ЛитМир - Электронная Библиотека

Tahg грохнул смехом во всю глотку, да так, что эхо прокатилось по залу. Шум разговоров утих, словно ножом обрезанный, все головы повернулись в их сторону. Кеннет прикусил губы и закрыл глаза, чтобы не смотреть на давящихся смехом десятников, капитан авд–Понб задыхался, а Навер вытаращил глаза и присоединился к своему дяде. Через мгновение смеялись все, даже священник Сетрена позволил себе коротко фыркнуть. Исава, восхитительно зарумянившись, сидела, уткнувшись взглядом на тарелку.

Аэрисс, все еще хохоча, вытер рукавом слезы с глаз:

– Прекрасно, графиня, прекрасно, ха–ха–ха, но… давайте позволим десятнику закончить.

Велергорф кивнул в знак благодарности и продолжил:

– Тело волка, даже волка из лесов северного Хавеннеца, не смогло уместить силы бога, через минуту загорелось ярким пламенем и превратилось в горстку пепла. Сетрен ушел, приказав найти более сильное существо. Через десять дней в кругу призыва стояла клетка с горным медведем. Зверь был велик, стоя на задних лапах был выше двух взрослых мужчин, и, прежде чем его поймали, убил или ранил тридцать охотников. Когда медведь проснулся и начал биться о стены клетки, то толстые железные прутья толщиной в дюйм гнулись как доски. Сетрен осмотрел зверя, оценил его силу, размеры и объял его своим духом. – Велергорф взболтнул кубок в руке, глядя на содержимое. –  Взревел медведь, и треснули горные пики, на расстоянии ста миль сошел снег, засыпая лавинами дороги. Шаманы в кругу призыва упали на землю без сознания, клетка развалилась на куски от одного удара лапой, и Сетрен, в обличье медведя, встал среди них. Но не сделал и трех шагов, как хозяин гор тоже сдался, не в состоянии удерживать силу Бессмертного. Зверь вдруг упал, начал уменьшаться и усыхать, будто его тело лежало в ледяной пещере. И прежде чем кто–либо успел заметить, на его месте осталась кучка костей и несколько обрывков шерсти. Подул ветер и все превратилось в  пыль.

– Я так понимаю, что третьей попыткой был бык.

– Да, графиня. Но до того как привели быка, шаманы долго бродили по тропам снов и много беседовали с духами предков. – Десятник не обратил внимания на раздраженное фырканье Явена. – Мало кто знал, какое существо может быть сильнее чем горный медведь, но, в конце концов, одному из них приснился мощный, рогатый зверь, которого никогда не видели в этих краях. Темно–коричневый, в холке выше чем рослый мужчина, с рогами белыми как полированная кость. Тур из лесов юга, изрекли мудрецы, когда им описали животное. Три года прошло, прежде чем доставили царя лесов в горы. Тысячу шкурок черно–бурой лисицы, тысячу стальных мечей и тысячу бочек медовухи передали живущим на юге племенам в обмен на право поймать вожака одного из стад. Сто охотников заплатило ранами или жизнью, прежде чем смогли укротить зверя. Но когда он встал в круге призыва, все подтвердили, что за исключением мифических, огромных как серые скалы зверей далекого юга, нет в мире более величественного существа. Тур был от носа до хвоста пятнадцати футов, семь футов в холке и два длинных, по четыре фута, рога. Когда Сетрен появился, даже он воздал должное красоте и силе животного. Приказал снять путы с быка, а когда это было сделано, встал перед ним в облаке искрящегося снега. Животное не убежало, не впало в ярость, только мерили они какое–то время друг друга взглядами – бык и Бессмертный, а потом… потом…

Десятник заколебался, демонстративно посмотрел на священника и закончил:

– Потом Сетрен поклонился быку, низко, приложив руку к сердцу, и замер так на некоторое время. А когда выпрямился, бык опустил голову, ударив рогами о землю. Так появился первый Закон Принятия: существо должно согласиться на то, что Бог войдет в него. Иначе тело не выдержит столкновения душ и будет уничтожено. И Сетрен вошел в тело быка. На больший срок, на три дня. Но что–то пошло не так, в тот момент, когда все уже начали поздравлять друг друга, бык внезапно помчался вперед, топча всех, кто стоял на его пути. Начались три страшных дня, в течение которых бык бушевал в горах, нападая на все и на всех. Разрушал дома, валил городские стены, уничтожал родовые замки. Его рога стали красными, а ноги по брюхо вымазались кровью. Любой, попавшийся ему на глаза, погибал, и никто не мог остановить бойню. Смерть пришла в горы и долины. И ни один из священников, шаманов и мудрецов не знал, почему это произошло, никто не знал, почему Сетрен, найдя сосуд, способный вместить его великий дух, начал уничтожать собственный народ. Многие были готовы бросить родную сторону и бежать, уйти в чужие места, склониться перед иными богами. Отчаяние охватило разум, сомнение поселилось в душах. Черные мысли и горькие слова наполнили ядом сердца.

Десятник замолчал, глотнул из кубка, снова глянул в него. За столом стояла тишина.

– На третий день, под вечер, когда уже сказано было много горьких, полных отчаяния слов, в круг мудрецов и старейшин племен пришел молодой воин. Сейчас все роды утверждают, будто он был именно их крови, но неизвестно, кто был ему родственником. И сказал он: не Сетрен рушит и топчет горы, но бык, который не может понять размер своей новой силы. Дух животного согласился принять и уступить место душе бога, но его ум, ум дикого зверя, способного только есть, пить, бороться за  самок, не может понять, что происходит. Он видит мир по–другому, чувствами Бессмертного, и это сводит его с ума. А Сетрен почему–то не может освободиться. Так был открыт второй из Законов Принятия: бог может войти в чье–то тело, но не сможет оставить его, если ум и душа владельца не согласны на это, а бык не только не может дать такое согласие, но даже не может понять, что вокруг него происходит. Мы приготовили неподходящий сосуд, сказал молодой воин и вышел, оставляя удивленных старейшин. Он взял плащ, не ясно, какого цвета, – солдат посмотрел на Навера – топор, и пошел навстречу зверю. Ему не нужно было искать, бык, словно ведомый голосом предназначения, нашел его сам, едва воин покинул совет старейшин. Они встали друг напротив друга, человек и животное, первый из героев и полубезумный бог, первый из awenderi и тот, кто должен был объять его. Рассказывают, бык так раздался от переполнявшей его мощи, что вырос еще на фут, а его рога стали темно–красного цвета и сделались полупрозрачными, словно они были выточены из хрусталя. Его глаза и шерсть были черны, ноги словно стволы деревьев. Молодой воин посмотрел на быка, поклонился ему и сказал: «Господин, сосуд не может быть менее значимым того, что его наполняет, а величина и сила не имеет значения для души. Я буду вашим сосудом». В старом языке  выражение «быть сосудом» произносили как av’deery. Так и пошло по свету имя для тех, кто был объят богом. Бык только взревел и бросился в атаку, но воин отскочил в сторону и ударил его топором по голове. Наши мудрецы говорят Сетрен изъял свою силу из тела животного, отобрал атрибуты божьего сосуда, и топор расколол голову зверя надвое. И в тот момент, когда сердце быка перестало биться, дух Сетрена покинул тело животного и вошел в новое. Это было короткое принятие, всего на несколько часов, потому как человеческое тело, даже если его наполняет сильный и храбрый дух, не в состоянии вместить всей мощи бога. Сгорает изнутри, как льняная ткань, обернутая вокруг раскаленного добела камня. Так познали третий из Законов Принятия: бог не может войти в одного человека надолго, ибо дух его слишком силен. Бог, пожелавший ходить среди людей, должен иметь много сосудов. Чем сильнее, тем больше. Говорят, во времена Войн Богов Сетрен ходил среди людей в обличье восьми, а иногда и десяти awenderi. Но это ослабляло его мощь, хотя один awenderi и превосходил силой сто наисильнейших магов того времени, он не был полностью неуязвимым. И если погибал, а рядом не было никого готового к принятию, то сам бог получал огромный ущерб. Так рассказывают наши мудрецы в Бергене… – тихо закончил десятник.

Он залпом осушил кубок и со стуком поставил его на стол. Еще мгновение все молчали.

50
{"b":"545064","o":1}