ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Тонкие крики Веша все ещё раздавались из аудитории за моей спиной. Я полагаю, что они уже предприняли попытки освободить его пришпиленный к панелям таз.

Я почувствовал, как чужой разум рыскает вокруг, преследует, пытаясь закрепиться на моей психической ауре. Я выхватил из кобуры пистолет.

И вовремя.

Раздавшиеся выстрелы заставили меня броситься на пол, совершив жесткий кувырок. Словно заклепки из пневмопистолета, пули впивались в деревянные панели, выбивая мелкие щепки. Вокруг падали школяры, зажатые между мной и стрелками.

Еще выстрелы. Двух школяров передо мной просто изрешетило, и они рухнули на пол.

Все еще перемещаясь, я поднял «Тронсвассе».

Один стрелок высовывался из-за золотых шлема и панциря, стоящих на пьедестале. Я выстрелил, промахнулся, но зато заставил его скрыться за доспехами.

Второй, засевший в другом конце коридора, был вооружен крупнокалиберным пистолетом. Я дождался вспышку, вырвавшуюся из дула его оружия и, как только пуля пролетела мимо меня, выстрелил в ответ.

Я думаю, что попал ему в руку или предплечье. Раздался визг.

Воспользовавшись волей, я воззвал:

— Покажитесь!

Не смотря на то, что они оба находились под влиянием чуждого разума, мой жесткий приказ заставил их на миг нерешительно выглянуть из-за укрытий.

Оба были охранниками Ордоса, чернокительниками из свиты Гагуча. Они были ни в чем не виноваты, но, хочется или нет, через миг они снова будут под чужим контролем. Я не мог позволить себе такую роскошь, как милосердие. Я вновь открыл на бегу огонь. Два выстрела, один налево, другой направо. Каждая пуля аккуратно вошла с середину лба охранников и вышла из затылка.

Я добежал до конца коридора. Оставив с правой стороны открытую дверь в уборную, я выскочил на лестничную площадку. Школяры всё еще бежали. Я слышал с лестницы их вопли ужаса и паники. С аудитории всё еще доносились завывания — Веш вопил от боли, которая вполне могла сделать его инвалидом на всю оставшуюся жизнь.

— Кто ты? — спросил я, перезаряжая пистолет. — Кто ты? Где ты?

+ Кто ты? + ответил голос в моей голове. Холодный, скрипучий. Если бы его обладатель говорил, то резал бы им, как лезвием.

Я медленно повернулся, следя за дверями и выходами.

— Кто ты? — переспросил я, вкладывая волю в свои слова.

+ Кто ты? Я не ожидал тебя. О тебе не предупреждали. Кто ты? Назови свое имя. +

Сила воли в этом послании была настолько велика, что я чуть не назвал свое имя, но вовремя отразил её. Итак, не я был целью всего этого. А был я всего лишь нежданным фактором. Темной лошадкой в игре.

+ Я узнал тебя. Я смог почувствовать твой разум. Отступник. Знаменитый изгой. Прошло много лет с тех пор, как твоя инсигния имела власть. +

Разум был силен. Я давил на него решительно, всё усиливая напор. Знал, что псайкер сильнее меня, но ведь иногда сила не главное. Я надеялся обойти его с флангов своими умениями и практическими навыками, обратить его силы против него же. Разум казался молодым и недостаточно опытным, чтобы знать всевозможные уловки, которые были у старых борзых на хорошем счету.

Но давить было нелегко — разум продолжал двигаться. Была какая-то гибкость в псионической структуре, что весьма тревожило. Он был текучим. Мелькал, как дикая птица, от человека к человеку, хотя делал это с большой аккуратностью и выгодой. Он не просто рикошетил од одного сознания к другому.

Он был быстрым. Сильным и быстрым.

Я надавил еще раз. Он скользнул в сторону, но я тут же выпустил его, выхватив из неуловимого подсознания немного слов, словно сорвав пучок травы.

Граэль Охр, Желтый Король.

— Граэль Охр. Это твое имя?

Тишина.

— Желтый Король… чего?

Тишина.

— Желтый значит трусливый? Почему ты не отвечаешь?

Я снова надавил.

— Что такое Орфей, Граэль Охр? Почему это слово столь блестяще скрыто в твоем разуме?

Разум надавил в ответ. Огонь прошел по нервным окончаниям моей аугметики. Дыхание перехватило, и я оперся на стену, чтобы не упасть. Все мои старые раны — все синтетические нейроны, позволяющие мне управлять своей экзо- и эндо- аугметикой — завопили от возникшей боли, вернулась клеточная память о всех ранах и хирургических разрезах.

Умно, повернуть старую боль против меня. Выкинуть меня из его головы.

Он вновь двигался. Дом был наполнен криками, команды охранников бегали вверх-вниз по узким деревянным лестницам. Я прохромал в дальнюю комнату и закрыл за собой дверь. Тут было холодно и неуютно — за весь день никто её так и не нагрел. Призрачный серый свет пробивался сквозь высокие окна. Темные драпировки и гобелены висели словно саваны. Стояли книжные стеллажи и кое-какая мягкая мебель.

Мне надо было посидеть и избавиться от боли, которую он впустил в меня. Этот Граэль Охр, кем бы он там ни был — а я был уверен, что это имя лишь еще одно прикрытие, псевдоним — был жестким и исключительно умелым. У меня было лишь несколько нагло украденных ключей и знание того, что он не ожидал встретить другого псайкера на симпозиуме.

Старая боль словно осветила меня: призраки всех ран и травм, какие только я перенес, и не только физических. Я был практически подавлен ощущением потери, нескольких потерь. Горестными воспоминаниями. Перед моим мысленным взором проносились лица. Лица, о которых я не вспоминал годами. Убер Эмос, мой давно умерший ученый. Неугомонный Мидас Бетанкор. Фишиг, упрямый до невозможности. Тобиус Максилла и его блещущая притворная жизнь. Елизавета Биквин.

Он пробудил их. Граэль Охр разбудил их всех и послал мучить меня в течение тех минут, пока не отступит боль.

— Зачем ты здесь?

Я быстро огляделся. Он был прямо позади меня. Возможно, он также спасался здесь, а возможно, его привлекли вспышки моего сознания. Он был темной формой, тенью возле открывающегося на море окна. Он не хотел, что бы я его увидел.

— Ты узнал меня? — спросил я.

— Конечно. Даже с измененной внешностью, хотя я и сомневался. С тобой ничего не произошло? Сегодняшний небольшой ряд убийств и игр в куклы?

— Нет, — сказал я. — Я думал, что кто-то хочет при всех меня раскрыть, но это было слишком самонадеянно. Это было не ради меня. Имя Граэль Охр для тебя что-то значит?

— Нет.

— Желтый Король?

— Нет.

— Понятно, — сказал я. Он действительно не знал, или просто играл со мной? Видит Трон, у него не было причин доверять мне. И не было уже много лет.

Я скинул поддельную внешность, что бы он смог увидеть мое лицо. Ничего не выражающее и покрытое шрамами лицо:

— Рад видеть тебя.

Его вокс-динамики издали шум, чем-то напоминающий насмешливое фырканье. Я не мог видеть его, а он — меня. На моем застывшем лице, лишенном выражения, невозможно было прочитать, что я действительно рад его видеть.

А он был просто креслом: бронированным, механизированным, парящим над полом и содержащим в себе аппараты жизнеобеспечения беспомощных органических останков человека. Он видел меня через свои оптические приборы и разговаривал посредством вокс-трансляторов. Его бронированная личина была удобочитаема в меньшей степени, чем моя собственная.

Да и выглядел он так, словно не поддерживал состояние свое кресло в нормальном состоянии уже долгое время. Оно всё было в порезах и царапинах, а краска отслаивалась. Он не удосуживался следить за этим во время полевой работы.

На бронированном боку блестело пятно свежей крови.

— Зачем ты здесь? — спросил он.

— Пришел, чтобы посмотреть на тебя.

— Мы не виделись друг с другом уже очень долгое время, Грегор. Я уже не ожидал, что мы когда-то увидимся.

— Времена меняются, — ответил я.

— Так же, как и люди. Мы оба уже не те, кем обычно были. Мы с тобой — отступники.

— Ты стал отступником в силу обстоятельств.

— Но это стоило мне карьеры. И твои слова означают, что ты сам не жертва обстоятельств. Ты действительно радикал, как и говорят о тебе? Угроза Дьяболус, которую разыскивают в пяти секторах, это ты?

513
{"b":"545139","o":1}