ЛитМир - Электронная Библиотека

Толпа, прочесываемая лучами прожекторов, подхватывает куплет. Затем по сигналу священника собравшиеся молодые люди одновременно встают, чтобы вдвое громче повторить куплет. Мать баюкает на руках четырехлетнего ребенка. Последователь хиппи с повязкой на голове экзальтированно распевает, размахивая бутылкой кока-колы. Осветители подсвечивают Нотр-Дам розовым, зеленым и голубым светом. Речитатив становится громче. Воодушевленный таким рвением, священник говорит о Деве Марии, после чего сообщает:

— Святой крест года сейчас будет передан будущему центру международных конгрессов, на набережную Бранли.

Дан сигнал к отправлению. Двенадцать молодых священников, спустившись со сцены по лестнице, входят в толпу, потрясая огромным деревянным крестом. Они сияют. Мир больше не существует. Париж больше не существует. Священники, миряне, молодежь пребывают в стране любви, в стране Святой Терезы, в стране умопомрачительной музыки и крупных магазинов «Ошан». Кортеж трогается, священник подходит к микрофону, чтобы жреческим, немного высокомерным голосом уточнить:

— Тем, кто не принимает участия в процессии, предлагается сесть на метро и вернуться домой. RER[13] и метро работают до часа ночи.

Лучи света сопровождают движение креста, который колышется над движущейся толпой, поющей последний куплет, подхваченный вслед за священниками:

Magnificat magnificat![14]

Французы в шортах поют «Магнификат». Мексиканские монахини собирают складные стулья и поют «Магнификат». Хрупкий студент из службы охраны общественного порядка пытается руководить движением и одновременно поет «Магнификат», но никто не выполняет его инструкций. Священник-организатор возвращается к микрофону, чтобы деловым тоном добавить:

— Уточняю: RER заканчивает работу в полночь, а метро в час ночи. Если кто-то из вас потеряется, вы можете встретиться около статуи Карла Великого.

Где Дэвид окунается в любовь

Дэвид решил отдаться течению. Толпа хлынула на мост к левому берегу. Опираясь на свой мотоцикл, семинарист в кожаной куртке продолжал держать за руку своего друга. Но высокий блондин шел за паломниками, рядом с Дэвидом и группой улыбающихся филиппинских монахинь. Задрав вверх безбородое лицо, он пел «Магнификат» и улыбался, глядя на американца. Дэвид тоже улыбнулся ему, и блондин схватил его за руку и потащил в гущу народа. Он был счастлив. Во все горло пропев стихи из Библии, он сильно сжал пальцы своего товарища и, дружелюбно посмотрев на него, провозгласил:

— Жизнь прекрасна, Иисус хранит нас!

Они шли вместе со всеми следом за крестом священного года в сторону Дворца конгрессов. Дэвид, обычно стыдившийся физических контактов, не испытывал никакого стеснения, держа его за руку. Он проворно шел за своим новым товарищем, крестом и короткой стрижкой напоминавшим молодого христианина пятидесятых годов. Они оказались зажатыми среди скаутов и католиков, а потом толпа вынесла их на бульвар Сен-Жермен. Дэвид не знал этих литургических мотивов, но верил в красоту вековых обрядов. Поскольку француз продолжал петь, настойчиво глядя на него, он тоже запел, слегка фальшивя:

— Магнификат, Магнификат.

Но тут же осекся, боясь показаться смешным.

Но француз еще сильнее сжал его руку:

— Ну же, не бойся!

Они по-братски держались за руки под покровительственным взглядом китайского монаха в бифокальных очках. Продолжая двигаться в самой гуще толпы, они на ходу назвали свои имена:

— Меня зовут Арно. Мне двадцать лет, и я решил служить Господу. Я собираюсь поступить в семинарию. А ты?

— Я американец, приехал в Париж на несколько месяцев. Вообще-то меня скорее интересует французское искусство.

— Знаешь, Церковь делает много заказов художникам и скульпторам. Искусство — это другой способ вознестись к Господу.

Пока Арно произносил эти слова, его волосатые ноги, торчавшие из белых шорт, шли по тротуару за крестом священного года. Около станций метро толпа редела, но сотни паломников и монахов продолжали путь до палаточного лагеря, устроенного городскими властями на месте будущего центра конгрессов в связи с проведением Дней христианской молодежи. Прибившиеся к толпе бомжи стреляли сигареты; курящие христиане услужливо отдавали им свои пачки. Арно спросил Дэвида:

— У тебя есть подружка?

— Нет, нет…

— Может быть, у тебя есть друг?

— Тоже нет…

— Знаешь, меня это не смущает. Несмотря на заявления Папы, французская Церковь далеко продвинулась в этом вопросе.

На улицах Ист-Вилидж Дэвид видел много геев, но они его не интересовали. Но в Арно было что-то экзотическое: смесь старого мира и современная горячность. Дэвид допоздна сидел вместе со всеми в большой палатке, где лежал крест. Ничего не понимая, он слушал, как все молились. Когда священник предлагал тему для размышлений, Арно обнимал за плечи американца и склонял к нему голову, чтобы медитировать вместе с ним. Толстые девушки оборачивались и с завистью смотрели на них. После службы блондин немного смутился. Христиане расходились по палаткам, где были приготовлены спальные мешки. Арно извинился:

— Я должен вернуться в монастырь Сент-Бернадет, где я живу вместе с будущими семинаристами.

Он покраснел. Резко оборвав двухчасовое нежное общение, он протянул Дэвиду руку и сказал:

— Пока!

Американец пожал ему руку, немного огорчившись, что их встреча закончилась. Он уже выходил из палатки, когда услышал:

— Дэвид!

Арно вернулся и порывисто предложил:

— Знаешь, сейчас каникулы! В Париже очень жарко. Если хочешь — на следующей неделе я еду в аббатство, — поедем со мной. Тебе это ничего не будет стоить. Ты увидишь деревни, которые совсем не изменились.

Дэвид записал его номер телефона.

Корпоративный дух

На следующей неделе он сошел с автобуса на дороге департамента Валь-де-Луар. Арно, прибывший на несколько дней раньше, дал ему необходимые инструкции: следовало пройти около километра в сторону деревни до ворот монастыря.

Дэвид, в джинсах, клетчатой рубашке и соломенной шляпе, волочил за собой свой чемодан на колесах. Он шагал по дороге среди холмов, поросших тутовником, и высохших лугов. Вокруг его лица вились мухи. На лугу возвышалась старая разрушенная стена, и путешественнику показалось, что он наконец прибыл к уцелевшим истокам. Такой же пейзаж можно было видеть на картинах эпохи Возрождения. Разглядев среди поля руины готической церкви, под поросшими мхом сводами которой угадывались трансепт и боковые нефы, американец почувствовал блаженство.

В ложбине долины текла река. Дэвид перешел мост, глядя на прозрачную воду с зелеными водорослями. Каменная стена теперь виднелась вдалеке, и Дэвид понял, что удалился от ограды монастыря в сторону садов и домов. Он взобрался на вершину холма, и ему открылось аббатство, а за ним лес. Главное здание в центре напоминало замок, оба крыла которого были покрыты шифером. Дальше виднелись конюшни и склады. Дэвид двинулся вдоль стены и, к своему неудовольствию, вышел на автостоянку. Робкие туристы тихо захлопывали дверцы машин, а проходя на территорию монастыря, открытую для посетителей, понижали голос.

Дэвид вошел в первое здание, магазин сувениров, где пахло воском и ладаном. На прилавках покупателям предлагалось множество религиозных товаров: жития святых, четки, иконы, образки и молитвенники — все это было направлено на удовлетворение спроса духовного рынка, а также потребности монастыря в наличных деньгах. Три ханжи, отобрав дорогие безделушки, гордо расплачивались за них. Обычные туристы ограничивались открытками. Монах в черной рясе с профессиональной сдержанностью забирал кассовую выручку, в то время как два тридцатилетних служителя отвечали на вопросы покупателей, упаковывали покупки, обновляли ассортимент товаров. Поскольку Дэвид неподвижно стоял возле чемодана, один из послушников направился к нему, скользя в своих сандалиях, с услужливостью продавца магазина готовой одежды:

вернуться

13

RER (reseau extrarapide) — скоростные линии метро, заложенные глубже простых и пересекающие Париж за 10–15 минут и идущие на 50–70 км в стороны. Обозначены буквами А, В, С.

вернуться

14

Magnificat (лат.) — магнификат.

24
{"b":"545077","o":1}