ЛитМир - Электронная Библиотека

Сквозь толстое мутное стекло, закрывающее маленькое окно сторожки, пробились насыщенные яркими пылинками лучи Элеры. Глядя на игру света, Анхор отхлебнул еще настоя и с сожалением отметил, что скоро теплые дни окончательно сойдут на нет. А после зачастят холодные затяжные дожди. Позднее лето закончится и наступит пора готовить запасы в зиму, иначе придется затянуть пояса. Прошлая зима задержалась в этих краях на три седмицы против обычного, и то, что было упрятано под полом на самый крайний случай, подъели до половины. Да и невелики были запасы, больше дань привычке держать что-то про черный день, если ситуация позволяет. Если и эта зима такая же суровая и долгая приключится, то тяжко придется. Однако же пока что стояла на удивление ясная и жаркая погода.

Всю свою жизнь Анхор ходил по краю, сражался, убивал, терпел лишения и раны. В его профессии до полусотни лет доживал едва ли каждый двадцатый. Сколько еще лет спокойно потоптать землю позволят наспех залеченные раны, он не знал. Даже если всего пару годков, этого должно хватить, чтобы поставить парня на ноги и не сильно тревожиться за то, что он не сможет выжить сам. Ветеран, сколько себя помнил, должен был только себе и своей семье. И сейчас его долг был в том, чтобы выпустить парня в мир подготовленным. Хотя бы в благодарность за то, что его появление помогло не сойти с ума от одиночества. Да еще появился шанс умереть по-человечески, а не как подзаборному псу, на груде мусора в углу гнилой халупы.

– Ты закончил с огородом возиться? – спросил Анхор, отставляя опустевшую посуду в сторону.

– Да, отец. – Кивнул Крис, смотря куда-то в сторону немигающим взглядом.

Все же, в какой-то мере, парень был не от мира сего. Мог разговаривать, спорить, ругаться, обижаться, грустить, но все вроде бы как во сне. Все его эмоции были будто свет свечи, пробивающийся сквозь туман – тусклый и невыразительный.

– Так может, приберемся и айда на реку, полосаток ловить? Снасти даже брать не придется, с прошлого раза на берегу у затона припрятаны, – предложил Анхор и с удовольствием потянулся.

– Почему бы и нет, отец, – выдал свое согласие Крис.

Приводить дом в порядок перед уходом они взяли себе за правило, так как никогда не знаешь, встретишь ли, вернувшись, ожидающих у порога Амию или Эйру, а то и обеих сразу. А когда в доме грязь, перед ними стыдно, что как дети малые. Вроде бы за собой прибрать не в силах.

Суетясь по дому, Крис вытащил из каменной печи кочергу, которую позабыли вынуть, оставив в тускло мерцающих углях. Анхор в очередной раз проводил взглядом спокойного парня. Кочерга была, конечно, не раскаленная, но волдыри у Анхора, схватись он так за горячий металл, как это сделал сын, пошли бы по всей ладони. Эту странность первой приметила Эйра – Крис очень слабо реагировал на сильные перепады температуры. Он не испытывал совершенно никакого дискомфорта, что от прогулки босиком по глубокому снегу, что от вытащенной голой рукой из углей костра печеной картофелины. Вот и сейчас, взялся за кочергу и даже не ойкнул. Все тот же спокойный, почти безразличный, взгляд, спрятанный в страшной маске из шрамов. Небось, даже мысли, что обжечься мог, не возникло.

Некоторое время спустя отец и сын прогулочным шагом двинулись по тропинке, идущей под уклон в сторону небольшой речушки. Богатая на заводи река с говорящим названием Тихая в это время года щедро делилась рыбой с каждым, у кого хватало терпения или умения. Полосатки хороший вкус имели и в вяленом, и в сушеном виде. А речные придонки, плоские крупные рыбы, питающиеся всем, чем было богато дно, от ила до жабьей икры, будучи пожаренными, имели очень приятный необычный вкус. Когда-то Анхор рыбачил ради пропитания и следил за поплавком, сглатывая голодную слюну. Теперь же, сидя рядом с сыном и сжимая в мозолистых руках короткое удилище, он чувствовал, что этот момент, наполненный покоем, один из тех самых, ради которых стоило пройти свой жизненный путь, полный опасностей и лишений.

Ветеран смотрел на водную гладь, и на его лице блуждала легкая улыбка. Он был счастлив.

* * *

По дороге размеренным шагом двигалась лошадь с всадником. Оба были равномерно покрыты пылью и, судя по отсутствующим взглядам, одинаково сильно устали.

Долгое путешествие, имеющее причудливый петляющий маршрут, за месяц пути превратило седалище Сандра Иэлорена в непотребную мозоль и, словно этого было мало, в спине всадника, уже второй день, что-то подозрительно похрустывало и стреляло тупой болью.

Сандр хоть и был полуэльфом, но сразу по нему этого сказать было нельзя. Среднего роста, с довольно плотным телосложением, он ничем не напоминал своих предков-долгожителей. Вдобавок, полуэльф, как ни странно, совершенно не ладил с животными. Они его, в лучшем случае, боялись, а в худшем были в отношении него крайне агрессивны.

Даже кобыла, на которой маг сейчас ехал по заданию самого ректора Школы магии, поначалу упорно пыталась ухватить наездника своими большими желтыми зубами. Сандр быстро нашел с ней общий язык, путем соприкосновения кулака с головой злобного животного. Правда, помогло ненадолго.

За последние годы полуэльф разнежился и размяк. Привык к простым заданиям, не требующим полной самоотдачи и работы на износ – и, как результат, несколько неприятных провалов. На какое-то время ректор потерял к нему интерес и, казалось, позабыл. Факт неприятный и губительный для карьеры мага, особенно, если повязан ученической клятвой.

Получив неожиданное назначение, Сандр оказался морально не готов к выполнению этого приказа. Просто не ожидал, что ему окажут доверие. Но шанс упускать было нельзя. Печалило только то, что транспортной магией пользоваться было категорически нельзя, оборудование, видите ли, сильно чувствительное. И, как следствие, полуэльфу приходилось терпеть общество мерно ступающей под ним кобылы.

Зато облегчение приносило то, что в работе ничего сложного не было. Уровень лаборанта кафедры прикладной стихийной магии, не более. Но вот ее огромный объем, более подходящий для десятка исполнителей, чем для одного полуэльфа, медленно вгонял Сандра в депрессию.

Задание заключалось в расстановке и активации особых сверхчувствительных маячков по периметру вокруг территории Мажьей долины. Эта процедура стала регулярной после того, как три года назад, одновременно с очередным магическим прорывом, по магосфере прошла мощная волна колебаний. Многие маги, в тот момент творящие заклинания или работающие с амулетами, получили серьезные откаты. Все призванные элементали, словно свихнувшись, вырвались из-под контроля призывателей, а большинство активированных артефактов, имеющих слабую защиту, окончательно и бесповоротно перегорели. Даже спустя несколько седмиц было все еще опасно творить сложные заклинания. Из-за волнений в Эфире ранее надежные ритуалы давали сбои и не гарантировали ожидаемого результата, а плетения капризничали, отказываясь работать. Но затем все вернулось на круги своя. Зато, после этих событий, чтобы научиться прогнозировать подобные «бури», взяли за правило каждый год раскладывать артефакты-маячки. С каждым разом все более чувствительные, чем те, что были созданы в прошлом году.

Впрочем, все, что нужно было знать Сандру, так это то, что мелкие амулеты должны были реагировать на искажения Эфира и предупреждать о происходящих в нем серьезных изменениях. Вдобавок, они вроде бы как собирали все текущие данные и записывали их на специально созданный для этого кристалл, встроенный в структуру амулета и закрытый множеством слоев магической защиты. Но это была уже не его забота. Как только амулет фиксировал изменения магофона, он самостоятельно сбрасывал всю информацию на артефакт-приемник, расположенный в одной из лабораторий, курируемых лично ректором. Эти исследовании были довольно важны, но совершенно не интересны полуэльфу. И уж точно совершенно не стоили его страданий.

Мечты Сандра о запотевшей кружечке пива и парочке служанок, трущих спину в пенной воде, внезапно прервала лошадь. Кляча споткнулась и довольно сильно захромала.

3
{"b":"545042","o":1}