ЛитМир - Электронная Библиотека
    Впитывающая губка.
 Смерть океанов звучит
       В этой картине.
    Это водяной аспект
 Женской сексуальности.

Я задумчиво почесал подбородок. У стола стоял студент с шелковистой козлиной бородкой и позировал снимавшим его приятелям. Обращаясь к буржуазного вида посетительнице, он объяснял историю современного искусства. Как и другие родители, пришедшие оценить произведения своих отпрысков, дама слушала свой первый урок о Марселе Дюшане. Она старательно внимала, насупив брови. Вдруг она заметила меня, и ее лицо расплылось в веселой улыбке, в то время как студент пояснял теории Йозефа Бейса.

Что означали эти взгляды? Мне решительно недоставало воображения. Потому что первой моей мыслью было, что все в курсе моего назначения в рекламное агентство! Я недоумевал, каким образом. Может быть, моя фотография появилась в каком-то журнале. С наигранным равнодушием я обвел взглядом выставочный зал, где чередовалась живопись, скульптура, пластические композиции. Посетители переходили от одной инсталляции к другой.

В глубине зала два отгороженных обтянутыми черной тканью щитами закутка предлагали взорам видеопоказ. Протиснувшись к входу в левый отсек, я увидел фамилию Сериз и название ее творения, напечатанное большими черными буквами:

МОИ ЛЮБОВНИКИ

Меня прошиб пот. В моем воображении вереницей пронеслись все моменты, проведенные вдвоем под оком камеры. Неужели она посмела? Сначала я хотел сразу же уйти, а потом позвонить Сериз, чтобы все выяснить. Пока я медлил у входа, занавес открылся. Вышел в мужчина в костюме. Он посмотрел на меня и произнес:

— Очень трогательно, браво!

Я что-то пробормотал в ответ, думая, что, может быть, я зря сержусь. Судя по этой реакции, я был выставлен в положительном свете. Сериз ничего не сказала мне из стыдливости. Набравшись смелости, я потихоньку проник в темное помещение и незаметно сел в дальнем углу, застыв от ужаса перед мелькавшими передо мной картинами.

Сначала на экране появился совершенно голый старик. Он держался за дверь ванной, выпятив живот. Гладкое раздутое чрево контрастировало со сморщенной кожей бедер. Из середины курчавой растительности вытарчивал полувозбужденный член, в то время как его владелец обращался к объективу:

— Вот уже несколько недель как я вновь радуюсь жизни, прогулкам, заново открываю для себе все, что любил раньше: но теперь это для тебя.

В нижней части изображения неподвижная подпись белыми буквами гласила:

Мой любовник номер три

Следующая картина показывала все того же шестидесятилетнего дяденьку за столиком в ресторане. Он обращался к Сериз, суля свозить ее на Лазурный Берег. Мое сердце очень сильно билось, потому что я говорил ей все то же самое. Я пытался себя успокоить, надеясь, что сам я не так смешон, как этот влюбленный старик. Но тут на экране появился следующий герой Сериз, этому на вид было всего лет пятьдесят. Белая строчка гласила:

Мой любовник номер два

Я опускаю малоаппетитные высказывания этого господина. Он был показан со спины в момент бритья в туалете на улице Менильмонтан. Потом голым на постели за игрой в плюшевого мишку. Он предлагал Сериз место ассистентки в своей компьютерной фирме. Немного спустя он добавил:

— Знаешь, мне кажется, что твоя камера устарела. На Рождество я подарю тебе новую модель DVD.

Я как парализованный был прикован к стулу. В припадках ревности я воображал, что Сериз встречается с мужчинами моложе меня. Так нет: я был членом братства похотливых старцев. Мне хотелось умереть, когда на экране началась серия, озаглавленная:

Мой любовник номер один

Втайне я еще надеялся, что, в отличие от предшественников, меня пощадят. Я сделал глубокий вдох в момент, когда камера проецировала мое лицо под фресками в стиле бель-эпок ресторана «Голубой поезд».

Я выглядел не так уж плохо. Но первое, что заставило хохотать публику, было повторенное почти слово в слово в бульонной Шартье заявление любовника номер три:

— До знакомства с тобой меня ничто уже не интересовало. А сегодня я вновь открываю для себя все, что любил: но это для тебя.

После чего пришлось пережить свою наготу на мятых простынях, когда я играл перед камерой роль любовника — удовлетворенного, страстного, ревнивого. Я излагал перспективы своей карьеры. Фраза «Я скоро буду пользоваться большим влиянием в кино» весьма позабавила публику. Серия кончалась трагическими кадрами, где я предстал плачущим среди улицы:

— Скажи только, куда ты идешь! Может, ты просто идешь к себе домой спать и не хочешь мне сказать! А если ты идешь к кому-то, я хочу об этом знать!

Изображение любовника номер один затуманилось, и в кадре на экране появился мужчина лет двадцати. Голый по пояс, с изящными мускулами, он улыбался из-под шапки черных курчавых волос. Финальная белая подпись гласила:

Мой друг

Дальше пошли титры, и публика зааплодировала. Я хотел бежать, но в видеозале зажегся свет. Вся в черном, Сериз стоя приветствовала публику, гордая своим вызывающим опусом. Она заявила, что взяла на себя риск представить «мужскую речь» вопреки всем «художественным условностям». Она подала знак своему другу, темноволосому юноше, который сидел в первом ряду. Он поднялся, поцеловал ее в шею и раскланялся перед публикой. Вдруг она заметила меня, пригвожденного к стулу в заднем ряду. В ее светлых глазах мелькнуло замешательство. Потом, повинуясь рефлексу артистки, она снова улыбнулась и щедрым жестом указала на меня десятку зрителей, которые разом обернулись и захлопали мне, как будто я добровольно участвовал в съемках как актер.

Этот жест меня спас, и я постарался сделать непринужденное лицо. Медленным шагом, режиссер подошла ко мне, чтобы обнять и публично поблагодарить. Сзади нее возникла маленькая фигурка Эстель, та громко хлопала в ладоши, с лицом, искаженным гримасой:

— Браво! Браво!

Может быть, она тоже хотела меня спасти? Всегда такая прагматичная, она изо всех сил хлопала и обращалась к публике, указывая на меня:

— Какой артист!

Сериз увлекла меня в сторонку и что-то сказала на ухо. Я на мгновение подумал, что она просила у меня прощения, до того как осознал, что в действительности она сказала вот что:

— По крайней мере, тебе должно быть приятно быть изображенным в произведении искусства. Ты хорошо держался, в рамках. Надеюсь, ты на меня не сердишься.

Я посмотрел на ее детское личико и через силу улыбнулся:

— Ну что ты, это очень забавно.

Она еще добавила:

— Ты не то что другие. Ты остаешься моим любовником номер один.

— Да, конечно, это указано в фильме.

В раздражении Сериз откинула назад светлые пряди и с гордой уверенностью подняла голову:

— Любой мужчина сказал бы то же самое! Ты злишься, что попался именно ты. А ты должен гордиться, что стал героем моего первого фильма, вот что важно. — Она покровительственно добавила: — И потом, я думаю, что в жизни ты будешь куда счастливее с Эстель.

Высокий брюнет подошел к нам. Стараясь не смотреть на меня, он сказал Сериз:

— Пойдем выпьем по стаканчику с ребятами.

Эстель все вертелась вокруг меня в какой-то пляске, хлопая в ладоши и крича:

— Бра-во! Бра-во!

Для приличия она приобняла меня за талию и притянула к себе, как супруга, которая в курсе всей истории. Уже удаляясь со своим другом, Сериз обернулась в последний раз:

— Не звони мне. Я тебе позвоню на следующей неделе.

У меня было такое чувство, будто я завис в воздухе в нескольких сантиметрах от пола. Эстель, уже ведя меня к машине, призналась:

— Я так и думала, что этим кончится.

Я вздохнул:

32
{"b":"545077","o":1}