в нее камерами. Положение спас молчавший во время разговора Куницын. Он начал нести какую-то чушь про Чечню. Репортеры сперва пытались отогнать его от Нины, потом оставили их в покое и помчались за уходящим премьером.

— Ну, все. — Облегченно вздохнула Юля. — Пашка, получишь еще двух «Лебедей». Лед тронулся, жернова завертелись. Если хотя бы одна его фраза пойдет в эфир — подвижка будет уже днем. Если нет, то к вечеру. По крайней мере, на административном уровне у «Транскросса» отныне заморочек не будет.

От уходящей группы отделился какой-то человек и вприпрыжку направился к ним. «Сейчас сделает выволочку за нарушение субординации». — Решила Нина.

Однако задача у него была другая.

— Нина Анатольевна, Виктор Степанович приглашает вас сегодня на банкет в Большом дворце. — Доложил он.

Глава 4. Гроб на колесиках

«Ну и шуточки у нашей Юлечки». — Думал Бананов, поднимаясь по эскалатору. В правой руке он держал пейджер, в очередной раз просматривая информацию, поступившую полтора часа назад. «У Думской башни в 16–00. Дело на 50 миллионов. Юля Громова». — Такое послание отправила ему малознакомая журналистка.

70
{"b":"545000","o":1}