ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A
* * *

— Я никогда не думала, что это так страшно, — зубы Милы выбивали дробь о край стакана с валерьянкой, щедро накапанную Нертовым гостье, — я никогда не думала…

Как понял юрист из сбивчивого рассказа, после работы Мила вернулась домой. У дверей ее квартиры стоял какой-то мужчина. Думая, что это кто-то из знакомых отца, Мила спокойно подошла к дверям и, уже достав ключи, спросила, кого разыскивает незнакомец. Тот осведомился, не приходится ли девушка родственницей Горину, и, получив утвердительный ответ, сразу же набросился на свою жертву, для начала разорвав ее платье. Все происходило молча и чего в конечном счете добивался нападавший было неясно: если он был обычным насильником, то не мог знать фамилии хозяина квартиры. Если же нападение было связано с исчезновением помощника депутата — зачем же сдирать одежду с его дочери? Но, во всяком случае, девушке удалось вырваться и убежать…

Гостья успокоилась только после того, как Алексей сказал, что никуда ее не отпустит, пока не станет ясна причина нападения, а пока Мила будет жить здесь под надежной охраной. Причем, это обещание прозвучало уже после того, как сильные руки осторожно притянули девушку к груди и Мила, изредка всхлипывая, надежно спряталась здесь ото всех напастей, слушая, как учащается биение сердца мужчины.

Алексей почему-то не сомневался, что сегодняшнее происшествие на Миллионной как-то связано с его делом, точнее даже с ним самим — слишком много странных неприятностей и даже смертей происходило вокруг в последнее время. Нина с Митей, Расков, Александрыч, банановские проблемы, разговоры вокруг да около органайзера, исчезновение Горина — отца Милы… А теперь вот нападение на нее саму. Поэтому, чувствуя свою вину и старательно отгоняя подленькую мысль, что просто хочет остаться вместе с девушкой, Нертов успокаивающе шептал гостье о «надежной охране». Когда шепот вот-вот должен был плавно перейти в страстные поцелуи, неожиданно зазвонил телефон. Словно отвечая ему, в соседней комнате загавкала Мэй. Алексей, осторожно отстранившись от Милы, шепнул ей, мол, посиди немного, и пошел в глубь квартиры — разыскивать невесть где брошенную «трубу».

Звонил новый знакомый — лидер Партии социальной справедливости Виктор Дмитриевич Нежданов. Он не терпящим возражений голосом сообщил, что завтра необходимо встретиться, назвал место и время.

— Ты, если что — позвони. Но учти: «если что» быть не должно. Вопрос крайне важный, — рокотало в трубке. — В общем, привет Маше и до встречи. Пока!

Юрист и сам собирался придумать повод увидеться с Неждановым, так что звонок оказался кстати. Размышляя таким образом, Алексей вдруг услышал крик Милы. Даже скорее не крик, а какой-то сдавленный всхлип:

— Помоги-и!..

Нертов опрометью бросился в комнату, где находилась его гостья.

Милы уже не было на диване — она, поджав под себя ноги, скрючилась в самом углу комнаты на старинном мраморном камине, оставшемся здесь в качестве наследства дореволюционного владельца квартиры. А у камина, приноравливаясь, как бы половчее туда запрыгнуть или хотя бы просто достать ногу гостьи, охотилась Мэй. Вид у нее был явно недружелюбный, даже более чем.

Юристу с трудом удалось успокоить собаку, которая, прежде чем ее выгнали в прихожую, пыталась огрызаться и даже клацнула зубами на Алексея. Но он, памятуя инструкции Арчи, ухитрился схватить животину за шиворот и заднюю лапу. Затем, стараясь увернуться от страшных зубов, со всей силы рванул Мэй вверх и, словно щенка, просто выкинул из комнаты, захлопнув за собой дверь.

Мила, которую с таким трудом недавно удалось успокоить, снова была на грани истерики. Еще с большим трудом удалось уговорить ее слезть с камина, но на большее у Алексея не хватило сил, поэтому следующие двадцать минут он только слушал судорожные всхлипывания. В конце концов, Нертов пообещал Миле, что запрет недружелюбную собаку на ключ в дальней комнате, и пошел исполнять это обещание.

Но едва юрист вышел в прихожую, ожидая очередной пакости от бессовестной животины, как она неожиданно резво выскочила из кресла, на котором до того обиженно жрала случайный тапок и с лаем бросилась к входным дверям, чуть не сбив с ног оказавшегося на дороге Нертова. «Легче остановить нападающего носорога…» — вспомнил он цитату из английского учебника по содержанию ротвейлеров, когда в прихожей раздался звонок. Мэй бросалась на дверь, странно подпрыгивая на всех четырех лапах. При этом она больше напоминала не собаку Баскервиллей, а глупого щенка-переростка, радующегося в предвкушении игры.

Убедившись, что комната, где находилась Мила, закрыта достаточно плотно, Алексей отпихнул коленом скачущую собаку и приоткрыл входную дверь, после чего был буквально вбит в стену — Мэй изо всех сил отпихнула хозяина квартиры в сторону и бросилась на человека, стоящего у порога квартиры Нертова…

* * *

— И все-таки я лучше знаю, где мне следует находиться! — в голосе говорившего зазвучал металл. — Или ты забыл, что Александрыч — мой сотрудник, а значит, и разбираться с его проблемами мне?

Алексей хмуро молчал, глядя на собеседника. Николай Иванов — Арчи, так неожиданно нагрянувший из Франции в питерскую квартиру юриста, был прав. И с эти следовало считаться.

Мэй, прощенная по случаю возвращения хозяина за все прегрешения, устроилась рядом с руководителем сыскного агентства, время от времени преданно заглядывая ему в лицо. Она даже не выказывала недружелюбия к оправившейся от недавних потрясений Миле, которая теперь колдовала на кухне, пытаясь из ничего соорудить ужин нежданному гостю.

— И еще, — Николай нахмурился, — ты переоцениваешь себя. Я вернулся в город еще утром, разговаривал с Гущиным, посмотрел материалы, собранные в конторе. Так вот, что скажу тебе, Леша: либо ты работаешь по-честному, либо…

Нертов хотел возразить, но Арчи махнул рукой, мол, не мешай, завраться еще успеешь.

— Не считай всех бывших оперов идиотами. Для начала можешь показать мне органайзер и документы, которые ты припрятал (на этих словах Нертов чуть не поперхнулся — Иванов не мог ничего знать о «наследстве» покойного Ивченко!).

Вдруг начальник сыскного агентства расхохотался — слишком смешным ему показалось выражение лица юриста, неожиданно узнавшего, что кто-то еще осведомлен о его страшной тайне. Не желая затягивать ненужные убеждения, Николай напомнил Алексею, что спасенный им Александрыч уже давно прилично себя чувствует и прекрасно помнит, зачем к нему в квартиру забирались бандиты — именно за документами.

— Тебе дальше всю логическую цепочку раскладывать, или сам «расколешься» по-хорошему? — Арчи снова рассмеялся. — Ну, артист, старых оперов хотел обвести вокруг пальца! Пожалел, называется…

И вдруг, резко оборвав смех, придвинулся к Нертову.

— А ты, умник не подумал, что из-за твоего героизма люди страдают? Что ты всех заставляешь «втемную» играть? Что ты ответишь, когда узнаешь, что опер, с которым ты в отделе Раскова беседовал, вдруг под электричку попал? Да не смотри так, мне это Гущин доложил, а ты ему сам о визите в райотдел рассказывал. Сегодня хотели проверить человека, и вот… А что адвокат, только случайно рядом с тобой оказавшийся, куда-то сгинул, а перед тем у него какие-то «отморозки» побывали, тоже не знаешь?.. Так вот, запомни: с тобой или без тебя, но все это дерьмо моя контора поднимет. И убийство Раскова, и нападение на Александрыча. Только лучше тебе быть с нами. Смирись с этим, хоть как с неизбежным злом. А пока пойдем-ка поужинаем…

Действительно, в этот момент со стороны кухни раздался голос Милы, сообщившей, что еда уже на столе. Нертов вслед за другом поплелся есть.

Арчи за обе щеки уплетал скорое кулинарное изобретение, похваливал повариху, а про себя отметил, что не грех еще раз, так сказать, независимым взглядом пройтись по последним местам «боевой славы» товарища — слишком много там осталось непонятного. И начать, пожалуй, следовало с оперов, с которыми Алексею пришлось столкнуться после его задержания.

34
{"b":"545001","o":1}