ЛитМир - Электронная Библиотека

– Невозможно. – Велергорф показал на маячившую на севере белую стену. – Нужно быть сумасшедшим, чтобы переходить через ледник.

– Они и есть сумасшедшие. Возможно, по пути они потеряли половину женщин и детей, но перешли, и прячутся на другой стороне. Поэтому мы полгода не можем их найти.

Старший десятник посмотрел на него с блеском в глазах:

– Я понял, Вы знали это! Поэтому приказали нам ждать именно здесь.

– Я рискнул. – Кеннет пожал плечами. – Как я уже говорил, ищем мы их полгода, наш полк, и еще два других. Выкурили между делом даже сурков из нор, а бандиты из клана появляются неизвестно откуда и исчезают неизвестно куда. Убивают людей по всей провинции. Но никогда не нападали дальше, чем в трех– четырех днях пути от ледника.

Андан покачал головой:

– Но прятаться на другой стороне? Ахеры выбили бы их за три дня.

Он был прав. Старый Гвихрен, называемый местными Белой Стеной, а ахерами Gwyhhrenh–omer–gaaranaa, то есть Отцом Льда, был наибольшим ледником на Севере. Брал свое начало где–то среди восьмимильных пиков Большого Хребта и тянулся на юго–запад, высокомерно считая, что в случае необходимости проложит себе путь силой. Он заполнял дно широкой долины, замкнутой между могучих вершин, после чего изливался из нее пятидесятимильным ледником, впадающим в озеро Дорант.

В этом уголке гор ледник был границей, в которую уперлась мееханская экспансия на север. За ним начинались земли ахеров, и тех немногочисленных кланов горцев, которые любой ценой не хотели склониться перед имперским превосходством. Границей он был исключительно плотной и безопасной. Старый Гвихрен в самом широком месте имел более восьми миль ширины, а его усеянный трещинами и расколами хребет был смертельной ловушкой даже для наиболее опытных горцев. Некоторые маги утверждали: ледник на своем пути проходит через мощный источник Силы, причем Темной, другие вспоминали об Урочище, покрытом рекой льда. Неважно какую тайну он скрывал – переход через него считали признаком безумия. Поэтому земли к югу от ледника считались очень спокойными местами. По крайней мере, до появления Шадори.

– Ладно. – Кеннет решил прервать затянувшееся молчание. – Я не спрашиваю, делают ли они это. Скорее всего, переходят Старый Гвихрен как по катку. Спрашиваю – в каком месте?

– Сразу же на выходе из долины. – Велергорф уже освоился с такой мыслью. – Там самое узкое место. Впрочем, если задуматься, то туда именно и шли.

– Я тоже так думаю. Андан! – Кеннет повернулся к коренастому десятнику. – Собери все ледорубы, крюки и веревки.

Кейр–Треффер засомневался:

– Пойдем на ту сторону?

– Да. Клан, скорее всего, как– то договорился с ахерами. Когда не вернется эта группа, они уйдут в другое место и спрячутся. Потом придет зима, и можем только ждать следующий Коори–Аменесц. – Лейтенант сжал губы в тонкую линию. – Я не допущу этого.

– Таак точно. – Ухмыльнулся десятник.

Кеннет даже не моргнул:

– Что еще нашел?

Андан посуровел:

– То, что осталось от семьи шорника из Хандеркеха. Если четвертовать взрослого мужика, двух баб и четверых детей, то как раз поместится вон в тех в мешках.

Говорил он это быстро, тихо и сквозь сжатые зубы. Кеннет выругался. Когда несколько дней тому назад нашли перевернутый воз и следы крови, то все надеялись, что, как бы это не звучало, семья из Хандеркеха стала жертвой обычных грабителей. Те редко убивали женщин и детей.

– Нужно будет сжечь и их тела.

– Так точно, господин лейтенант, – кивнул Велергорф. – Но разожжем для них отдельный костер.

– Согласен. – Кеннет неожиданно почувствовал себя уставшим и очень злым. – Вархенн, у тебя еще есть тот снежнокрыс, который пытался тебя вчера цапнуть?

– Да, господин лейтенант.

– Тогда пошли к пленным.

Их было двое, низких, коренастых и сутулых. Лежали на снегу, связанные так, что едва могли пошевелиться. У обоих были скошенные лбы, плоские носы и широкие лицевые кости. Если бы не явная разница в возрасте, то выглядели бы как братья–близнецы. При виде подходящего командира, солдат, охраняющий пленников, выпрямился и пнул старшего из Шадори, который подобрался поближе, и, скорее всего, собирался вцепиться зубами ему в ногу. Тот тихо заскулил, а потом зашелся плаксивым смехом. Младший, совсем еще ребенок, насмешливо ухмылялся, показывая несколько спиленных в иглы зубов:

– Ну, повесло вам, псы. Хатите косточку?

Глянув им в глаза, он заткнулся, и отвел взгляд. От него шел сильный тошнотворный запах.

Кеннет скривился:

– Чем это так воняет?

– Верно бараний жир, господин лейтенант, – отозвался охраняющий их стражник. – Они им полностью намазались.

– Жир? Жир! Жииир!!! – заорал старший из пленников. Упер в них безумный взгляд и прошипел: – Жир маленькой овечки, что еще шерсти не давала. Теплый и сссладкий.

Солдат открыл рот и побледнел. Потом резким движением вырвал из–за пояса топор и замахнулся на лежавшего.

– Хватит! – Кеннет отдал приказ в последний момент. – Еще не время.

– Но господин лейтенант…

– Я сказал – еще не время. Сначала они должны со мной поговорить.

Молодой пленник перевернулся на бок и попытался плюнуть ему на ботинок. Поза была неудобной, и он только обслюнявил себе подбородок.

Офицер посмотрел на него сверху:

– Вижу, что ты все еще не понял. Я не хочу от тебя ничего узнать. Знаю все, что мне нужно.

– Ничиво ты не снаишь, говноед. – Молодой Шадори неожиданно перестал кривляться.

– Правда? Четыре дня идут за вами мои люди и один очень хороший маг. Это он прочитал ваши мысли и узнал, как и где пройдете. Мы были тут уже вчера ночью, и ждали вас, отдыхая и скучая, как лещи подо льдом. Ну, не совсем скучая. Вархенн, покажи им, что мы нашли.

Десятник вытянул из–за пазухи нечто, напоминающее клубок белой пряжи. С одной стороны клубок был украшен пастью, с усаженными в несколько рядов коническими зубами.

Кеннет взял существо и подсунул пленному под нос:

– Эвенхир, беляк, снежнокрыс, по–разному их называют. Идет зима, а они вместе с ней идут на юг. Роют проходы под снегом. Обычно питаются падалью, но горячую кровь чуют за милю. – Он выбросил мертвую тварь на снег. – Утром мы пойдем за Старый Гвихрен к твоим соплеменникам. А через каких–то четыре–пять дней будем возвращаться назад. Думаю, ты еще будешь жив, хотя ладони и стопы они обгрызут наверняка до костей. Лицо тоже. Но не убьют. Слишком ценят свежее мясо, чтобы быстро убивать.

На лице пленного появились капельки пота. Кеннет подошел ко второму, который продолжал хохотать и криво ухмыляться.

– А чтоб тебе не было одиноко, оставим тут и твоего прикидывающегося дурачком дружка…

Визгливый смех резко оборвался, второй Шадори вытянулся и сел. Сверкнул зубами сквозь бороду и сказал:

– Умник, точно твою мамочку отлюбил какой–то чародей.

Кеннет ухмыльнулся еще противнее:

– Зато это точно не был ее отец.

Пленник скривился и открыл было рот. Кеннет ударил его в лицо, с неохотой и пренебрежением:

– Я уже говорил, мне ничего не нужно узнавать. – Лейтенант видел, как в глазах мужчины пропадает уверенность. – Не нужно. Через пару часов нас нагонит рота, и маг вытрясет из вас все, чего я раньше не знал. Через четверть часа я узнаю имя овцы, с которой ты потерял девственность.

Бородач набрал воздуха, словно собирался сплюнуть – и упал лицом вниз, получив в затылок обухом топора.

Велергорф развел руки:

– Я извиняюсь, господин лейтенант, но…

– Не объясняй. Жив?

Десятник наклонился над пленным:

– Да, но так до вечера не очухается.

– Пусть полежит. – Кеннет посмотрел на младшего, который уже не ухмылялся. – Этот нам не нужен, маг вытянет все из старшего. Хм… Оттащите его подальше и оставьте. Только заткните ему хорошенько рот, иначе крики привлекут сюда чего похуже беляков.

– Слушаюсь! – Велергорф вытянулся, после чего наклонился над пленником, бледным как полотно. Десятник схватил его за плечи и с отчетливым кряхтением поставил на ноги.

3
{"b":"545064","o":1}