ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— И ничего до сих пор не изменилось, мистер Халстром. Я пытаюсь установить источник некоего вещества, который, несомненно, был заражен варпом. Он используется, по существу, как медицинский препарат. Вызывающий чувство наслаждения. Но это не наркотик. Это — ересь. Я уверен, чтобы добывать его и провозить контрабандой в столичный, да и во все остальные миры, нужны высокопоставленные друзья. Так что я старался действовать без шума. К сожалению, судьба решила иначе.

— Значит, гости находятся здесь только из вежливости?

— Именно так. Они здесь потому, что дипломатия требует сотрудничать с ними, а вовсе не потому, что я им доверяю.

Завыла сирена, и вдоль коридора вспыхнули янтарные лампы. Халстром шагнул к стене и аккуратно, опытным движением взялся за ближайший поручень, а я отключил подъемное устройство своего кресла и при помощи магнитных замков прикрепился к палубе. Последовал небольшой толчок, а затем двадцать секунд вибрации. Мои фоторецепторы пошли мелкой рябью. Рычание основных двигателей стало громче.

Спустя двадцать секунд сирена смолкла, сигнальные огни отключились. Мы миновали точку перехода. Теперь, вырвавшись в нематериальное пространство, «Потаенный свет» пересекал ненадежные океаны варпа, двигаясь на скорости, близкой к предельной.

— Я должен вернуться к своим обязанностям, — сказал Халстром, отпуская перила. — Благодарю, инквизитор, за ваше время и искренность.

— Мистер Халстром?

Он остановился и обернулся.

— Как долго я еще смогу удерживать Прист? — спросил я.

— Я не могу ответить вам, сэр, — покачал головой Эльман. — Все решает только госпожа капитан. Она много раз жаловалась мне на риск, связанный с выполнением обязанностей вашего наемного перевозчика. Она боится, сэр. То дело шесть лет назад… Справедливости ради надо сказать, что оно разрушило ее веру в вас.

— Знаю, — сказал я, пожалев, что невыразительный вокс-транслятор не мог передать печали, сквозящей в моих словах. — Циния и «Потаенный свет» участвовали в моих операциях в течение… короче говоря, следующей весной будет уже тридцать лет. Не хочется даже думать о том, что, возможно, придется разорвать наш контракт и снова искать капитана, которому можно было бы доверять. Да, последние несколько лет выдались тяжелыми. Она когда-нибудь говорила о том, чтобы разорвать контракт?

— Госпожа Прист никогда бы не позволила себе подобного непрофессионализма, — покачал головой Халстром. — Но вскоре надо будет продлевать договор с вами и с ордосами. Она обмолвилась о том, что это может оказаться подходящим временем для перемен. Тогда она вернется к свободной торговле, возможно даже в Офидианском субсекторе, где, как поговаривают, стремительно развивается бизнес. Конечно, ей будет не хватать регулярных выплат ордосов и дополнительных гонораров.

— Но Циния не будет скучать по опасностям?

— Ни в коем случае, сэр.

— Я понимаю, что вы чувствуете, — проговорил я, поворачивая кресло к ближайшему подъемнику.

— Сэр? Нет, сэр, — быстро ответил Эльман. — У госпожи совсем расшатались нервы. Думаю, после того ранения. Могу ей посочувствовать. Но небольшая пробежка по Протяженности Удачи, чтобы поохотиться на еретиков? Мне это предприятие кажется захватывающим.

Плохо освещенная, неопрятная каюта была, в общем-то, единственным местом в Империуме, где Гарлон Нейл чувствовал себя как дома. Нейл уже прожил долгую тяжелую жизнь, продлеваемую благодаря омолаживающему лечению. Его возраст как раз перевалил за сотню стандартных лет, но выглядел он как очень здоровый мужчина, приближающийся к концу третьего десятка. У него было много «домов».

Локи — холодный, жестокий, беспощадный Локи — был его родным миром, но Гарлон покинул его почти в тот же день, как решил последовать примеру своих братьев и стать охотником за головами. Локи уже давно не был ему домом. Нейл несколько лет переезжал с места на место, но не потому, что искал работу, а потому, что поиски стали его работой. Тогда-то и пересеклись его пути с путями инквизитора по имени Эйзенхорн.

Как полевому агенту Эйзенхорна, Нейлу полагались личные апартаменты. Теплее всего он вспоминал об Океан-хаусе на Трациане Примарис и о поместье Грегора — Спаэтон-хаусе на Гудрун. Оба эти места, как и сам инквизитор, стали теперь только воспоминаниями.

Никто не видел Эйзенхорна с конца восьмидесятых, то есть после операции на Гюль. Нейл часто задавался вопросом, что стало с Грегором. Как много их ушло с тех времен… Фишиг, Эмос, Тобиус Максилла, Элина Кои. Вот чем все заканчивается. Рано или поздно эта жизнь убивает тебя. Служи Священной Инквизиции и в конечном счете погибнешь при исполнении…

Нейл потянул за ручку и закрыл за собой люк. Пройдя по темной каюте, он включил несколько светосфер. Монитор у двери мерцал красным. Они уже проходили через варп. Гарлон чувствовал вибрацию.

Его тесная каюта располагалась в самом конце коридора. Капитан выделила всю эту палубу Рейвенору и его команде. Экипаж «Потаенного света» никогда не появлялся здесь без приглашения. Даже сервиторы-уборщики не имели сюда доступа, что, наверное, и объясняло, почему в комнате Гарлона пахло нестиранными носками.

Слева в небольшой нише стояла поломанная койка. Вокруг нее в беспорядке валялись одежда, информационные планшеты и книги. Множество пикт-снимков украшало стену над кроватью. Большинство потускнело из-за того, что осыпалось напыление. У дальней стены располагались стол, три стула, терминал кодифера, связанный с корабельной системой, и ряд встроенных шкафов между переборками. Справа — раздвижная дверь, за ней — туалет и душевая кабинка.

Мешок, брошенный Нейлом на пол, тут же слился с общей кучей разбросанных вещей. От стенки до стенки повсюду валялись пакеты, инструменты, портативные приборы, скатанные в рулон комбинезоны, сапоги, фрагменты брони и много, много разного оружия, которое на самом деле он каждый раз должен был возвращать в арсенал. Однажды ночью он встанет помочиться и наступит на заряженную пушку. Потом ему придется выдумывать какое-нибудь глупое объяснение. И, что вероятнее всего, искать пропавшие пальцы ног.

Прихрамывая, Нейл побрел к шкафу. Прогулка в Карниворе обернулась далеко не забавной потасовкой. Гарлон потянулся к одной из полок и заметил, насколько сильно ободраны костяшки его пальцев. Грязно-черные, покрытые глубокими ссадинами и коркой запекшейся крови. Надо принять душ. Усилие, на которое его уже не хватало.

Он протянул вперед левую руку и посмотрел на обрубок среднего пальца. Ощущение было таким же, как после удаления зуба, — постоянно напоминающая о себе пропажа. Какая ирония — этот палец когда-то использовался для его любимого оскорбления. Теперь само его отсутствие казалось непристойным. Все эти чертовы годы он попадал под пули, выдерживал удары и чуть не подыхал, но никогда не терял даже клочка своего тела. Это казалось предзнаменованием. Он никогда не нуждался в аугметике. Гарлон снова вспомнил о Грегоре Эйзенхорне, который постоянно, часть за частью заменял и ремонтировал свое пострадавшее в сражениях тело. Затем — вот дерьмо! — Нейл подумал о Рейвеноре.

Не с этого ли все и начинается? Неужели это предвестие конца? Сначала палец, а затем что? Рука? Нога? Какой-нибудь внутренний орган…

Ему нравился этот проклятый палец. Он значился в десятке его любимых пальцев.

Гарлон налил амасеку. Потребовалось несколько минут, чтобы найти стакан, и еще больше времени, чтобы убедить себя, что стакан не обязательно должен быть чистым. Потягивая выпивку, Нейл шевельнул рукой, пытаясь нажать на кнопку проигрывателя. Ничего не получилось. Как раз для этого и был нужен тот палец. Гарлон повторил попытку, воспользовавшись невредимым пальцем, и тихая мелодия потекла по каюте.

Надо бы навестить Антрибуса, получить новый палец, аугметический, чтобы там ни…

Нейл остановился. Антрибус? Медик Рейвенора погиб еще шесть лет назад. Одна из жертв Молоха. Маджескус. Теперь на «Потаенном свете» служил новый доктор. Но Гарлон никак не мог вспомнить его имени.

272
{"b":"545139","o":1}