ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Во-вторых, должно существовать равновесие. Через дыру по имени Чечня в Россию течет поток оружия. Вот журналисты из «Комсомолки» шутки ради купили в Грозном «Макаров» и без проблем привезли его в Москву. Наивные люди! Надо было начинать с целой фуры. Дать по дороге пару взяток и довезти эту фуру хоть до Архангельска.

Кавказское оружие в основном поступает «зверям». У наших тоже должны быть свои стволы. Если враг везет их с Кавказа, то мы привезем автоматы с других гор. Тех, в которых сейчас воюем.

Петренко, сидевший рядом с Буровым-водителем, мог бы в очередной раз и не повторять свою теорию, объясняющую, почему под сиденьями их «мицубиси» лежали несколько длинных ящиков. А в них — десять венгерских «калашниковых». Будапешт принимает натовские стандарты, поэтому «калаши», которые там штамповались с незапамятных времен, ныне не в чести и дешевы. Венгры как хотят, а тем, кто не разочаровался в самой надежной штурмовой машине второй половины XX века, всегда приятно прикупить «калаши» по дешевке. Кроме них, были и три израильских «мини-узи» — два куплены по божеской цене у братушек-сербов, третий снят с трупа мусульманского офицера. «Узи» почти что «калаши» — их используют, а иногда и штампуют с лицензией или без нее, все, кому не лень. Но эти, бельгийского производства, были неплохи, а главное, уже опробованы.

Конечно, трое русских добровольцев возвращались с Балкан вовсе не для того, чтобы продать тринадцать «стволов». Файзулаев подорвался на мине в горах, и его как следует швырнуло на скалу. Врачи в полевом госпитале ему подправили правую ногу, но требовалось более серьезное лечение. А это лучше сделать дома, в центре Елизарова. Поэтому, загипсованного Файзулаева можно было отнести не к пассажирам, а скорее, к дополнительному грузу.

Буров вел машину быстро: дорога была накатанной, причем не только в смысле знания всех встречных заправок и знаков. Ему вместе с Петренко уже раза четыре доводилось проезжать этим маршрутом, и он знал все, что встретится им на пути от территории бывшей Югославской Федерации до территории бывшего СССР.

Территорию Сербии они всегда проезжали без затруднений: на таможенный пост звонили заранее и сообщали номер, к которому придираться не следует — напротив, пожелать доброго пути.

С румынской стороны в этот день недели должен был стоять лейтенант Петренеску, чей отец был болгарин по фамилии Петров. Не все болгары любят своих западных соседей — сербов, но Петров-Петренеску оставался одним из немногочисленных сторонников православного панславянизма. Поэтому, подобно своим сербским коллегам, микроавтобус со старыми знакомыми, сражающимися за эти идеи с оружием в руках, он пропускал без осмотра. За это получал, максимум, бутылку ракии. Румынию пересекали без проблем. Уже заранее было известно, что на КПП неподалеку от Черновцов их ждет другой знакомец — лейтенант Цар-Эминеску. Это такой же идейный человек, как и Петренеску, но его идея была не национальной, а семейственной. Цар-Эминеску считал, во-первых, что детей в семье должно быть не меньше пяти, а во-вторых, они должны вырасти в достатке. Учитывая румынские таможенные зарплаты, первое противоречило второму, поэтому пересечение этого пункта обходилось в сто долларов.

И, наконец, уже на украинской стороне, где начинался СНГ, в эти дни на КПП полагалось находиться лейтенантам Гориводе или Барвинку. Оба были абсолютно безыдейными и просто брали деньги со всех, кто желал миновать очередь на таможенный досмотр (проще говоря, не подвергаться досмотру как таковому). Горивода обычно брал сотню, Барвинка удовлетворяли и пятьдесят баксов.

На этот раз все было в порядке. Сербы помахали на прощание рукой, Петренеску, Цар-Эминеску и Барвинок оказались на месте. Украина. Пусть еще не совсем Россия, но чем-то родным повеяло. Теперь можно превышать скорость, и гнать под «запретки» — все как-то привычней. Может, даже затарить автобус местным пивом: всем кидать по пустой бутылке через десять километров. Максимальная такса за такую шалость — пятьдесят баксов. Всегда есть особое удовольствие, рассчитываться с «даiшником» одной мятой бумажкой, зная, что машина набита боевым металлом больше, чем на пятьдесят тысяч баксов!

Файзулаев уже представлял, как два дня спустя его нога найдет покой в специальном станке, а Петренко и Буров заранее делили доход от проданных «калашей» и «узи». На этот раз он должен был оказаться больше обычного: такую партию они не доставляли ни разу. Обычно расчетливый Буров предлагал поскорее сдать все оптом и разделить деньги еще до конца недели. Петренко надеялся изначально разобраться с нынешней конъюнктурой и решить, где же по нынешним временам лучше толкнуть груз: в Москве или Питере?

Сейчас они ехали подгорным лесом, прекрасным, как любой лес ранней осенью. Разогнать, как хотелось душе, пока не удавалось: дорога постоянно мелькала, огибая последние каменные утесы. Одно было хорошо: на этом участке трассы не попадались ни деревушки, ни хуторки, поэтому не приходилось заранее сигналить, разгоняя с дороги собак и кур. За одним из поворотов Буров увидел на обочине старый горбатый «Москвич», из-под которого торчали чьи-то ноги. Видимо, услышав шум мотора, горе-ремонтник торопливо вылез из-под автомобиля и замахал руками — остановитесь, подсобите!

Буров сбавил ход. Он разглядел местного шофера-частника — невысокого человечка в старых роговых очках. В левой руке — гаечный ключ, в правой — старый пиджак. Видимо, учитель из ближайшей школы или колхозный бухгалтер.

— Витюха, поможем землячку? — спросил Петренко.

— Всех не починить, — лениво отозвался Буров, однако скорость уменьшил до минимума. Казалось, ему самому хочется рассмотреть повнимательней первого соотечественника (или почти соотечественника), которого он встретил, миновав таможенный пост.

— Мужики, остановиться надо, поссать хочу, — сквозь дрему пробормотал Тимур с заднего сиденья, и это положительно решило судьбу незадачливого учителя.

— Здоровеньки булы, дядя, — Буров вышел из машины. — В чем проблема?

— Совсем развалилась, проклятая! — учитель виновато глядел на парней из иномарки, остановившихся ради него. — Может, глянете?

— Показывай, где барахлит драндулет? — Буров приблизился к машине, поднял крышку.

Петренко в этот момент протягивал руку Файзулаеву, помогая сойти на кромку дороги. Что-то заставило его прервать этот процесс и обернуться, а когда он обернулся, то понял, что солдатская интуиция не подвела: действующих лиц вокруг прибавилось. В руках «учителя» кроме гаечного ключа оказался еще и пистолет, нацеленный на Бурова. А рядом стояли еще четверо незнакомцев: один с пистолетом, другой с ружьем, остальные двое держали в руках стальные прутья.

— Здоровеньки булы, — издевательски сказал парень с пистолетом, здоровяк с аккуратно обритой головой и подбритой бороденкой. — Не дергаться, шановни панове!

— А это что за партизаны? — почти удивился Петренко, задавая этот вопрос то ли себе, то ли незнакомцам. Буров оставался в той же позе.

— Лесная таможня, — его напарник с ружьем говорил на чистом русском языке. — Это, мужик, самая крутая таможня в наших местах. Хочешь проехать без досмотра — плати три «тонны». Не хочешь — становись раком. Сейчас всех обшмонаем по полной программе, и «тачку» заодно. Что понравится — возьмем. Так что лучше договориться по-хорошему.

Петренко оглянулся по сторонам, ругая себя за невнимательность. Ну, как же так: два дня с фронта, а уже расслабился! Надо было понять сразу: везде по обочине растет мелкий кустарник и лишь там, где угораздило сломаться «Москвичу», мощные заросли. Но все равно, они не могли скрыть большую машину, видимо, «Ниву», спрятанную там. Василий бросил незаметный взгляд за спину: Файзулаев уже успел немного податься назад, увеличивая поле для маневра. Буров оставался в той же позе. Пистолет «учителя», судя по всему, был газовый, но другой — боевым.

— Мужики, — дружелюбно улыбнулся Петренко. — Мы только-только домой вернулись. Давайте нормально разойдемся.

54
{"b":"545001","o":1}