ЛитМир - Электронная Библиотека

Банда должна пройти через долину, скорее всего направляясь прямо к  ведущему на юг Скорбному Проходу. Это была единственная дорога для такой большой группы. Другие пути были похожими на тот, по которому сейчас бежали –узкие тропки в скалах, по ним банда шла бы несколько дней. Особенно если учесть лошадей и десять  возов, о которых Кеннет узнал, бросив несколько монет конюху. Имея три сотни человек, и зная, что в долине нет достаточного количества солдат, Навер Та'Клав мог не опасаться вооруженного сопротивления. Пересек бы Рог за пару часов, поджег по пути несколько домов, или, если повезет, то и ограбил бы кого–нибудь из купцов. Так он выстраивал свою легенду, располагая к себе и привлекая охочих в банду. Вот, молодой, изгнанный аристократ бросает в замке правителя вызов Горной Страже, а когда трусливые прислужники Империи не отвечают, он переходит границу, грабит, пускает красного петуха и тут же веселится на ярмарке. Такую историю принесут люди Навера в Гавен'ле, и такой она пойдет по миру. Не будет там и слова о бедном мальчике, замученном до смерти, и обещании дяди, защищающем голову бандита.

Кеннет оглянулся на носилки, где лежало, завернутое в военный плащ, тело. Они забрали его с собой. Есть дела, которые нельзя оставить без внимания.

***

Бургомистра Арбердена разбудил стук в двери,  и он сразу же вскочил с постели. В такое время это был недобрый знак. Если слуга разбудил его за два часа до рассвета, значит, что–то случилось.

– Входи.

Слуга на цыпочках проскользнул в спальню:

– Господин, там офицер прибыл.

– Какой офицер?

– Стражник. Из той роты, что ушла в Винде'канн…

Он почувствовал слабость в ногах. Посольство. Неудачные переговоры. Война.

– Веди его, не медли! И пошли кого–нибудь к советникам. Пусть их разбудят и отправят ко мне.

Слуга исчез за дверью, почти столкнувшись с входящим офицером. Он вспомнил его, рыжий, с короткой бородой. Немногословный.

– Что с послами? – Спросил бургомистр, прежде чем стражник пересек порог.

– В целости и сохранности – в голосе незнакомца можно было услышать безграничную усталость. – Будет мир и торговля. Не война. По крайней мере, об этом шла речь, когда мы покинули замок после полуночи.

Ему потребовалось время, чтобы понять последнюю фразу. После полуночи? Четыре часа назад? Они прошли двадцать миль ночью, по горам, за четыре часа? Что это за солдаты? И что их так гнало?

Он открыл рот, чтобы спросить.

– Навер Та'Клав идет сюда. Со всей своей бандой – опередил его офицер.

Пока он говорил, в его голосе появилась странная тональность. Что–то вроде мрачного равнодушия. Бургомистр посмотрел ему в глаза. Милостивая Госпожа! Сегодня кто–то умрет.

– Скажи мне, – лейтенант обошелся без вежливого обращения, но бургомистр ни за что на свете не обратил бы на это внимания. – Старый Вол уже взревел?

– На Скорбном Проходе? Да где там. Дорога до сих пор еще слишком опасна, потому я послал за чародеем, что бы его очистил, хоть и придется заплатить золотом. Без торговцев с юга мы только теряем…

– Где ваши трембиты?

– В подвале. Думаете, мы сами не пытались? Там снега столько, что и не дрогнет.

– А пробовали делать это на рассвете? – Офицер скривил губы в странной гримасе. – И еще, где живет малыш, которого коснулась Госпожа Судьбы? Светлые волосы, на глаз лет тринадцать.

– Глупый Носах? С ним одни проблемы, он исчез вчера и…

Скрежет лезвия и неожиданное прикосновение под шеей. Навершие меча под таким углом, казалось, находится в невообразимой дали. Взгляд бургомистра, пройдя по лезвию, столкнулся с глазами офицера. На горле сжался ледяной ошейник.

– Я не спрашивал твоего мнения, только где живет его мать. И как только мне это скажешь, объявишь тревогу, и удвоишь охрану на стенах. И отдашь мне все трембиты, кроме одной. Потом сделаешь то, что я тебе говорю. Поспеши.

Бургомистр проглотил слюну и кивнул.

***

Они увидели их перед рассветом. Солнце окрасило горизонт розовым, на востоке горные пики вгрызались черными зубами в светлеющее небо. Было холодно, от дыхания людей и животных поднимался пар. Отряд ждал, укрывшись на западном конце прохода, перед ними открывался прекрасный вид на Скорбный Проход.

Кеннет знал, откуда взялось это название. Никакой другой проход в горах не взял столько жертв. В трехстах ярдах перед ними была имперская дорога шириною в двадцать футов, из гладких, равномерно уложенных камней. Она была очищена от снега, значит, купцы уже какое–то время рискуют проезжать под притаившейся опасностью. Что ж, тот, кто имел мужество путешествовать в таких условиях, мог поставить любую цену на свой товар. Хотя нужно быть отчаянным или сумасшедшим, чтобы выезжать сейчас на такую дорогу.

С восточной стороны прохода широкие и высокие склоны были просто созданы для схода лавин. Поднимающиеся поначалу полого, они потом резко задирались вверх и заканчивались высокой стеной, напоминающей формой бычью холку. Потому и назвали место Старым Волом. Местные говорили, что когда Старый Вол заревет, то есть огромная лавина сбросит снег, то дорога на юг открыта. Бывало Вол опаздывал с ревом, и тогда купцы, перевозившие скоропортящиеся товары, такие как масло или рыбу, шли на определенный риск. Многих из них потом находили только после таяния снега.

Лавину иногда пытались сбросить с помощью трембит, деревянных труб длинною  в пятнадцать–двадцать футов, и используемых в горах для передачи простых сообщений на большие расстояния. Когда это не помогало, купцам оставалось только нанять мага, владеющего Тропой Земли, Воды или Льда, чтобы заставил Вола рыкнуть. Открытие торговых путей стоило тех денег. Хотя порою и казалось, будто природа умышленно насмехается над людьми, создавая невозможные условия. Сейчас тоже было не ясно, каким чудом слой снега в десятки локтей, собравшийся за зиму, еще держится на скале.

Лейтенант смотрел на приближающуюся колонну. Триста человек, может даже больше, не меньше тридцати конных, оседлавших сильных и выносливых невысоких горных лошадок, и с ними десять легких возов. Они не могли его увидеть, завернувшегося в серый плащ, скрытого в тени, ничем не выделяющегося на фоне скал и снега, как и всю остальную Шестую Роту. Он посмотрел на север, в то место, откуда шла банда – там предрассветную темноту расцвечивало пламя двух пожаров. Не очень больших. Может это догорал пастуший шалаш или стоявший наособицу хутор. Навер не мог удержаться от обозначения своего присутствия.

Кеннет посмотрел направо, туда, где замаскированные ветками, лежали трембиты. Он долго советовался с десятниками, куда какую направить и когда начать играть. От этого зависела их жизнь. И еще от того, сойдет ли лавина так, как они рассчитывали – немного наискось, впадая в проход, по центру которого проходила  дорога, а не направляя всю массу по прямой. Другого такого места, где они могли бы успешно использовать трембиты не было, так что им пришлось положиться на удачу.

Он посмотрел на восток, где в любой момент солнце должно было показаться над горами. Это был подходящий момент, то время суток, когда вершины чаще всего сбрасывали лежащий на их склонах снег. Время грома, как иногда называли первый час после рассвета, хотя мало кто теперь связывал это название с лавинами. Это был час, когда температура воздуха повышалась с минуты на минуту, когда мороз, часто сопровождающий весенние ночи, за несколько мгновений уступал теплым лучам солнца. Слой льда таял на глазах, замерзшая земля превращалась в грязь. Так же таял и снег, покрывавший склоны, и слежавшийся слоями на многие футы толщиной. Кеннету это показал один из капитанов, с которым он вместе служил. Привел его как–то на крутой склон и приказал смотреть. Слой снега обрывался там как ножом срезанный, и в том месте, где недавно часть покрова сошла, он видел замерзшую голую землю, покрытую пожухлой травой и инеем. И вдруг, через четверть часа после восхода солнца, земля начала таять, изморозь исчезла, а из–под плотного снега потекли ручейки воды.

57
{"b":"545064","o":1}