ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Она тоже ждала. Услышать эти слова.

— Ладно, — согласился он. — Ты в деле.

* * *

Они шли по темным улицам, девушка впереди, кошка сбоку от него, время от времени подскакивая, доказывая ему, какие странные вещи творятся. Мир вокруг них был безмолвен, здания темными, а небо огромным и пустым.

— Почему ты носишь этот посох? — спросила она его.

— Когда–нибудь я расскажу тебе. Откуда ты знаешь, где искать лекарства от чумы?

— Ящерицы держат запасы лекарств для торговли. Большинство этих лекарств для них бесполезны. Их иммунная система иная, нежели у людей, поэтому эти лекарства им не помогают. Какие нужны вам?

— Цикломопензия. — Он сунул руку в карман, вынул пустой контейнер, который ему дала Сова, и протянул ей. — Знакомо?

Она тщательно осмотрела его, затем вернула.

— Кажется, я такие видела. Мы можем взять и какие–нибудь еще. На всякий случай.

Он бросил на нее взгляд, но она продолжала смотреть прямо в двух шагах впереди него.

— А вдруг ты не понравишься моим детям? — спустя минуту спросил он. — Вероятно, я не смогу изменить это, если им не понравится.

— Держу пари, что некоторым я понравлюсь.

— Некоторым, да. — Он подумал о Сове. Она быстро возьмет Кэт под свое крыло. Может быть еще Свечка. Но насчет других он не был уверен.

— Вы волнуетесь за меня?

С мгновение он обдумывал ответ.

— Не знаю.

Она резко наклонилась и снова взяла на руки Крольчиху.

— Не волнуйтесь. Я могу о себе позаботиться сама.

В этом он тоже не был уверен.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Медведь стоял в темноте в пятидесяти ярдах от небольшого сарая, в котором Сова присматривала за Речкой и Винтиком. Было около полуночи — или, возможно, полночь уже миновала, он не мог быть в этом уверен. Он вызвался первым встать на караул после ужина, повесил на себя тяжелый Тайсон Флэчетт, выбрав это место, чтобы укрыться; темнота была настолько сплошная и глубокая, что никто не сможет заметить его, пока не приблизится на дюжину футов. По крайней мере, он на это надеялся. Если же у хищника будет настолько острое зрение, чтобы издали выследить его, то все они окажутся в очень большой беде.

Однако опыт подсказал ему, что даже самые опасные хищники в этом постапокалиптическом мире испытывали недостаток хорошего зрения. Видимо, состав воздуха или яды в принимаемой пище и воде ослабили зрение большинства живых существ.

Но были и исключения. Например, Ястреб и Чейни. Зрение же монстров и уродов не соответствовало их аппетитам, хитрости и силе. Хотя слух у них был очень острым.

Поэтому он не заставлял их рыскать всю ночь, если один из них выходил на охоту. В большинстве случаев, также хорошо было развито обоняние. Если они были четвероногими, а не двуногими хищниками.

Он знал это, потому что знать было его обязанностью. Все время, еще до того, как он стал Призраком, до того, как он узнал, где находится Сиэттл и что однажды он окажется там. Он знал это с шестилетнего возраста, когда стоял на страже, пока остальные члены его семьи трудились на полях. В те дни верили, что не вся земля отравлена и какая–то часть ее, особенно в удаленных уголках Соединенных Штатов, все еще достаточно плодородна, чтобы выращивать зерно. Эта вера продержалась около пяти лет, а затем стало ясно, что так или иначе, но загрязнение не являлось единственным препятствием земледелию. Не было никакого способа собрать то, что вырастили, и не было устойчивого рынка, чтобы купить его. Вы могли вырастить зерно, если бы захотели, но, в конечном итоге, накормите не те рты.

Медведь узнал это в первый раз, когда появились налетчики, забрали столько зерна, сколько захотели, а остальное сожгли. Он узнал это, когда они забрали двух его дядей, которых он больше никогда не увидел. Он узнал это, когда они убили его собаку.

Он пробовал говорить своей семье, что это было слишком рискованно еще до появления налетчиков, но они совсем не были заинтересованы выслушивать его. Они никогда не слушали его. Медведь был большим и медлительным, и производил впечатление этакого глупого простачка. Он тратил свое время, отвечая на вопросы, и редко говорил, если сначала кто–то не заговаривал с ним. Он не торопился, когда куда–то шел, и всегда пытался прояснить, куда он должен идти и что он должен сделать. Он был чрезвычайно силен, но казалось, эта сила беспокоила его. Он ходил очень осторожно и реагировал неуверенно. Он все долго обдумывал. Он видел жизнь в замедленном темпе. Его братья подшучивали, что он может делать все, что угодно, но к тому времени, когда он справится с этим, все уже будут давно спать.

Медведю не нравилось слыть глупым. Ему не нравилось, когда ему давали прозвища и смеялись над этим. Но что он мог с этим поделать, кроме как сломать кому–нибудь ребра, поэтому он научился жить с этими оскорблениями. Его родители были слишком заняты, чтобы тратить свое время на него, поэтому он вынужден был сам себя защищать. Таким образом он справлялся со всем так, как мог.

Он справлялся с ними, выбирая работу, которая держала его в стороне от остальных. Стоять на страже. Доставка поручений. Подъем тяжестей, для которых только он, из всех его братьев и кузенов, подходил. Иногда с ним работали его отец и дяди, и они не дразнили и не обзывали его. По большей части. Он удивлялся этому тогда и теперь, вспоминая. Может быть, они и подтрунивали, но он не хотел об этом вспоминать.

Медведь был сообразительным, несмотря на свою медлительность в ходьбе, в разговоре, в движениях, он знал, на что надо заострять внимание. Пока другие проживали как могли в мире, который они ненавидели, и в семье, которая ценила работу по всему, Медведь проводил свое время, впитывая и запоминая. Он учился и не забывал.

Незначительное.

Значительное.

Все, что он мог.

Именно так он узнал, как лучше всего следить за хищниками. Именно так он узнал, как оставаться бодрствующим и не заснуть в медленные, тяжелые часы раннего утра, когда вашим самым большим и сильным желанием было закрыть глаза. Это — то, как он знал, как лучше всего наблюдать против хищников. Именно так он понял, что неважно, что думали Ягуар, Воробышек и остальные, даже Ястреб, защищать их всех была его работа.

Он посмотрел туда, где на земле спала его семья, Свечка и Воробышек в спальных мешках, ребята завернулись в одеяла. Никакого костра, согревались они только теплом собственных тел. Но ночной воздух не был холодным, а ветер был очень слабым. Позади спящих тел в тишине и темноте стоял сарай, в котором Сова ухаживала за Речкой и Винтиком. На темной ленте шоссе, примерно в сотне ярдов от того места, где они расположились, ничего не передвигалось.

Медленным методичным движением он переместил вес Тайсона Флечетта с одного бедра на другое. Он оглянулся туда, где свернулся калачиком мальчик, который стрелял в Белку, у северной стены сарая, как маленькая черная лужа во мраке. Ему не нравился этот мальчик, и если бы Сова позволила, то он согласился бы отдать его Ягуару на растерзание. Но Сова хотела, чтобы мальчик был цел и невредим, и приказала Медведю следить, чтобы его оставили в покое. Медведь отнесся к этому приказу, как и ко всем приказам, которые ему давали Сова или Ястреб, очень серьезно. Ему не должно это нравиться. Просто он должен делать то, что считал правильным

Медведь был солдатом; он понимал приказы, и он выполнял их. Не потому что он не мог думать, а потому что верил приказам. Он верил, что для каждого есть свое место, и что каждый на своем месте. Он не понимал таких детей, как Ягуар, которые часто делали все, что им заблагорассудится. В семье, вы выживали, зная свое место, и вели себя соответствующим образом.

Вы делали то, что вам говорили сделать. Вы делали то, что было правильным.

Когда Вы достигали точки, когда двое не приходили к согласию, наступало время двигаться дальше.

Он испытал это на своей шкуре.

* * *
53
{"b":"545052","o":1}