ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Но ошибок, допущенных преступниками, при внимательном обдумывании дела, было больше: не учел Семен, что его приметы и одежда окажутся похожими на игорьковские, что «голубой друг» придет навестить Марата именно в тот момент, когда в больнице окажется свидетель, видевший убийцу, да к тому же оперативник.

— Предатель. Предатель по любви, — вдруг неожиданно вспомнил юрист рассказ аниного дедушки, — а конец для всех предателей предопределен. Еще со времен Иуды…

* * *

— …Решение трибунала выносилось заочно, — говорил старый чекист, — так что Артамонова не расстреляли. Его дальнейшая судьба долгие годы была нам неизвестна. Вот и все. Вся любовь…

— А что было дальше? — Поинтересовался Алексей у старика. — Вы сказали «была»…

«Да, сказал, — отозвался Николай Григорьевич, — но нам тоже деньги не зря платили… Сегодня можно с уверенностью констатировать, что офицер практически сразу же встал на путь измены. Явно не иммиграционные власти, а более сильные структуры помогли Артамонову обустроить дальнейшую жизнь. Хотя наша разведка предприняла немало попыток, чтобы разыскать следы предателя, но сделать это удалось лишь через семь лет: до этого изменник был «засекречен», ему сменили фамилию, и увезли в Америку, где приняли на работу в Разведуправление Минобороны США — РУМО. Одновременно, или несколько позднее, предатель стал и консультантом — Центрального разведывательного управления — ЦРУ.

Лишь в 1967 году Артамонов был «случайно» опознан во время выступления с лекцией в одном из университетов Вашингтона.

Впрочем, известно: случайностей в разведке практически быть не должно. Я лично до сих пор уверен, что в истории с Артамоновым «опознание» скорее всего было инициировано спецслужбами США: за годы, прошедшие после бегства, предатель утратил связи со своей бывшей страной, великим специалистом по раззведделам быть не мог (не те подготовка и навыки), сообщенные сведения уже устарели, а новыми беглец не располагал. Да и консультации бывшего капитана третьего ранга вряд ли могли отличаться особой ценностью. Но очевидно, узнай «Кей Джи Би» — так янки именовали Комитет государственной безопасности СССР — о месте нахождения беглеца, то обязательно заинтересовались бы им. А тогда можно начинать игру по поставке «дезы» и выявлению советской агентуры в США.

Примерно так и вышло… Ты слышал что-нибудь о «кротах»?» осведомился старый чекист у Нертова. И тот, чтобы не прерывать рассказчика, только неопределенно пожал плечами. Старик удовлетворенно кивнул: «Правильно, так сразу и не сообразишь, о чем речь. А я говорю о предателях, работающих на две или более разведок. Это их — «перевертышей» или «кротов» не любят ни нынешние, ни бывшие «свои», но услугами таких агентов все-таки стараются воспользоваться. Так же получилось с Артамоновым.

Оперативная проверка установила, что предатель живет под фамилией «Шадрин», а образ его жизни позволяет предположить возможность установления контакта. Была предпринята попытка перевербовать Артамонова. Ему передали письмо от жены с просьбой вернуться домой, обещали помочь сыну поступить в военно-морское училище (и, кстати, выполнили это обещание), а самому «перевертышу» — восстановить воинское звание и содействовать в реабилитации… Во всяком случае, Артамонов дал согласие на сотрудничество с нашими чекистами и получил псевдоним «Ларк».

Некоторое время он, действительно, предавал определенную информацию об осведомленности американских спецслужб о состоянии ВМФ СССР. Только нас насторожило, что «Ларк» почему-то умалчивал о деятельности самого РУМО. Более того, с трудом пойдя на контакт и снабжая нашу разведку информацией с видимой неохотой, «Артамонов-Шадрин через некоторое время вдруг попытался форсировать развитие контактов со связником, что уже весьма обеспокаивало. Но не всех.

…Впоследствии генерал КГБ СССР Олег Калугин будет вспоминать, что «только когда я возглавил внешнюю контрразведку, были приняты меры для проверки искренности и надежности «Ларка», раскрывшие его двуличие и обман». Но бравый генерал видимо несколько преувеличивал свои заслуги: еще в 1970 году (за пять лет до смерти Артамонова) один из подчиненных предупредил Калугина, «что «Ларк» — американская подстава, я (то есть Калугин — авт.) воспринял его слова, как признак старческого брюзжания ветерана разведки». Впрочем, в конце-концов проверка Артамонова началась.

«Двойная» игра предателя была раскрыта следующим образом: его пригласили в Канаду, якобы для встречи с высокопоставленным сотрудником КГБ. Зная о тесных контактах канадских и штатовских спецслужб, наши предположили, что в случае двуличности «Ларка», американцы попросят помощи своих коллег из соседней страны (например, проследить за «контактом» Артамонова-Шадрина). Так и получилось. И советский агент, работающий в разведке Канады, сообщил о поступлении такой просьбы. Только не от РУМО или ЦРУ, а от ФБР. Более того, разведчик сумел добыть отчет «наружки» о контакте «Ларка» с «представителем» Москвы. Теперь сомнений не оставалось: Артамонов как был, так и остался предателем.

Артамонова решено было тайно вывезти в СССР для беседы. Руководителем опергруппы, которая должна была захватить изменника и живым (!) доставить в СССР, был О. Калугин. Правда, этот генерал почему-то позднее заявлял, мол целью похищения предателя было приведение в исполнение приговора Военного трибунала Балтфлота. Но, я уверен: врет, зараза: во-первых, ликвидировать предателя можно было гораздо более простым способом; во-вторых, он не был столь значительной фигурой, чтобы контрразведчики специально рискнули пойти на громкий международный скандал»…

Старик отхлебнул чай из предусмотрительно принесенного внучкой стакана: «Да, времена уже были не те, когда можно было где-нибудь в Мексике убрать Троцкого. В середине семидесятых только-только удалось заключить несколько достаточно важных международных договоров, а скандал бы мог поставить под угрозу их ратификацию.

Так вот, как бы то ни было, но для начала «Ларка» было решено выманить в Австрию (якобы для обучения способам связи и установлению контакта с работающим там советским разведчиком). ФБР «клюнуло» и Артамонов в 1975 году прибыл в Вену. Два дня наши создавали видимость обучения, а затем, улучив момент, усыпили предателя с помощью хлороформа, затем сделали еще «усыпляющий» укол и на машине повезли к Чехословацкой границе. Но живым в Союз Артамонов не попал. Он скоропостижно умер от сердечного приступа.

Скандал на тему смерти «двойного» агента все же разгорелся. Многие зарубежные газеты, радио, телевидение тут же запричитали о кознях КГБ, специально уничтожившего Артамонова. И даже у нас было как минимум две версии. Одна, естественно, принадлежала разработчику операции О. Калугину, который посчитал, дескать Артамонов «не выдержав стресса, скончался… при вскрытии оказалось, что у «Ларка» развивался рак почки и жить ему оставалось недолго» (О. Калугин несколько ошибается: в действительности у «Ларка» был обнаружен рак печени IV стадии).

Смерть Артамонова сначала констатировал чехословацкий врач Вскрытие же проводилось в Москве, в 4-м Главном управлении Минздрава. Результаты вскрытия заверил своей подписью начальник этого управления Е. Чазов и сомнений в непосредственной причине смерти мало.

Но вот, что предшествовало концу «Ларка»? Последний председатель КГБ СССР Владимир Крючков по-своему оценил действия опергруппы, возглавляемой Калугиным.

Помнится, Крючков, вспоминая об этом деле, рассказывал, что разработчики операции по похищению Артамонова (в том числе и медики) считали, мол, хлороформ и лекарства следует применять только в крайнем случае. И лишь Калугин был против. Мало того, что похищенный был усыплен, но был допущен ряд ошибок во время разработки операции и транспортировки. В частности, Артамонову не ввели препарат, снимающий воздействие хлороформа, а вместо этого добавили «сонный» укол; до «принимающей» группы спящего человека тащили несколько сот метров по снегу. Там же «Ларк» и лежал, пока подошла машина. В легковушке, где ехало шесть человек, место для похищенного нашлось только на холодном металлическом полу, где бедолага провалялся еще более часа…

78
{"b":"545002","o":1}