ЛитМир - Электронная Библиотека

— С возвращением в столицу, Милорд, — ничего умней не придумала она.

— Я очень скучал, родная.

Интонация в голосе была пропитана извинениями, сожалением, радостью… она не выдержала его взгляд, и опустила глаза в пол, не замечая, как по щекам потекли слёзы. Понимание, что его отношение осталось прежним, стало мучительным.

— Родная моя, — он тут же оказался около неё, присев на одно колено. — Я вернулся за тобой, — и прижался губами к её руке, вызывая гамму эмоций внутри неё, которую холодный разум тут же закрыл.

Падме растерянно посмотрела на него, голос дрогнул:

— Вернулся за мной?

— Да, родная. Наша столица практически достроена.

От изумления она поднялась и отошла в сторону:

— Какая столица, Энакин? Мы живём в Республике, наша столица Корусант.

Он слегка нахмурил брови, поднимаясь. Она чувствовала его изменения, его движение, его незаметную ауру. Он постучался как гость, но держался как хозяин.

— Ангел мой, Республика уже труп, будущее за нами, — он настойчиво приближался, несмотря на её отступающие шаги. — Ещё пара месяцев и Риазиль расцветёт краше Тида. Он станет столицей, под нашим контролем все необходимые ресурсы для развития полноценного самостоятельного государства. Мой флот достаточно окреп для удержания существующих границ, и это не предел.

— Энакин… — она растерялась, она не знала, что территория и сила БМФ возросла настолько, чтобы развиться до самостоятельного государства. И новая столица – зачем? Они должны восстановить Республику! Он хочет бросить дело, за которое они сражались… — Ты разбиваешь мне сердце… — она присела на диван, в попытках собраться.

Как он мог? Многие политические деятели могли и создавали свои собственные Империи, но не Энакин… они же вместе боролись за единение, за демократию, за мир…

— Ну что ты, родная, — он снова оказался с ней рядом, завладев её руками. — Я очень много думал о сложившейся ситуации… — она подняла на него взгляд, пытаясь убедится: не кошмар ли это? Неужели это он, Энакин Скайуокер, произносит эти слова? Ему не свойственны были ни слова, ни интонации, ни… — Я понимаю, насколько тебе тяжело это принять, но Сенат погряз в коррупции и дрязгах. Весь строй Республики сгнил до костей… Новая Империя Палпатина лишь подтверждение тому, что Республика мертва.

— Палпатин… — она пыталась взять разговор в свои руки, вывести его рассуждения в нужное русло… в конце концов – дипломатия её конёк.

— Я убью Палпатина, и его новое детище развалится на куски.

— Энакин, дело не в Палпатине…

— Да, дело в структуре, которая разваливается…

— Республика существовала сотни лет…

— И ей пора умереть.

Падме вновь встала, прижимая к себе руки, на них ещё ощущалось его прикосновение:

— Энакин, ты должен поддержать Сенат, ты должен поддержать нас. Галактика погрязла в бесконечной войне, мы должны всё это остановить! Объединить звёздные системы! Централизовать управление и вернуться к демократии.

— Нам не нужна для этого Республика и Сенат. Всё это данным-давно стало миражом, — он развёл руками и бессильно опустил их. — Мы сможем, постепенно, не сразу, вновь объединить Галактику под единым знаменем, но сначала надо разрушить старое. Нельзя строить новый корабль, беря прогнивший каркас.

— Энакин, Республика – это не только название, политическое управление и строй, это жизни миллиардов живых существ! Как ты можешь об этом так говорить?

— Как?

Она не узнавала его, у неё было слишком мало времени, отсутствие информации о БМФе и о нём самом, слишком мало сил, если бы она смогла успокоиться, угомонить раздирающие её на части эмоции и вытереть слёзы. Что он с ней делал? Почему она не может разговаривать с ним, как со всеми остальными? Почему мозг отказывается работать сейчас, когда он рядом, когда это так важно! Она готова была разрыдаться от бессилия над самой собой. От раздирающего желание обнять его, поцеловать и забыть весь тот бред, который он наговорил.

— Энакин, я умоляю тебя, ради жизней всех тех, кого ты спас во время Войны Клонов, ради миллиардов жителей Республики, я молю, выступи завтра перед Сенатом, объяви суверенитет Белого Флота, вступите в состав Республики, оставаясь независимым государством.

Он наклонил голову набок, слегка ссутулившись, стараясь удержать её взгляд:

— Ради миллионов жителей Республики? Почему не ради тебя? Не ради нашей семьи?

Эта спокойная интонация сводила её с ума. Мужчина, которого она столько лет любила, которого, как она думала, знает, открывал новые стороны себя. Перед ней стоял Лорд – сильный, непоколебимый лидер, который должен был быть её соратником, но не был, который говорил о разрушении того, ради чего она жила и боролась, и спрашивал, как муж. Падме не выдержала этого и отвернулась к окну, смотря на город, полностью погружённый в ночь. Он подошёл к ней вплотную, нежно погладив по щеке, убирая спадавшую прядь с лица. Падме подавила новый поток слёз.

— Слухи о тебе и Органе – правда?

Она нервно сглотнула, начиная дрожать под его взглядом. Ком истерики свернулся в груди, грозясь вырваться.

— Энакин, мы сейчас говорим о возможности присоединения БМФа к Республике, о вопросе межгалактической важности… — она выскользнула, отходя к стулу.

— БМФ никогда не присоединится к Республике, — жёстко и холодно констатировал своё решение Лорд, не спуская с неё взгляда.

— Ты не можешь обречь…

— Могу.

— Энакин… — в бессилии она вновь села на стул, закрывая лицо рукой, позволяя солёной воде потечь по щекам. Она не знала, что сейчас делать, не знала, что теперь будет. Он был их надеждой, он был её надеждой…

— Так слухи о тебе и Органе – правда? — повторил свой вопрос Лорд БМФа: высокий, властный и незнакомый мужчина.

Она не знала, что ему сказать, не знала что ответить, но и молчать под его давлением не могла:

— Так больше продолжаться не может, — она нашла в себе силы, чтобы встать, выпрямиться, и посмотреть ему в глаза. В конце концов, между ней и Бейлом ещё ничего не было, она сама этого опасалась и сторонилась. Она не изменяла мужу, ей нечего стыдиться и прятаться. Она хочет законный развод, как бы болезненно это не было, и как тяжело бы это решение не давалось. — Энакин, я… Я была счастлива с тобой, — обоюдно острый клинок был направлен обоим в сердце, но она уже готова нанести удар. — Но сейчас я хочу развода.

Слова прошли как световой меч в тело, Энакина даже пошатнуло, взгляд потерял остроту, он замотал головой, как будто его оглушили.

— Нет… — растерянно произнёс он.

Слёзы снова потекли по её щекам, и она отвернулась, пряча лицо. Ей следовала ожидать такой реакции. Втайне от себя, она даже радовалась такому ответу, но всё уже решено.

— Я не отдам тебя… Я убью его и разрушу всю его систему… — таким же растерянным голосом произнёс Скайуокер.

— Энакин, это моё решение, — испугавшись, Падме обернулась. — Бейл тут ни при чём.

— Нет… я не отдам тебя.

«Не отдам тебя…» Почему не «не отпущу»? В его манерах, словах, поведении чувствовалась властность, которой ранее не было, яростная жестокость. Он будет биться за свои интересы так, как не могут биться за свои идеалы джедаи – никого не щадя. Это нравилось ей и пугало одновременно. Она привыкла к его идеологическому отречению от фанатичности. Прежде он верил и боролся за мир, как джедай. Ему несвойственна была жесткость воина стоявшего за мир в своём доме; он, как и все джедаи, думал об общем благе. Но Лорд, стоявший перед ней, не был джедаем, он научился понимать, что значит своё, и как вещь, как устройство… как собственность, он не хочет отдавать её. Мучительно остро пришла обидная мысль: она его жена, но не собственность.

— Тогда я аннулирую наш брак, и при собрании священников Тида его признают недействительным по причине твоего происхождения, — её гордость взяла рычаги управления, считая, что она сможет удержать ситуацию.

— Аннулируешь? — переспросил он, так словно не услышал всё остальное. — Аннулируешь?!! — он резко дёрнул рукой в сторону, и диван с журнальным столиком, пролетев пару метров до стены, врезались в неё. — Аннулируешь три года нашей любви? Ожиданий? Надежд? Я с того света возвращался думая только о тебе! Я все страхи войны переживал и возвращался к тебе! Я убивал, чтобы ты жила в мире! И ты хочешь всё это аннулировать?!

53
{"b":"545127","o":1}