ЛитМир - Электронная Библиотека

Они возвращались мимо картонного дома. У края крыши стояла знакомая компания: Падший, Крысочеловек и Женя. У них было какое-то странное приспособление, похожее на арбалет, только болт был совсем короткий. Он напоминал осадную кошку, к которой была привязана толстая веревка. Падший прицелился куда-то в сторону лампы, но болт до нее не долетел. Крысочеловек забрал арбалет и что-то в нем подкрутил, а потом снова передал Падшему.

— Что они делают? — встревожено спросил Фокусник. — Они же собьют лампу и тогда весь наш мир погрузиться во тьму… Даже кристаллов не хватит, чтобы напитать подземелье светом.

— Надо их остановить!

— Бежим.

Фокусник с Эвелиной помчались по лестнице, но до верха было слишком далеко. Когда они, наконец, выбрались на крышу, бунтовщики уже успели попасть из арбалета туда, куда хотели попасть. Нет, лампу они не разбили. По всей видимости, это в их цели не входило. Они просто зацепили кошку за ведущий к ней провод и натянули между ним и крышей веревку. Падший аккуратно ступал по ней, помогая себе здоровой рукой и крыльями.

— Останови его! — крикнул Фокусник, толкая Эвелину к веревке.

— Но как я?.. — испуганно спросила она, глядя вниз.

— Не бойся. Если поверишь, твой плащ тоже обратиться в крылья и ты не будешь ни в чем уступать этому гнусному Ангелу.

— Не слушай его, — взмолился Женя. Он хотел побежать к девушке, но Крысочеловек его удержал. — Он — зло. Почему ты не веришь нам? Ты ведь понимаешь, я знаю, что понимаешь, что происходит, но все равно идешь у него на поводу. Почему не хочешь освободиться?

«Я понимаю? Освободиться? Для чего? Для пустоты и одиночества? Для разочарования и горя? Нет, Фокусник прав, свобода — иллюзия, а то, что они предлагают, лишь анархия, безвластие, которое ни к чему хорошему по определению привести не может».

Отринув сомнения, Эвелина поставила ногу на веревку, затем вторую. Пошла. Медленно, неуверенно, кренясь то в одну, то в другую сторону. Потеряла равновесие, бешено взмахнула руками с зажатой в них тростью и вдруг… красный плащ действительно превратился в крылья, яркие, атласные, кровавые крылья, которые взмахивали в такт шагам, не позволяя девушке упасть. Через несколько мгновений она была уже наверху. Неуверенно вступила на провод — током, вроде, не ударило. Пошла вперед навстречу Падшему. Тот стоял над самой лампой и чего-то ждал. А, может, кого-то?

— Где Фокусник? — недовольно спросил он, видно, Эвелину совсем не ждал.

— Внизу. Я буду сражаться вместо него.

— Он настолько труслив, что прячется за женскую спину? Позор! — горько усмехнулся Падший.

— Это неправда. Просто его рана еще не затянулась, — Эвелина вскинула трость, готовая в любую минуту отразить атаку.

— Просто он манипулирует тобой, как манипулирует всеми в этом мире. Он хотел, чтобы ты сражалась вместо него, поэтому позволил мне нанести ему рану, ведь до этого я не мог даже поцарапать его. Да к тому же… я просто уверен, что любая его рана здесь легко затягивается по его желанию. Просто сейчас он этого не желает — ему удобней изображать из себя больного и посылать тебя на передовую. Видно, догадался, что я нашел способ, как рассеять его морок. Достаточно лишь разбить лампу.

— Нет! Тогда ты лишишь этот мир солнца.

— Пойми, в этом мире нету солнца, а лампа — лишь очередной обман, за которым скрывается наш пропуск в настоящий мир. Иначе, зачем ему так ее оберегать? Ведь он сам в свете не нуждается, а его дом сделан из фосфоресцирующего кристалла, которому тоже лампа ни к чему.

— Он заботится об остальных.

— Ты слишком высокого о нем мнения. Остальные для него лишь марионетки, которые он дергает за ниточки от скуки. Настало время их обрезать.

Он, наконец, выхватил меч и рассек им воздух. Сражаться, стоя на качающемся проводе оказалось не так-то просто. Если бы не крылья, Эвелина давно бы уже упала. Несколько раз она оступалась, а один раз чуть не соскочили обе ноги, но каждый раз в последний момент удавалось восстановить равновесие и удержаться. Падший, видимо, тоже испытывал с этим некоторые трудности, к тому же левой владел далеко не так хорошо, как правой. Если бы на месте девушки был Хозяин, то уже давно одержал победу и поверг мятежного на землю. Но Эвелине удавалось лишь отбиваться от не слишком сильных ударов Падшего. Со стороны их движения были похожи на медленный танец: вперед-назад-поворот.

— Что заставляет тебя сражаться? — спросил Падший, когда они, не сговариваясь, решили взять передышку.

— Я хочу помочь другу.

— Он тебе не друг, а Хозяин. Кажется, ты и сама его так называешь. Перефразирую вопрос, что заставляет тебя хотеть быть его рабыней?

— Я не…

— Почему ты не можешь освободиться? Почему так упорно не желаешь видеть то, что лежит на поверхности?

— Я… боюсь? — это был вопрос, а не утверждение. Эвелина теперь ни в чем не было уверена.

— Чего? Свободы? — удивился Ангел.

— И одиночества, которое всегда идет с ним об руку. Нет, уж лучше принадлежать, всецело отдавать себя кому-то, чем одной скитаться во тьме. Я рабыня, потому что люблю своего Хозяина.

— Ты любишь быть рабыней. Тебе кажется, что так легче, но рано или поздно ты разочаруешься, потому что в таком существовании смысла нет. А чтобы любить кого-то, по-настоящему любить, свободу надо познать. Чтобы знать истинную цену, которую приходится платить за любовь. И мы познаем ее, если разобьем лампу.

Эвелина болезненно скривилась и в первый раз подняла трость не для защиты, а для атаки. Падший не ожидал ее маневра и, получив удар в бок, зашатался. Девушка застыла, осознав, что противник вот-вот будет повержен. Он упадет… разобьется… умрет… Это она убила его, убила человека. Живого. Погруженная в свои мысли, Эвелина не заметила, как резко дернулись крылья Ангела. Он налетел на нее, выхватил трость, и они вдвоем камнем полетели вниз. Невероятно быстрым движением Падший успел задеть тростью раскачивающуюся лампу, и она со звоном разлетелась на тысячи осколков. Подземный мир поглотила кромешная тьма.

Сперва было очень тихо. Они летели вниз головой, крепко прижимаясь друг к другу. И невозможно было определить, когда их падение закончится, ведь глаз не мог ни за что зацепиться, чтобы понять, оценить. Кажется, без лампы умер не только свет, но и сама земля, даже время и расстояние канули в небытие. И вдруг совершенно неожиданно появились новые неоновые лампы. Они с треском то зажигались, то снова тухли. Гулко стучали несущиеся по рельсам колеса поезда. Эвелина с Падшим стояли посреди вагона метро. Только на этот раз они были уверены, что управляет им не Фокусник. Неожиданно показалась станция. Поезд замер. С трудом открылись закаревшие без дела боковые двери. Падший с Эвелиной испуганно переглянулись. Двери демонстративно закрылись и открылись снова. Поезд сам нетерпеливо звал их выйти на станцию.

Набравшись смелости, Эвелина пошла к выходу, а Падший все мешкал, словно никогда не верил в успех своего предприятия, а теперь, когда до заветной цели оставался один шаг, по настоящему испугался.

— Ну же, — позвала девушка. Поезд снова хлопнул дверями, как будто хотел сказать то же самое.

Собравши все остатки мужества в кулак, Падший вышел на станцию. Яркий свет больно слепил глаза. Эвелина с Ангелом оказались посреди большого здания с белыми стенами, по которому туда-сюда сновали суетливые люди в неотличимых от стен белых халатах.

— Где мы? — удивленно спросила девушка.

— В больнице, я думаю.

— Я догадалась, но почему мы здесь?

— Мне кажется… мне кажется, что я здесь живу.

Эвелина нахмурилась. Падший направился в сторону одной из палат. В ней у больничной койки сидели среднего возраста женщина с изможденным от горя лицом и мрачный задумчивый мальчик-подросток. Падший сделал шаг к ним навстречу и замер, увидев того, кто лежал, подключенный к аппарату искусственного дыхания. Эвелина выглянула из-за его плеча.

— Это не Фокусник заманил меня в паутину подземного мира, — печально вздохнул Падший. — Я сам попал туда, потому что мои близкие не могут отпустить меня из мира живых… Помню, как наш дом загорелся, как картонный коробок, а там, на верхнем этаже оставался мой больной ангиной младший брат. Я не мог его оставить. Помчался прямо сквозь пламя. Когда я до него добрался, лестницы уже не было, а огонь подступал все ближе. Тогда я взял брата на руки и прыгнул в окно. От удара об землю я потерял сознание, да так больше никогда и не очнулся.

5
{"b":"545034","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Общество мертвых поэтов
Шоколад
Добровольно проклятые
Пена 1
45 татуировок менеджера. Правила российского руководителя
Карма любви. Вопросы о личных отношениях
Репортаж из петли (сборник)
Хоопонопоно. Древний гавайский метод исполнения желаний
Багровый лепесток и белый