ЛитМир - Электронная Библиотека

Испытывающий все большее удивление, Мартен Клутье не знал, что ответить. Он посмотрел налево, затем направо, но не увидел никаких опознавательных знаков.

– Вы тоже проводите исследования, юная леди? – в итоге спросил он. – Я вижу рядом с вами тетрадь.

– Да, месье, я записываю туда обнаруженные детали.

– Очень хорошо!

И тогда Киона улыбнулась ему одной из своих лучезарных, чудесных улыбок, невыразимая красота которых навсегда оставалась в памяти людей. Этот господин внушительного телосложения, стоявший перед ней, вызывал у нее симпатию.

– Вы очень добры, – сказала она ему. – Как только у меня появится информация, я обязательно вам помогу. Я с раннего возраста привыкла помогать людям.

Она тут же упрекнула себя за слабость. Дочь Талы-волчицы никогда не жаловалась и не старалась вызвать интерес у взрослых.

– Благодарю вас, мадемуазель, – почтительно ответил он, необычайно взволнованный сверхъестественной грацией этой странной девочки. – Не часто мне доводилось получать в подарок такую восхитительную улыбку. И заранее благодарю вас за вашу помощь.

– О! Не стоит. А сейчас – не могли бы вы продолжить свою прогулку, месье Мартен?

– Мартен? Мадам Эрмин назвала вам мое имя!

– Разумеется, – солгала Киона. – До свидания, месье. Не буду говорить вам «до скорого». Индейцам монтанье не очень нравятся выражения квебекцев.

На этот раз Мартен Клутье расхохотался. Он приподнял свою соломенную шляпу в знак прощания и пошел дальше, напевая песенку.

Этой девушке
Не было и пятнадцати,
Она уснула
Под кустом белых роз…[11]

Киона немного подождала, прежде чем снова предпринять путешествие в прошлое. Было очень тяжело и изнурительно вызывать перед внутренним взором такие давние образы, и ее оторвали от этого занятия в самый важный момент. «Если бы этот месье выбрал другой маршрут, у меня получилось бы. Я видела людей в церкви и монахинь. Это было Рождество, я уверена. А Эрмин собиралась запеть “Аве Мария”, я это чувствовала, даже если не видела ее саму. А может, все это только фантазии… Я могла попасть в другой день. Мин десятки раз рассказывала нам об этом событии, ее первом выступлении на публике, как она это называет. В только что восстановленной церкви Валь-Жальбера, поскольку та сгорела в предыдущем году, в феврале 1924-го. Ну что ж, продолжим…»

Девочка снова уткнулась лицом в скрещенные руки, сжимая в ладонях маленькие камушки, которые подобрала с земли. Тихим голосом она принялась читать свою молитву.

– Маниту, великий дух, создавший небо и землю, направь меня! Тала, моя гордая величественная мать, Тала-волчица, помоги мне! И ты, Иисус, которого я так люблю, ты, воплощение любви и доброты, помоги мне! Я хочу увидеть то, что исчезло, то, чего уже нет. Прошлое, вернись ко мне, прошу!

Полная надежды, Киона сосредоточилась изо всех сил. Внезапно ее сердце стало биться медленнее, все тело пронизало сильным холодом, резкие звуки разорвали тишину. Перед ней появилась плачущая женщина в черных одеждах, прижимающая к груди младенца. На заднем фоне, похожем на декорации, поднималась стена огня. До Кионы донеслись приглушенные слова: «Мой бедный малыш…»

Внезапно она поняла смысл этого видения. Женщиной была ее дорогая Мин, которая несла на руках Виктора. Это произошло на берегу Перибонки осенью 1939 года.

«Нет, нет! – вскричала Киона, вскакивая на ноги. – Мне нужно не это!» Ощутив головокружение, девочка пошатнулась. Несмотря на подступившую к горлу тошноту, она все помнила. «Хижина мамы сгорела из-за Трамбле. Почему все перемешалось? Виктор уже был похоронен, когда случился пожар», – с досадой подумала она.

– Эй, Киона! – послышался чей-то голос.

К ней бежала улыбающаяся Лоранс, держа в руке свой блокнот для эскизов. За ней следовала Мари-Нутта с корзиной.

– Мы несем полдник на берег водопада. Мукки и Луи уже пошли туда. Ну как, у тебя получилось?

– Не совсем, – грустно призналась Киона. – Но вы не волнуйтесь, я буду стараться.

Они еще о чем-то пошептались, затем в едином порыве устремились к водопаду Уиатшуан, достопримечательности поселка-призрака.

Валь-Жальбер, тот же день

Часом позже Мартен Клутье проходил мимо дома Жозефа Маруа. Бывший рабочий курил трубку, сидя в старом кресле-качалке. Мужчины поздоровались. Они уже были представлены друг другу мэром.

– Вам понравилась прогулка? – спросил Жозеф, радуясь возможности немного поболтать.

– Да, месье, благодарю вас. Я сделал много фотографий.

– Да что вы! – воскликнул Жозеф. – Охота вам было тратить пленку на все эти заброшенные дома, которые скоро развалятся? Если этой зимой выпадет много снега, некоторые хибары не выдержат, уж поверьте мне.

Мартен Клутье остановился, незаметно разглядывая своего собеседника. Разговор с этим шестидесятилетним мужчиной, многое видавшим своими глазами, мог быть для него полезен.

– Потому я и делал фотографии, – уточнил он. – Видите ли, месье Маруа, этот поселок заслуживает того, чтобы войти в историю. В связи с этим не могли бы вы рассказать мне какие-нибудь занимательные истории?

– Разумеется! У меня их полно в запасе. Да вы заходите к нам! Выпьем по стаканчику наливки производства Маруа. Не моей жены, нет, она против алкоголя – это делал я сам. Проходите, не стесняйтесь. У меня нечасто бывают гости. Моя дочь Мари, которой в августе исполнится четырнадцать лет, работает в поле у одного из моих кузенов возле Шамбора. Урожай обещает быть богатым! Что касается мадам Маруа, второй мадам Маруа, не Бетти, а Андреа, она убирает на чердаке. Это ее идея, поскольку я считаю, что на чердаке незачем наводить порядок.

Жозеф подкреплял слова жестами, глаза его светились весельем. Он пригласил Мартена Клутье подняться на крыльцо.

– До этого проклятого пожара Жослин, мой сосед, навещал меня довольно часто. Наверное, Шардены вообще скоро переедут отсюда.

– Ах да, месье и мадам Шарден! Я имел удовольствие встретить мадам Лору – очень красивая женщина. Ее дочь тоже. Соловей из Валь-Жальбера…

– Наш соловей, – с гордостью подтвердил Жозеф. – Проходите в дом. Эрмин, которую в ту пору называли Мимин, жила у нас, да, в нашей гостиной. Мы с моей первой супругой собирались ее удочерить, и могу вам сказать, месье, что без меня она вряд ли стала бы певицей. Когда ей было тринадцать, я купил ей на Рождество электрофон и пластинки. После этого она стала репетировать арии из опер. Благодаря моим связям ее взяли на работу в «Шато Роберваль», роскошный отель с видом на озеро Сен-Жан. Присаживайтесь, месье! Будьте как дома!

Историк снял шляпу, холщовую куртку и присел на стул. В доме было прохладно. Через плотные шторы из белого льна проникал приятный рассеянный свет.

– Вы очень любезны, месье Маруа, – сказал он. – Я дошел до фабрики, а затем решил полюбоваться водопадом. И представляете, там со мной произошло нечто странное. Мне до сих пор не по себе.

– Да? И что же именно? В той стороне больше ничего не осталось.

– Там на камне сидел мужчина чуть моложе нас. Я шел мимо, насвистывая припев одной старой песенки. Что поделать, я всегда что-нибудь напеваю. Так вот, этот мужчина бросил на меня удрученный взгляд и, указав дрожащей рукой на вершину водопада, коротко сказал: «Мой отец работал там, когда завод и поселок процветали. Да, он работал на плотине». Я кивнул с заинтересованным видом, и тут он добавил, медленно опуская свой палец вниз: «Он упал оттуда». Его палец остановился у подножия водопада, и он продолжил: «Он умер в этом месте». Как это ужасно, не правда ли?

– Да уж, в прошлом здесь было немало несчастных случаев.

– Возможно, месье Маруа, но боль, которую я прочел в глазах этого мужчины, разбила мне сердце. Прошло столько лет, а он продолжает приходить сюда, к водопаду, который убил его отца! Я спросил его, как это случилось, но он не ответил. Этот несчастный встал и ушел с таким потерянным видом, что я до сих пор потрясен.

вернуться

11

Отрывок из песни «В развевающемся платье» из репертуара Мари Дюба (1932 год).

32
{"b":"545076","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Отбор в Империи драконов. Побег
Метро 2033: Слепая тропа
Наследник старого рода
t
Секрет легкой жизни. Как жить без проблем
Ты и деньги
Словарь для запоминания английского. Лучше иметь способность – ability, чем слабость – debility.
Болотный кот
Даманский. Огненные берега