ЛитМир - Электронная Библиотека

Капитан вздохнул и снова сплюнул.

– Иди к лейтенанту Кавацру и скажи ему, чтобы со своей ротой начал спускаться вниз, к началу дороги. Пусть сталкивают все возы с дороги, животных могут оставить, но только если они не задержат движение. Если замедляют, резать и в сторону. На каждом повороте пусть поставит по два–три солдата, чтобы  следили за порядком и подгоняли толпу. Никаких задержек. Если кто–то не справляется – пусть уступает дорогу другим. Остальных стражников пусть оставить здесь, они будут оттеснять людей на другую сторону, никаких задержек на вершине, иначе заблокируют дорогу. И пусть считают. Хочу знать, сколько народу пройдет за Малый Хребет. Я с остальными ротами сойду сбоку, сначала Третья и Восьмая, потом моя. Бегом!

Молодой стражник кивнул, отдал честь и помчался в сторону небольшой башни, где ждали члены отряда. Черный Капитан привел на Лысицу четыре роты, Первую, Третью, Восьмую и Десятую из Четвертого Полка Горной Стражи. Почти четыре сотни человек. Приказ они получили всего пять дней назад, и это говорило о нарушенной, обычной и магической, системе связи. С се–кохландскими отрядами шли самые мощные племенные шаманы, Жеребники, которые упорно охотились на имперских чародеев. Особенно на служащих в армии. Таким способом они потихоньку рвали армии зубы, ослепляли и оглушали. Сеть конных гонцов уже давно была прорежена летучими отрядами противника. Кочевники перехватили инициативу, и Империя медленно проигрывала войну.

Лейтенант Девен Кавацр, командир Первой Роты, молча выслушал приказы и двинулся со своими людьми в сторону подъема. Ему досталось самое неблагодарное занятие. Если люди хотят выйти живыми из ловушки, в которую превратилась долина, то  дорога должна быть проходимой. Пеший тратил в два раза меньше времени на подъем чем воз, и эта простая истина навязывала им свою методу работы, ведь основной задачей Горной Стражи была защита людей.

Вархенн передал оставшиеся приказы двум лейтенантам. Они должны были спуститься в долину с помощью веревок, крюков и ледорубов. Стража умела лазать по отвесным скалам, так что обе роты должны были оказаться внизу часа через два. Когда он возвращался к капитану, Третья Рота как раз готовилась к спуску. Вниз полетели мотки веревок, и первые стражники исчезли за скальным выступом. Они будут внизу быстрее, чем Первая доберется до подымающегося в гору людского потока.

Капитана он застал на том же самом месте. Черный смотрел вперед. На юго–востоке появилась быстро поднимающаяся вверх полоса черного дыма. Увидев его, офицер начал говорить:

– Аберех. Небольшой поселок. Двадцать пять миль отсюда. Два или три часа быстрой рысью. Но по пути рыбные пруды с узкими дамбами, река и лес. Если бы там, внизу, нашелся толковый человек, то устроил бы отличную засаду. Нет ничего лучше, чем конница на дамбе и пятьдесят решительных мужчин с хорошими арбалетами в руках.

– Так точно, господин капитан.

– Ты мне тут не поддакивай, мальчик. Сколько там внизу людей? Как думаешь?

Молодой стражник посмотрел на переполненную долину.

– Двадцать тысяч?

– Нет, парень, по крайней мере, тридцать. Может больше. Тут жители Мааваха, Лавердона, Старого Опанна и Калесса. И со всех окрестных сел. И столько же на  дороге, и будут добираться весь сегодняшний день и ночь. Утром здесь будет шестьдесят тысяч душ, половина провинции, втиснутая на одну пятую квадратной мили. Не считая крупного скота, овец, коз и свиней. Понимаешь, что это значит?

– Что будут долго подниматься на гору?

Капитан внимательно посмотрел на парня. Очень долго смотрел на его лицо, будто  искал следы насмешки.

– И это тоже, парень. Но это значит, и я уже могу тебе это сказать, что никто не остался сражаться. Это место не самое лучшее место для кавалерии. Поля перемежаются с лесами, прудами и каналами, узкие дороги, скользкие дамбы, два больших озера. Но все они дают себя загнать в ловушку, как скот на бойню. Они такие же вессирцы, как ты или я, но триста лет мееханского правления сделало из них южан. Они стали мееханцами, мягкими и трусливыми. Привыкли, что другие подставляют за них свои головы. Гляди, как бегут… – Он снова плюнул, на этот раз с нескрываемым презрением.

– Триста лет назад ни один всадник не вернулся бы на восток. Каждое село добывали бы дом за домом, за каждый шаг вперед платили бы кровью. Сегодня кочевники пришли как охотники, гоняющие кроликов в загоне. Жертва даже не пытается уходить с умом.

Он повернулся спиной к долине.

– Идем вниз. Держись меня.

Спуск проходил быстро и умело. Из куска веревки была сделана простая, но надежная упряжь, через которую пропускали основную веревку. Съезжали прыжками, отталкиваясь ногами от скальной стены. Хорошо обученные стражники могли опуститься на дно пропасти в несколько сот футов за несколько минут. В их случае только поначалу пришлось использовать веревки и ремни, спускаясь на триста футов по отвесной стене, затем следующие тысячу пятьсот они проходили уже осторожно, пробираясь между плотно растущими деревьями. Лес, покрывавший склоны долины, в основном состоял из любящих крутизну местных сосен, втиснувших корни в мельчайшие трещины скалы и цеплявшихся за землю как скряга за последний медяк. Любой здесь сорвавшийся, переломал бы себе все кости. Поэтому спускались группами в несколько человек, страхуя друг друга на каждом шагу.

Вниз они спустились в то время, когда на подъеме разыгралась первая личная драма. Все было видно гораздо лучше, чем он могли себе представить даже на таком расстоянии: волнение, сутолока, приказы солдат. А потом один из возов, медленно ползущий во главе группы беженцев, был грубо и безжалостно вытолкнут вниз. Две трети высеченной в горе дороги шло через лес, и идущая уклонами дорога была разделена полосами деревьев. Поэтому воз не упал идущим внизу на головы,  а только врезался в дерево, сломавшись на пополам. Они видели вываливающиеся из него тюки, сундуки, пакеты. Через некоторое время ветер принес женский плач, когда владелица стала оплакивать свое имущество.

И видимо потому, что все смотрели в сторону вершины, на их прибытие поначалу никто не обратил внимания.

– Господин лейтенант, пора.

***

Кеннет огляделся, словно освободился от наваждения. Вархенн умел рассказывать как никто в роте. Долгими зимними вечерами, когда метели отрезали казармы от всего мира, он мог так растягивать истории, что они воровали у людей время на сон и заканчивались с рассветом. Но никто никогда не жаловался. А настоящее мастерство показывал, когда рассказывал о вещах, в которых сам принимал участие. Его голос, жестикуляция, глаза действовали как магнит. Лейтенант посмотрел по сторонам. Несколько стражников придвинулись, насторожив уши. Строй стал ломаться, и все подсказывало, что хорошая пробежка не помешает.

– Хорошо. Стражники, бег. На раз, два, три!

Они побежали.

Пятнадцать минут бега по ровной каменной дороге для солдат Горной Стражи просто отдых. Через несколько шагов ноги сами ловят ритм, дыхание выравнивается, руки начинают работать, помогая накачивать воздух в легкие. Кеннет уже чувствовал, как щит перестает мешать, а шлем больше не натирает лоб. Когда нужно было горными тропами  передать срочное сообщение или быстро добраться до места, в котором видели подозрительную группу людей, солдаты могли бежать в таком темпе полдня. Из–за скорости перемещения их иногда называли горной кавалерией.

Для шпиона же такой бег оказался непосильной задачей. Поэтому когда он снова, раз и другой споткнулся, Кеннет поднял руку, приказывая вернуться к обычному маршу. Подошел с десятником к пленному.

Фальшивый музыкант, согнувшись пополам, тяжело дышал, грязная одежда воняла старым потом, а волосы приклеились к голове. Он уже ничем не напоминал элегантного, уверенного в себе мужчину, с которым Кеннет столкнулся утром в дверях.

Лейтенант его грубо разогнул и приложил флягу к губам:

14
{"b":"545064","o":1}