ЛитМир - Электронная Библиотека

Дэвид дремал, когда в вагоне раздался металлический звонок. Он вздрогнул, узнав мелодию «Гимна радости». Мужской голос закричал:

— Алло? Да, это я! Я плохо тебя слышу, я еду в поезде…

Высунув голову из-за сиденья, молодой человек заметил сорокалетнего бугая в галстуке в цветочек, прижимавшего к своей огромной башке миниатюрный мобильник:

— Да, все в порядке, поезд приходит в пять, по расписанию. Я буду дома в семь, как обещал…

Пассажиры слегка оторопели от этого властного голоса, который изливал душу. Дэвид неприязненно посмотрел на мужчину. Тот, не реагируя, продолжал:

— Сейчас мы подъезжаем к Манту. Показались трубы теплоцентрали, поезд идет без опоздания… А как у тебя дела?

Пассажиры ждали, когда он закончит, чтобы погрузиться в чтение. Проявив инициативу, Дэвид повысил голос, добавив с легким акцентом:

— Вы забыли сказать, что контролер уже прошел и проверил ваш билет!

Бугай в замешательстве замолчал. С минуту он взвешивал, всерьез ли говорил Дэвид. Затем, поняв, что тот насмехался над ним, подумав, воскликнул:

— Если вам не нравится, ступайте в другой вагон! Американец задумался, есть ли специальные вагоны. Но пассажиры, похоже, были на его стороне. Кипя от ярости, мужчина повернул бычью шею, задыхаясь в своем цветастом галстуке. Потрясая мобильником, он бросил Дэвиду:

— Я работаю, уважаемый!

И словно желая подтвердить свои слова, он продолжил свой разговор, крича в трубку:

— Я вышел из офиса, как обычно, в шесть часов…

Затихнув в кресле, Дэвид старался обращать на этот разговор не больше внимания, чем на привычную современную французскую музыку, и смотреть в окно. Поезд подходил к Парижу. Он несколько раз пересек реку. С волнением Дэвид увидел вдали Монмартр, затем они нырнули в широкую яму, в которой сходились все рельсы. Прильнув к окну, путешественник наконец заметил выше, над рельсами, истинно парижский пейзаж с шестиэтажными зданиями и цинковыми крышами: город импрессионистов, сохранившийся как нетронутое ядро в самом сердце мегаполиса.

Охваченный волнением, он растерянно побрел за пассажирами. Под огромным металлическим сводом, под которым ворковали голуби, шли парижане, жители пригородов, иностранцы, бомжи, бродяги… Разрезая толпу, группа военных в полевой форме, с автоматами выслеживала невидимых террористов. Увлеченный движущимся потоком, Дэвид вышел к вокзалу и остановился, чтобы перевести дух. Париж был прямо перед ним. Париж, внешний облик которого, казалось, не изменился, с серыми фасадами, с пивными ресторанчиками на первом этаже, со входами в метро, с автобусами и такси, худо-бедно передвигающимися в пробках.

Две неожиданные детали все же привлекли внимание приезжего. Во-первых, прямо перед ним у входа в вокзал Сен-Лазар стояла современная скульптура, состоявшая из растекающихся и искривившихся часов, словно бросавшая вызов точности железных дорог. Поезда каждое утро доставляли на площадь тысячи трудящихся, где это произведение искусства напоминало каждому о тщете времени. Оно неуловимо. Посмотрев кругом, Дэвид заметил также много магазинов с зеленым мигающим крестом. Один напротив, один слева, один справа. Люди входили и выходили в эти процветающие магазины. Внимательно присмотревшись, он прочитал на них надпись «Аптека».

Глава, в которой Дэвид знакомится с Марселем

В Париже у Дэвида не было намечено никаких встреч. В его путевом дневнике было написано только одно имя: Офелия.

Он мог бы пойти по туристическому маршруту, посетить музеи, выпить белого вина в Латинском квартале, но он приехал не как обычный турист.

Ведомый своей любовью к французскому духу, он мечтал открыть живое сердце этого города, отыскать в нем следы художников и поэтов. И в этом Офелия представлялась ему идеальной посредницей. С первого же их контакта через Интернет он обожествлял эту парижанку, завсегдатая центров художественной жизни.

Прежде чем где-то остановиться, Дэвид направился к телефонной будке; он открыл дверь и уже хотел опустить в телефон монету, но позвонить можно было только по специальной карточке. Он купил карточку в соседнем киоске, вернулся к кабине и набрал номер Офелии. На втором гудке включился автоответчик. Дэвид услышал несколько аккордов пианино, а затем женский голос продекламировал четверостишие, навеянное Верленом:

Здесь фрукты, цветы, листья и ветви,
И все записывающий автоответчик.
Не переполняйте его медлительной речью
И порадуйте меня приятною вестью.

Услышав голос Офелии (он видел только ее фотографию на экране компьютера), Дэвид нашел, что у нее приятный голос и хорошая дикция. И в свою очередь произнес:

— Дорогая Офелия, ваш американский слуга только что ступил на парижскую землю…

Не успел он договорить, как в трубке заскрипело, будто открылась дверь. Внезапно на голос автоответчика по эффекту Ларсена наложился живой голос. Офелия ответила:

— Дэвид? Друг поэтов? Я как раз разучивала «Пору в аду» Рембо для выступления через месяц на канале «Киберпланета»… Но это не страшно. Где вы?

— Около вокзала Сен-Лазар, мой поезд только что прибыл из Гавра, куда вчера я приплыл на корабле…

— Вы знаете толк в путешествиях! Вы избавите меня от всех этих хамов. Сейчас я за вами приеду, и мы вместе выпьем чаю. Подождите полчаса!

— Я жду вас у входа на вокзал. Я в белом костюме, в канотье и с чемоданом!

— Я только выведу Марселя и буду в вашем распоряжении.

Что она имела в виду, говоря «выведу Марселя»? Дэвид подумал, что речь идет о собаке. Полчаса прошли. Людской поток двигался с вокзала в метро. Молодой человек с замиранием сердца всматривался в лица, желая узнать свою нимфу. Но он видел только женщин в спортивной одежде со слегка завитыми, как у Скарлетт, волосами. Прошло еще десять минут, прежде чем раздались два сигнала клаксона. Он обернулся. У бордюра за красным светом тянулась вереница автомобилей. Он снова услышал этот нервный сигнал, сопровождавшийся миганием фар, исходивший от маленькой машины — английская модель семидесятых годов. Дверца открылась, и Дэвид увидел невысокую женщину в длинной черной накидке, махавшую ему рукой.

Он подал знак. На светофоре включился зеленый свет, машина Офелии явно мешала проезду. Ей сзади сигналили. Таща за собой чемодан на колесах, Дэвид побежал к машине. Спустив одну ногу на шоссе, молодая женщина крикнула, чтобы успокоить его:

— Ничего страшного, все они хамы! К счастью, нас с Марселем трудно вывести из себя!

Снова зажегся красный. Пользуясь этим, Дэвид застыл перед Офелией. Маленького роста, с матовым цветом лица, она напоминала молодых испанок, которых он иногда встречал в своем районе в Нью-Йорке. Тридцатилетняя, скорее полноватая, но решительного вида, с темными глазами, пухлыми щеками и с губами, подчеркнутыми кармином. Под огромной черной накидкой в стиле Зорро на ней были джинсы и белая блузка. Указав на капот своего авто, она сказала:

— Позвольте представить вам Марселя.

Они уселись в тесную машину, и Офелия продолжала:

— Марсель повсюду сопровождает меня: это больше чем машина. Он руководит моими авантюрами, как Пруст управляет моими мыслями! А теперь, Дэвид, в Париж!

В салоне пахло амброй. Дэвид ехал по Парижу рядом с королевой богемы, которая говорила без умолку, резко тормозя и давя на газ.

— Какой счастливый день! Сегодня утром мне позвонили из ассоциации АЗПНР (Артисты в затруднительном положении из неблагополучных районов) и предложили почитать Клоделя в одном северном пригороде (по инициативе Министерства солидарности против преступности). А теперь и вы здесь, Дэвид; завтра вы откроете мне двери в Америку, как сегодня я открываю для вас двери в Париж!

Молодого человека везли по улицам, и он открывал для себя каждый фасад здания, каждый прилавок кондитерских. Офелия радостно наблюдала за ним: «Вот вы и прибыли в город художников и артистов!» Каштаны были в цвету. Американец узнал церковь Мадлен, напоминающую греческий храм, затем обелиск на площади Согласия. Офелия продолжала: «Совсем недавно это была столица разума и красоты». Она повернула направо и затормозила перед фасадом Гранд-отеля, украшенным скульптурами. Открыв дверцу, Офелия отдала ключи парковщику в ливрее. Затем она потащила Дэвида к входу, возле которого толпились десятки журналистов с телекамерами. Чтобы пробраться сквозь болото масс-медиа, пришлось поработать локтями. Репортеры нервно переговаривались:

13
{"b":"545077","o":1}