ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Несмотря на боль, он не сводил глаз с Арканниса, его тошнило от ненависти, которую не могли утолить никакие злобные взгляды и животное рычание. Так называемый кардинал стоял сияя в тишине аудитории, совершенно не обращая внимания на своего пленника; вся жёсткая формальность, которую он демонстрировал совсем недавно, внезапно и поразительно ушла — пропала в тот самый миг, как маршал Делакруа покинул помещение. На взгляд Гхейта, его поза и поведение теперь напоминали взволнованного ребёнка, который со счастливым видом ждёт приближающегося начала представления. Имперский губернатор, потеряв терпение в затянувшемся молчании, поднялся с отчётливо слышимым вздохом, в голосе явственно ощущалось раздражение:

— Инквизитор, что конкретно вы намерены делать?

Арканнис закатил глаза:

— Губернатор, я начал уставать от ваших выпадов. Я же приказал вам молчать.

— Но…

— Сесть! — слово отрезонировало из-за пределов материального мира, налитое псионической силой, вызвавшей рябь и мельтешение в воздухе. По всему аудиториуму те плюрократы, кто привстал, чтобы вполголоса обсудить какие-то вопросы с соседями, или откинулся слишком сильно на спинку дивана, или преклонил колени возле скамьи, чтобы помолиться, осели на место с испуганным взвизгом. Словно расширяющееся кольцо движения, собравшиеся политики оказались вынужденными сесть прямо, не способные не подчиниться ментальной команде, которая ударила в самую середину разума. Даже стоявшие навытяжку по периметру помещения охранники рухнули на пол, словно из них выдернули все кости, осев на скрещенные ноги, прежде чем через мгновение сконфуженно подняться обратно. Для Гхейта псионическая команда стала пыткой, вынуждая сложиться сведённые судорогой ноги, заставляя его ещё жёстче вжаться в прутья, которые отказывались прогнуться или сломаться.

Арканнис, глядя с кривой улыбкой на безумие, хихикнул себе под нос:

— Ой.

И тогда в Тороидальном зале раздался шум — резкий скрежет, вырвавший у собрания стоны ужаса, которые постепенно становились всё громче.

— И-император, сохрани! — забормотал губернатор, не отрывая глаз от потолка. — Что это?

— Это, — ответил Арканнис, не утруждая себя поднять голову вместе с остальными, — звук рвущегося адамантия. Есть в нём что-то почти… первобытное, вы не находите?

— Охрана! — в ужасе завопил губернатор.

— Верно… Верно, хорошая мысль, — улыбнулся Арканнис. — Охрана, приготовиться.

Десяток штурмовиков серией механических щелчков перезарядили хеллганы, встали в позиции поустойчивей и изготовились к стрельбе. Ни один не проронил ни слова и не поднял ствол, чтобы прицелиться в сторону источника звука.

Разум Гхейта закружился, попав в паутину замешательства. Он был уверен, что упустил что-то, какой-то кусок головоломки, но всё его внимание занимала ослепляющая ярость от предательства кардинала. Стремление понять — результат его уникальной и причудливой биологии — оказалось раздавлено и похоронено под лавиной гнева.

И тогда Арканнис подмигнул ему.

И тогда вентиляционный короб под потолком аудиториума просел и рухнул, словно металлический труп с перебитым позвоночником.

И что-то последовало за ним вниз. И мир сошёл с ума.

* * *

Где-то на задворках кружащегося разума безумное существо фиксировало звуки ружейного огня. Гулкий и неприятный грохот хеллганов раскатывался в воздухе, гиперчувствительная кожа существа воспринимала его как ритмичные удары молота.

Оно счастливо запело себе под нос, уже ощутив безошибочный запах крови, широко развело конечности, словно спускающийся на паутинке паук, и нырнуло из разорванной отдушины отвесно вниз. Существо приземлилось на ноги — конечно же — и улыбнулось. И не переставало улыбаться.

Толстые мешки плоти перед ним визжали и нечленораздельно бормотали, или замирали с глазами размером с тарелку и распахнутым ртом. Оно дирижировало руками непринуждённо и рефлекторно, видны были лишь бритвенно-размытые очертания тёмной кожи и хитинового экзоскелета, бесшумные и неуловимые.

Голова ближайшей добычи — жирные подбородки тряслись от крика — слетела с шеи, на лице расплылось выражение крайнего замешательства. Резня, бесшумная и аккуратная, покатилась сквозь толпу — одетая в тёмное и неуловимая глазом. Вот рука отделена у локтя — безупречный срез оставил губчатое плато мускулов, жил и кости. Там кишки, выпущенные из тесных застенков тюрьмы живота, вываливаются с упругим весельем, шлёпаясь на пол и собираясь в кучу.

Существо танцевало сквозь толпу, словно смеющийся бог, напевая и хихикая себе под нос, и где бы оно не проходило, люди умирали, даже не успев увидеть своего сумасшедшего убийцу.

* * *

Гхейт наблюдал за развитием всего этого с заторможенным ужасом и растущим замешательством, дрейфуя по морю абсурдных событий и противоречивых ощущений. Крики поднялись почти до невыносимого визга, заглушаемого лишь беспрестанными залпами хеллганов, остановив карусель его мыслей, даже не дав ей разогнаться.

Словно стервятники, усевшиеся на периферии какой-то изысканной казни, штурмовики стояли вдоль края чаши аудиториума, расстреливая тех суматошных плюрократов, кто осмеливался к ним приблизиться. Невзирая на грохот оружия, политики рвались наверх, распахнув свинячьи глазки и цепляясь за высокие ярусы сидений. Выстрелы рвали и обжигали яркую ткань, взрывная сила выстрелов вышибала фонтаны крови, сломленные и простреленные тела валились и опрокидывались назад, сминая соседей, осколки костей и драгоценности сыпались следом.

А внизу, подстёгивая их ужас, провоцируя на неуклюжее комичное восхождение, в толчее тел кипела грозовая туча. Где-то в её сердце находилась фигура — Гхейт мельком смог различить только это — но её черты и силуэт были за пределами даже его восприятия. Когда она прорезала себе жуткий путь сквозь толпу, подскакивая и пригибаясь, чтобы избежать гейзерных выплесков артериальной крови и отсечённой плоти, Гхейт узнал погребальный покров спутника кардинала — тонкой фигуры, которая сопровождала Арканниса из внешнего мира. Он вспомнил, как отметил позу воина, дисциплинированные движения, ауру самообладания.

Изменение было поразительным. Фигура превратилась в божество ножей, в шута скальпелей, в дервиша рассечения, который разнимал мышцы словно воду и разрубал кости словно мягкое дерево. Бурун кровопролития расплёскивался концентрическими кругами, словно рисуя алый цветок мандалы, включающей в себя каждую скамью, каждый мраморный выступ, каждое искромсанное тело. Стайка отсечённых пальцев порхнула в воздух и отчётливо пробарабанила по клетке Гхейта. Он едва обратил внимание, зачарованный опустошением.

— Она наслаждается… — сухой голос раздался настолько близко от уха Гхейта, что заставил его вздрогнуть. Он повернул голову насколько позволяла клетка, обнаружив рядом Арканниса, с тихой улыбкой наблюдающего за неистовой бойней. Кружевная струйка крови, хлестнувшей из какого-то неуловимого разреза где-то в Тороидальном зале, мазнула по его лицу изящным рубиновым штрихом. «Хмм,» — было единственной реакцией.

Гхейт, не имея возможности говорить, подумал: «Она?»

— О да, — ответил Арканнис на невысказанный вопрос, вынув из кармана шёлковый платок и элегантно стерев мазок. — Её зовут Трикара. Она ещё та артистка.

Мимо пролетело глазное яблоко, зрительный нерв крутился вокруг него, словно бешенное лассо.

— Хочу заметить, — сказал Арканнис, с заговорщицкой ухмылкой склонившись к Гхейту, — она весьма склонна покрасоваться.

Вонь крови и порохового дыма затопила обоняние Гхейта, запуская инстинктивные ответные реакции, скрытые глубоко в генах, пуская по подбородку нити слюны из-под кляпа и ещё сильнее напрягая сведённые мускулы.

1113
{"b":"545139","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Машины как я
Пробуждение женщины. 17 мудрых уроков счастья и любви
Assembler, или Встретимся в файлах…
Играй в меня, или Порочная расплата
Агрессор
Красношейка
Наследие древних. История одной любви
Специалист по выживанию
Слава Блогу. Лонгриды, покорившие Инстаграм