ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Хочешь, чтоб тонкий нектар твои губы

горьким осадком не жег?

Только вдохни аромат его или

сделай всего лишь глоток.

Хочешь, чтоб мы о любви сохранили

теплую память в груди?

Ныне любовью упьемся, а завтра —

завтра уйди.

Может быть, там были какие-то еще слова, но Славя их не слышала. Огромные синие глаза следили за сгорбленной фигурой у борта, губы что-то шептали — тихо, неразличимо. На мягком, точеном лице то появлялась, то пропадала улыбка — радостная, недоверчивая, растерянная. Почему он выбрал именно эти стихи? Он знает, что она здесь? И что ей, воспетой, отвергнутой, запутавшейся в собственных чувствах до черни в глазах, теперь делать?

Фонарь на мачте раскачивался, по палубе метались тени — черные, неправильные, почти осязаемые. Темное небо, истыканное блестящими шляпками звезд, издавало тонкий, бормашинный скрежет. Невидимый конфедератский флаг где-то вверху гулко хлопал под ветром, точно давал пощечины.

— Такие дела, — негромко сказал Ружичка, склонил голову набок, глядя в море, в высящуюся прямо перед ним черную массу острова, и надолго замолчал.

***

Мику осенило.

— Они не могут двигаться на голос, но могут двигаться на звук, который распространяется… хм, ну, это можно исправить… — задумчиво сказала она сама себе. — А лучше, на музыку. А еще точнее…

Она вскочила с остывающего песка, остановилась. Наморщила лоб.

— Посчитать бы, на какое расстояние нужно будет петь, и как сделать, чтобы не услышали… А с другой стороны — что за удовольствие петь так, чтобы никто не слышал? Пускай будет громко!

Она порывисто метнулась к воде, вошла в воду по щиколотку. Робкий ночной прибой недоверчиво лизнул голые икры и боязливо отступил, устыдившись. Мику улыбнулась и набрала в грудь воздуха.

Это, собственно, еще не было пением — просто тянущийся на одной ноте звук, сливающийся с шумом моря и ветра, почти неслышимый, ровный, расслабляющий. Подающий сигнал. Случайному слушателю показалось бы, что звук длился необычно долго и требовал куда больше воздуха, чем могли вместить девичьи легкие. Но рядом с Мику не было никого, кто мог бы сделать это справедливое замечание.

По крайней мере, она никого не видела.

***

Билл Хойт, притаившийся в неосвещенной рубке своего катера, чуть в стороне от лагеря, наблюдал за проиходящим с неудобного угла, сквозь кусты, деревья и понижающийся к морю пологий склон. Спать хотелось невыносимо, под веки словно толченого стекла насыпали, и даже термос с отличным черным кофе, которым его снабдил Рейхардт перед тем, как отправить на точку, не слишком помогал. Сам Рейхардт с парой надежных ребят остался у костра, контролировать и наблюдать за уснувшими девушками — «не подумай ничего плохого, Билли, исключительно с целью предотвращения побега!».

Но все равно Билл Хойт ему завидовал — у теплого костра на сухой земле было куда лучше, чем одному в железной холодной коробке, покачивающейся на ленивых ночных волнах. Задача была поставлена ясно — следить за морем и подать сигнал в случае приближение неопознанных плавсредств или аквалангистов. В качестве средства усиления Рей снабдил его прибором ночного видения, но так вышло даже хуже, в мертвом зеленом свете море вокруг выглядело похожим на несвежий суп, черное до кромешности небо давило на голову, как крышка кастрюли, а колышущиеся ветви создавали иллюзию движения, как будто с острова ежесекундно пытались сбежать сотни карликов, клоня и нагибая высокую траву.

Однообразные, мерные движения и шепот моря под ухом сделали свое недоброе дело — отход Мику от костра Билл Хойт самым позорным образом проморгал и очнулся только от шипения наушника:

— Билл, черт возьми, ты там? — голос Рейхардта звучал возбужденно. Наемник моргнул, шлепнул пару раз себя по щекам и включился.

— Я тут, Рей, — вполголоса сказал он в микрофон под подбородком, нащупывая цевье винтовки. Хотя идея была в том, чтобы захватить всех вместе, и девчонок, и их спасителей живыми и невредимыми, всякое могло случиться… — Каков статус?

— Минус одна, Билли, вот какой статус! — выплюнул наушник яростный шепот Рейхардта. Кок был не то раздражен, не то озадачен. — Что-то здесь не то, Билл, только что они беззаботно дрыхли, все трое, а в следующий момент эта Мику, ну, та, что с зелеными волосами, поднимается, словно и не спала вовсе, и идет к берегу. Я сначала решил, что она… словом, идет по своим делам, но нет — у девчонки явно что-то на уме… погоди-ка…

Билл Хойт постарался рассмотреть то, что происходило на небольшом пляжике рядом с лагерем, но получалось плохо, мешали мангры. Едва-едва вышло рассмотреть худенький силуэт с поднятыми руками в воде — она там что, молится?

— Что за черт… — пробормотал Рейхардт. С его позиции было видно лучше. — У нее там какой-то механизм… из-под воды появился, что ли?

— Чертовы аквалангисты подогнали? — догадался Билл Хойт. — Тогда пора действовать, Рей, видно, они уже начали игру! — Он уже и сам различал невнятные, словно бы и не человеком созданные контуры загадочного устройства перед девчонкой, оно будто висело в воздухе, слегка покачиваясь, поддерживаемое неизвестной силой и излучающее неяркий переливающийся свет. По совести сказать, смотреть на него было не так уж и неприятно, ритмичное мерцание действовало расслабляюще, успокаивало и заставляло забыть о всякой малозначащей ерунде, наподобие, скажем…

Рука Билла Хойта выпустила винтовку. Другая потянулась к лицу — снять с усталых закрывающихся глаз этот дурацкий прибор, отдохнуть, придавить подушку хотя бы на десяток минут…

Яркая вспышка полоснула по глазам, и Билл Хойт очнулся, ошарашенно уставившись на собственные руки, выполнявшие предательскую работу. Сжал кулаки и прищурился, глядя на то, что происходило на берегу. Странное устройство на пляже больше не вращалось и не мерцало, оно разваливалось на куски, которые медленно таяли в воздухе. Билл видел это совершенно четко.

— Дьявольщина!

60
{"b":"545136","o":1}