ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Ну, ничего, это наша доля собачья такая. Я тоже постоянно попадаю. А зимой Джек у меня, так, шапку сожрал. Подбежал, тормознул об меня, а покуда я поднимался — он, шельмец, успел ушанку свалившуюся с головы утащить. Отнять-то потом я ее отнял, да поздно. Хотел тогда выдрать, чтоб неповадно было, да куда там: ползет ко мне на брюхе, извиняется, а потом вовсе на спину плюхнулся, лапы поджал, как дохлый: мол, совсем виноватый. Хошь убей, но не мучай… Да, меня зовут Виктор. А я вас что-то не видел. Недавно переехали?

— Недавно, — чтобы не вдаваться в подробности отозвался Нертов. — Я — Алексей. А это — Мэй Квин Лаки Стар о‘Кенел, Маша, говоря проще. Сколько вашему?..

Джек, сообразив, что речь идет о нем, причем не для того, чтобы очередной раз обругать, подхалимски ткнулся носом в руку хозяину, продолжавшему ни к чему не обязывающую беседу с попутчиком. Вскоре время Алексей уже знал, что Джек — чемпион породы, вывезен из Германии, где Виктор закончил службу в звании полковника, уйдя в отставку при выводе группы войск. Сейчас же новый знакомый Нертова держал небольшую автомастерскую, где, кстати, и сам не гнушался выполнять работу автослесаря.

— Будут проблемы с машиной — милости прошу, тут недалеко…

Узнав, что Алексей по профессии юрист, Виктор обрадовался, окончательно перейдя на «ты»:

— Слушай, я понимаю, дел у тебя, наверное, много. Но, думаю, лишнее не помешает. Я еще, так сказать по совместительству, возглавляю питерское отделение Партии социальной справедливости. Слышал о такой? Скоро выборы в Законодательное собрание. Нам твоя квалифицированная помощь не помешала бы… Да не морщись ты, — заметив невольную гримасу Алексея, предупредил его возражения лидер партии, — дел будет немного, скорее, только консультации. Ну, в общем, если что срочное, чтобы я мог позвонить. А если что, наймем адвокатов — это уж моя забота. Согласен?.. Ну, и хорошо. Давай-ка сейчас завернем на горку и обмоем слегка…

«Горка», кафе в Таврическом, уже давно была облюбована собачниками, вырвавшимися от домашних забот, чтобы под марку прогулки пропустить стаканчик-другой. Но у Алексея от упоминания об этой забегаловки возникали только неприятные ассоциации — именно туда некоторое время назад зашла бестолковая няня Мити выпить «мартини», а в это время маньяк задушил оставленного в коляске без надзора соседского ребенка. Кроме того, в планы Нертова сейчас не входило заниматься делами, кроме поиска убийц Нины и сына, да и к политике он относился с определенной настороженностью. Поэтому под благовидным предлогом, что надо срочно идти домой и кормить Машу, от посиделок Алексей отказался, обещав все же обдумать «заманчивое» предложение.

Новый знакомый на прощание оставил свои телефоны («Звони, спросишь Нежданова Виктора Дмитриевича. Это — я») и, тепло распрощавшись, двинулся вышагивать очередной круг по парку.

* * *

Сыщики из конторы Арчи сработали оперативно. Во всяком случае, когда Нертов, вернувшись с прогулки и покормив собаку, через заветное окно на кухне выбрался из квартиры и добрался до друзей, перед ним на стол тут же положили несколько исписанных листов бумаги.

Пробежав глазами содержание документов, Алексей узнал, что «барабан» Раскова — Михаил Назарович Горин некогда работал в системе общепита, но расстался с ней из-за неладов со 156-й статьей. В конце восьмидесятых он сделал определенную карьеру, называя себя борцом с коммунистическим режимом, от которого якобы и пострадал за свои вольные взгляды. Горин даже пытался стать депутатом Верховного Совета России, затем — Ленсовета, но безуспешно. Правда, ему удалось некоторое время «продепутатствовать» в одном из районов и даже принять участие в экспроприации имущества райкома. Но эти заслуги были забыты после президентского указа о разгоне законодательных органов власти и последовавшей за тем скоротечной гражданской войны. В результате Михаил Назарович некоторое время оставался не у дел, но недолго — через пару месяцев он умудрился получить корочки помощника одного из депутатов Государственной Думы.

Нертов, боясь поверить увиденному, всматривался в текст, скорописью записанный на очередном листе, где значилось, чьим помощником был Горин. Но сыщик, наводивший справки, все фамилии писал достаточно разборчиво, печатными буквами, и поэтому ошибиться при прочтении было невозможно. На листе значилось: «Ивченко Семен Львович». Не было никаких сомнений — Горин был помощником того самого покойного Ивченко, который организовывал нападения на «Транскросс», пытаясь завладеть его акциями. Бизнесмена Ивченко, который погиб от руки нанятого им же бандита и маньяка Акулаева, застреленного после этого Расковым. Именно из-за пазухи у мертвого Ивченко Нертов стащил органайзер, ставший, по-видимому, причиной убийства Леонида Павловича. И именно к помощнику Ивченко Расков приходил для секретной встречи за день до своей смерти.

Нертов уже давно не верил в случайные совпадения, поэтому версия, полученная от расковского однокашника, казалась все более реальной. Именно ее проработка могла вывести и на убийц начальника уголовного розыска и, главное, на убийц Нины с Митей…

На последующих листках сообщалось, что Горин проживал в отдельной трехкомнатной квартире на Миллионной улице с дочерью. Дочь — Людмила, двадцати пяти лет от роду, после окончания медицинского института официально нигде не работала, ухаживая за частенько болевшим отцом. Но по некоторым сведениям, молодая врачиха занималась и частной практикой, более подходящей для медсестры — делала уколы и массаж, ходя по вызовам клиентов.

Нертов, читая эти строки, хмыкнул, представив, какую мысль пытался вложить собиравший сведения сыщик в сухие строки документа, но решил, что массаж массажу — рознь, а с этой Людмилой Михайловной лучше познакомиться лично. Именно дочь покойного может помочь найти ту тоненькую ниточку, ухватившись за которую, можно выйти из лабиринта убийств. Только это собачья доля — разговаривать с родственниками умерших. Данный постулат Алексей прочувствовал на своей шкуре еще во времена службы в военной прокуратуре. Тогда его шеф, заботясь о собственном здоровье, ни разу не побеседовал с родителями повесившихся или просто погибших солдат, а все подобные мероприятия наваливал на своего помощника: «Учись с людьми говорить…». И приходилось учиться, то отпаивая собеседников валерьянкой, а то и вызывая «скорую», уклоняясь от готовых вцепиться в лицо ногтей. Предстоящий разговор тоже не обещал быть легким. С такими мыслями Алексей и направился на Миллионную…

* * *

В полутемной парадной юрист без особого труда обнаружил добротную дверь квартиры Горина и, чуть помедлив, позвонил. Он еще не знал точно, с чего начать разговор, хотя по дороге только и думал, как следует построить беседу. В конце концов он решил, что горе объединяет людей и, скрепя сердце, решил искать контакт с дочерью исчезнувшего Михаила Назаровича именно в этом ключе, каким бы циничным он не казался (главное — найти убийц).

«Только бы она сразу открыла, — раздумывал Нертов, когда из глубины квартиры послышались шаги, — только бы не стала интересоваться кто и зачем».

Дверь распахнулась, и на пороге показалась хозяйка квартиры. Отсутствие грима на лице и слегка припухшие глаза отнюдь не делали стройную фигуру менее привлекательной в полутьме парадной. Впрочем, несмотря на недостаток освещения, гость непроизвольно задержал взгляд на высокой груди девушки, достаточно откровенно выглянувшей из-под неплотно запахнутого халата с вышитыми драконами. Алексей поспешно заморгал и попытался изобразить застенчивую улыбку:

— Здравствуйте. Извините, мне необходимо поговорить с вами по вопросу исчезновения вашего отца… — гость сделал движение, будто пытается достать из кармана служебное удостоверение, но тут же отдернул руку. — Разрешите пройти?

— Входите, я давно вас ждала, — девушка, пропуская гостя в квартиру, подвинулась к стене, и Нертов невольно почувствовал слабый, но влекущий аромат далеких цветов. Проскальзывая мимо хозяйки, гость неосторожно наступил ей на ногу, девушка вздрогнула и прикусила губу. Алексей, забыв, что с ноги следовало бы сначала сойти, а уже потом извиняться, остановился и, придержав Людмилу за плечи, словно она могла упасть, забормотал какие-то извинения. В глазах хозяйки появились слезы, и она почти неслышно прошептала:

25
{"b":"545001","o":1}