ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Она вздрогнула всем телом от твердости его панциря. Он нежно погладил ее волосы и поцеловал в лоб.

Она тихо засмеялась и прошептала:

— Так любят Люди Моря?

Он ближе придвинулся к ней, но вспомнил, что за ними наблюдает целый корабль красноруких грубиянов, и отпустил ее.

— Позже, — сказал он мягко и радостно. — Но ненамного позже, моя дорогая.

Глава III

Пепи, ухмыляясь, поднялся по лестнице.

— Это призвание — быть капитаном, мой господин Тоас! — сказал он. — Это умение руководить людьми, — если они не идут за тобой сами, — побить некоторых из них по их толстым черепам. Хи-хи! Слушай раба, наставляющего капитана. — Он сидел на корточках перед ними — черный паук на солнечном свету. — Но что теперь, а? Как мы избавимся от наших друзей?

— Мы не сможем этого сделать, я думаю, пока ты не придумаешь какой-нибудь план, — сказал Тоас.

Пепи почесал в затылке.

— Нет. Нет никакого плана, мой господин, ни одного. Мой бедный ум совершенно притупился из-за этой тошнотворной качки. Я могу только предложить, чтобы мы снова начали грести, вместо того чтобы говорить об этом.

— Хм, да. Дай людям минуту-другую отдохнуть. Я думал, однако, об этом. Ты достаточно хорошо знаешь Египет, Пепи. Каковы наши шансы проскользнуть на берег под видом простых крестьян?

— О, как и шансы выбросить тысячу шестерок подряд, играя в кости. Ты не думаешь, что весь Египет выйдет на улицы ради нашей крови и награды, назначенной фараоном? Как ты обманешь даже глупейшего из феллахов, обрядив кого-то из нас в его наряд? Нет, я умру на борту корабля, спасибо, и потом кто-нибудь еще съест рыбу, которая съест меня. Хи-хи!

Тоас устало кивнул. Ветер шевелил перо на его шлеме — ветер, жаркий, сухой ветер Египта, проклятый ветер, дувший с севера.

— Мы можем снова отправиться дальше, — уныло сказал он.

— Мы можем убежать от них даже сейчас, ты знаешь, — сказал Пепи. — Или, если мы должны принять бой, — ну, если ты можешь сделать так, как сделал только что, мой господин капитан, я не возражаю. Кого вы, критяне, называете Аписом — быка Миноса? Да, ты стоял, смотрел на них и пронзал их клинком, как сам бык Миноса.

Тоас снова обратился мыслью к Кипру, к крупному рогатому черному скоту, который пасся на диких высокогорных пастбищах его отца, и к священным боям быков, еще устраиваемым некоторыми из изгнанных критян каждый год. «Если он был единственным быком, если остальные были людьми, которые бежали, кричали и падали под копыта и рога, доставь Анхсенамен домой на Кипр…»

Вдруг он встал совершенно неподвижно, и они смотрели на него, ничего не понимая. И девушка думала, что ей знакомо такое выражение лица, выражение лица человека, который видит божественное откровение. Ее отец бывал таким очень часто, возвращаясь из храма Атона, — но у Тоаса был более сильный Бог, и она, дрожа, перебирала пальцами амулет на шее.

— Бык, — тихо сказал он. — Эй, эй, ради всех богов, черный бог со старого Крита!

— Что? — сказал Пепи.

Тоас повернулся и крикнул своим людям. Бросили якорь, блеснул металл. «Но это плотнические инструменты», — изумленно подумала Анхсенамен. Они распиливали каюту и палубы, они толпились в смятении тел и голосов, а Тоас носился среди них подобно разбушевавшемуся урагану.

— Что это? — закричала она. — Почему мы не плывем? Что ты делаешь?

Он бросил на нее неожиданно яркий, веселый взгляд.

— Мы вместо этого будем сражаться, — провозгласил он, — и я строю маленький храм в честь Миноса!

* * *

Длинный египетский день подходил к концу. Стоя на остатке кормы Тоас смотрел на солнечный диск, красный и огромный на западе, отбрасывающий по воде к его кораблю мост света. Река текла широко, спокойно меж заросших тростником берегов. Лишь слабая волна от северного ветра, против которого с трудом шла по течению галера, рябила поверхность воды. Кругом лежала египетская равнина, плоская зеленая земля до горизонта и пустыни вдали.

У него было ощущение замкнутости этого царства, ограниченного пустынями из камней и песков под величественным небосводом. Ему казалось, что душа людей должна походить на пейзаж, который породил эти кости, плоть и мысли. Крит, где горы спускались к морю, был полудикий, веселый и дерзкий, светлый, как полет чаек. А душа Египта была прижата пустынями к могучей реке, и душа эта стала сильной и узкой, как спускающаяся вниз бесконечная дорога к вечности без поворотов и рукавов. Это был древний и могучий дух хмурых с юности царств, занесенных теперь пылью, и он будет таким, когда империи сегодняшнего дня будут лежать разрушенными и сожженными. Но это не был дух Людей Моря и жителей северных морей. Это был не его дух.

Анхсенамен вышла, чтобы встать рядом с ним там, где он держал рулевое весло. Он взглянул на ее небесную красоту и вспомнил, что в ее жилах течет кровь Азии и что сама она была полуиностранкой на этой земле.

Она какое-то время помолчала, подставив лицо ветру, и наконец сказала:

— Ты страшный человек, Тоас. Люди умрут, я знаю, из-за того, что ты сделал сегодня.

— Если это сработает, — он пожал плечами.

— Если нет, мы вернемся к отцу Нилу, — пробормотала она. Ее голос стал твердым: — Еще, Тоас, я рада, что мне не пришлось выходить замуж за принца хеттов. И я не очень жалею, что покидаю свою страну с тобой.

Он взял ее руки в свои.

— Спасибо тебе, моя маленькая. Ты будешь матерью царей.

Она вспыхнула.

— Ты уверен? — прошептала она. — Все знахари Египта не могли сделать так, чтобы у меня был ребенок от Тутанхамона.

— Зная, что у него не было детей ни от кого в его огромном гареме, я думаю, ясно, где искать этому причину, — сухо ответил он.

Она вздохнула.

— Я надеюсь. Бедный маленький царь! Пусть он спит спокойно.

— Ты не заботилась о нем?

— О, он был вполне царем, но больным, слабым и напуганным. Кроме жестокого старого Хоремхеба, моего врага, ты — единственный настоящий мужчина, которого я знала, Тоас.

Он усмехнулся так, что она вспыхнула вновь.

— Корабль сзади нас, капитан, сзади!

Тоас обернулся и посмотрел на юг, вниз по долгой, пламенеющей на солнце дороге Нила. Судно было трудно различимо за выступом берега. Нет — два, одно за другим. Было трудно разглядеть многое на таком расстоянии, но это были явно большие для Нила лодки, и они быстро двигались.

Он закричал, и в воздухе прозвенел клич:

— К оружию, люди, готовьтесь к битве!

— Ох… — Анхсенамен вздрогнула, и он обнял ее за талию. — Ох, Тоас, это солдаты?

— Я не знаю. — Его лицо покрылось сетью морщин. — Я не знаю, но, кажется, так. Иди вниз под палубу, любимая, иди вниз и укройся щитом.

— Если они схватят нас…

— Пусть рядом с тобой будет Пепи с его ножом. Он, наконец, окажет тебе эту услугу. — Он поцеловал ее долго и страстно. — Иди!

Моряки шумели, надевая доспехи, но это был шум предстоящей драки, и Тоас с удовольствием ему внимал. Он прошел сквозь толпу людей, поместил нескольких с защитными щитами на весла, оставив других стоять с оружием в руках. И он поднял парус. Тот хлопнул на мачте, корабль заскрипел и развернулся кругом, снова на юг.

Преследующие их судна приближались. Теперь до них было меньше мили. Возвращаясь к рулевому веслу, Тоас посмотрел на преследователей. Это был враг. Солдаты толпились на палубах, свет заката сверкал на их оружии, и они двигались как пауки. На верхушке мачты был поднят царский флаг.

— Минос, — прошептал он. — Минос, будь с нами.

— Грести! — орал Ахмет, и его кнут свистел. — Грести, братья по крови!

Корабль устремился вперед, пена разбивалась у носа, парус был натянут, и мелькали весла. Из оскаленного рта Тоаса вырвался рык.

Ближайшее из египетских судов замаячило перед ним. Голос доносился с его палубы, слабый из-за встречного ветра:

9
{"b":"545013","o":1}