ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Гхм, юноша, а вы полны загадок, — произнес Марков.

— Я не хотел, — дрожащим голосом произнес Олег, — не хотел, понимаете? — почти выкрикнул он.

— Все в порядке, Олежка, — прижал его к себе Виктор. — Неизвестно, сколько бы мы тут простояли, сильные, заразы.

Олега била дрожь и он продолжать, как заведенный говорить:

— Я не хотел, не хотел…

— И что же все-таки произошло? — мрачно произнес Роман.

— А вы не смотрели? — удивленно ответила Юлия, уже подошедшая к телам, — он нанес сильный удар напрямую по аурам, смотрите, какие исковерканные.

Тут подошли и остальные, которые смогли убедиться, что, несмотря на то, что энергоинформационные оболочки убитых стремительно таяли, они и в самом деле были буквально разорваны со страшной силой, обычно легкая ажурная паутинка каналов и связей была не просто перепутана, а превращена в какие-то клочки и обрывки.

— Молодой человек, — ласково потрепал Олега Марков, — учитесь контролировать себя…

Неизвестно, что еще хотел сказать профессор, как до них донесся звук отдаленного взрыва. И еще один, и еще. Вслед за этим погасли лампы

Рогожин замер от предчувствия непоправимого. Он подбежал к двери и, не скупясь, рванул створки на себя. В коридор посыпалась пыль и мелкие камни: переход в главный отсек был подорван.

Но не это было самым страшным. Внезапно каждый ощутил, что пусть и скудный, но непрерывный поток энергии, который проходил через них и к которому каждый уже привык, начал истощаться.

— Что происходит? — кинулся к Маркову Рогожин.

— Они запустили последнюю защиту. Отсеки "Метронома" представляют собою практически замкнутое пространство. Если его покрыть пластинами из поглотителя, то можно закрыть доступ М-излучения. Для нас это означает что-то вроде смерти. Вероятно, мы сможем перебиваться некоторое время на кристаллах, но это не поможет. Очевидно, тут такой же механизм, как и в моей камере: пластины на вращающейся оси.

— А если пробить эту чертову пробку? — спросил воинственно настроенный Роман.

— Молодой человек, вы плохо меня слушали, отрыв от энергоинформационного поля Земли означает смерть. Мы имеем некоторые запасы энергии в себе, что дает нам некоторую отсрочку, но не более. Как только наши внутренние запасы будут исчерпаны, а при предлагаемом варианте это произойдет очень скоро…

Он не договорил, но и без этого было понятно, что их участь незавидна.

— Собираем все кристаллы, что тут есть и возвращаемся назад, возможно, нам удастся пробиться наверх их другого отсека, — скомандовал Виктор.

Назад возвращались практически в темноте, при свете одного фонарика, найденного у одного из охранников, осматривая по пути все помещения, которые можно было назвать складскими. Было найдено много оружия, обмундирования, продуктов, медикаментов, и группа превратилась в полноценный хорошо снаряженный и вооруженный отряд, но, к сожалению, самого важного в их положении, энергокристаллов и боеприпасов к М-оружию было найдено очень мало.

Переход в предыдущий отсек не оправдал их ожиданий. Очевидно, изолятором была покрыта вся наружная поверхность комплекса, из-за чего М-излучение практически не проходило внутрь. Пробиваться же к внешним помещениям комплекса, чтобы попробовать физически разрушить экран не давали множество неотключенных Д-генераторов.

— А почему они не отключились? — со злостью спросил Игорь, когда они в очередной раз возвращались назад из-за депрессивного поля, в которое никому не хотелось соваться.

— Аварийные генераторы, резервные линии, мало ли что, — пожал плечами Александр.

— А когда у них резерв кончится? — не успокаивался Игорь.

— Мы же не знаем, как они устроены, какая потребляемая мощность, да ничего о них толком не знаем, так что как тут можно судить. Может быть через час, а может — только тогда, когда начнет разрушаться сам материал.

— То есть, после нашей смерти, — криво ухмыльнулся Игорь. — Слушай, командир, а может нам просто пойти к выходу и дождаться, когда они начнут раскапывать его?

— И когда это произойдет? — скептически спросил Рогожин. — Если Золеев не дурак, то он не сунется сюда до скончания века. К тому же, раз это, как ни крути, частная лавочка, то и вспоминать об этом месте никто не будет. Так что выход искать отсюда лишь нам самим.

— Да нет тут выхода, нет! — вскрикнул Олег. — Как вы не понимаете, они нас тут похоронили, заживо!

— Олег, успокойся, — начал было Виктор.

— А ты тут что раскомандовался? — еще больше взвился Тофин, как обмяк, удерживаемый Игорем.

— Извините, — смущенно произнес он, — я просто подумал, что ему неплохо бы отдохнуть. Вот и усыпил его.

— Да нам всем пора отдохнуть, — устало произнес Рогожин, — да и перекусить тоже не помешало бы.

Найти подходящую комнату проблемы не составило. В каждом отсеке имелись жилые комнаты, рассчитанные на самое разное количество проживающих. Заняв одну из таких комнат, люди наскоро перекусили и разошлись по комнате, подбирая удобное место для сна. Спать после такого бурного дня никому не хотелось. Напротив, в абсолютной тишине велась весьма оживленная дискуссия, весьма заметное место в которой принадлежало Маркову.

— Скажите, Анатолий Александрович, — спросил его Игорь, — а что же это за место все же такое? А то ведь о вашем излучении мы уже знаем больше, чем о самом комплекс.

После этих слов в комнате повисла тишина и все заинтересованно посмотрели на профессора. Марков виновато кашлянул, обвел собравшихся взглядом и, тяжело вздохнув, сказал:

— Как я уже говорил, после сомнительного завершения эксперимента более чем трехлетней давности, лаборатория оказалась разрушенной…

— Почему сомнительного? — недоуменно спросил Олег, — вы же совершили потрясающее открытие?

— Потому что его ход оказался абсолютно непредсказуемым, а результат — непредвиденным. Да и разрушения оказались слишком значительными. Безумно дорогой излучатель, большое количество прочего, не менее ценного оборудования, компьютеры, все погибло. Меня спасло лишь чудо, я до сих пор этого не пойму. Как бы то ни было, мои исследования оказались под угрозой закрытия. Наш институт все еще бюджетная организация и денег на хотя бы восстановление полуразрушенного корпуса не предвиделось, не говоря уж о дорогостоящем и, в основном, импортном оборудовании.

Лапин же помог мне как с местом для проведения исследований, так и с оборудованием. Все, что ни заказывалось, поставлялось просто в совершенно нереальные сроки. Это все было так не по-русски, так оперативно, что я диву давался. Но, я не мог не нарадоваться подобной оперативности, я надеялся, что наконец-то появились люди, способные не просто проводить время за работой, а работать. Как я узнал позднее, Лапин привлек к проекту какого-то высокопоставленного чиновника, кого-то из своих знакомых.

— Вы не знаете, кого именно, — с профессиональной заинтересованностью спросила Марина.

— Нет, это мне неизвестно, важно другое, за спиной этого третьего лица стояла и стоит мощная транснациональная группировка корпораций…

— Опять эти амеры подсуетились, — сварливо пробурчал Иевлев.

— Молодой человек, я бы не стал обобщать и приплетать к делу и США. Разумеется, я не в восторге от ее действий, но эту страну уже давно контролирует не правительство, а большие деньги, которые иногда принимают конкретный облик. А, как известно, движущей силой капитализма является прибыль. Получить больше при тех же затратах, уменьшить расходы при сохранении доходов, вот что объединяет торговцев собачатиной в подземном переходе и директора корпорации в офисе на сотом этаже. Важное значение при этом скорость имеет и скорость получения результата. К сожалению, именно мои исследования привели к столь печальным для вас последствиям. Я обосновал теоретическую зависимость скорости роста способностей к управлению М-полем и усиления резонансного эффекта от условий, в которых происходит развитие. Я доказал, что в экстремальных условиях рост куда интенсивнее, чем в состоянии покоя. Более того, я смог доказать это в ходе эксперимента на самом себе. Генераторы депрессивного поля предназначалось именно для того, что стимулировать процесс развития, чтобы подготавливаемый оператор постоянно имел стимул для роста. Ведь результаты исследований в самом деле впечатляют. М-поле практически неисчерпаемый источник энергии, и скорость ее извлечения зависит лишь от подготовки оператора и их количества. Это также огромный потенциал для развития всей цивилизации в целом. Но, увы, эти исследования попали в руки людей, которые на первое место ставят прибыль, а обнародование результатов моих и уже ваших работ — это серьезный удар по всему миру, и в первую очередь, по мировой экономике, которая базируется лишь на одном, на дефиците тех или иных ресурсов. Представьте, что произойдет, если дефицит вдруг исчезнет. И ведь помимо всего прочего, для них это не только удар по миру, это удар по ним самим, по их позициям в этом мире, наконец, это удар по их власти над этим миром. Когда наши работы станут известны всему миру, он изменится, изменится окончательно и бесповоротно. А потому и содержали нас в глубокой тайне, поэтому и разработки велись в основном военной направленности.

13
{"b":"545069","o":1}