ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Алиса & Каледин
Драконья традиция
Психология влияния
Дейл Карнеги. Как стать мастером общения с любым человеком, в любой ситуации. Все секреты, подсказки, формулы
Зулейха открывает глаза
Пражское кладбище
Карма и Радикальное Прощение: Пробуждение к знанию о том, кто ты есть
Особое условие
Лекарь
Содержание  
A
A

Я снова махнула шестом и сделала выпад — но он опять уклонился от обоих ударов. Его сегрюль по-прежнему пребывал в той же позиции «покоя-и-готовности». Он не сделал им ни единого движения. Он просто играл со мной. Он был настолько уверен в себе и в безупречных реакциях своего тела, что даже не защищался. Я подумала, что эту нечеловеческую скорость придавал ему похожий на молнию узор из серебристых нитей, продетых в кожу на его лице и шее. Он был быстр благодаря искусной аугметике — и эта сверхъестественная скорость придавала ему уверенности.

Он кружил вокруг меня, заставляя поворачиваться, чтобы следить за ним. Теперь я стояла спиной к алтарю. Он снова сделал движение в мою сторону — лишь слегка поменял положение плеча, небольшое изменение позы, чтобы заставить меня среагировать.

И я среагировала. Я махнула шестом — движение вышло неловким и неуклюжим. Потом, не медля ни секунды, сделала выпад кутро — так же, как несколько раз до этого. Но, когда он отпрянул назад, выходя из моей зоны досягаемости, я, вместо того, чтобы уйти в глухую оборону, с неожиданной уверенностью сделала шаг вперед и нанесла еще один удар шестом — на этот раз куда более ловко и верно, чем до того. Шест скользнул по его левой руке — недостаточно сильно, чтобы нанести реальный ущерб, но достаточно ощутимо, чтобы дать ему поразмыслить, в какую игру он ввязался. И в следующее мгновение он был вынужден отступить перед новым — снова куда более четким и ловким — выпадом моего кутро.

Потеха для него внезапно закончилась. Я увидела, как он стиснул рукоять меча. Теперь мне нельзя было медлить. Я бросилась вперед и атаковала, последовательно выполнив: удар наискось шестом, колющий удар мечом, выпад и отклоняющее движение шестом. Его действия, которые, я уверена, начинались как исполненное самолюбования упражнение по обращению с сегрюлем, рассчитанное на то, чтобы ранить меня и подрезать мне крылья одним ударом, показав при этом его мастерство владения мечом, превратились в стремительную серию парирующих ударов, которыми он отбил мою атаку. Сегрюль с треском столкнулся с моим шестом, а потом выбил сноп искр из лезвия кутро.

В нем нарастало раздражение. Он перебросил меч в другую руку — еще одно свидетельство его желания продемонстрировать свое искусство владения оружием — и обрушил на меня три стремительных удара. Я смогла блокировать два из них мечом и шестом, потом отступила, уворачиваясь от третьего. Теперь он уже не следовал канону «приступ-и-обход по кругу». Теперь атаки следовали одна за другой без отдыха и остановки. Он нанес еще четыре удара, тесня меня, стараясь пробить мою оборону. Первый удар я снова отбила моим кутро, уклонилась от второго, снова парировала, отбросив его руку на третьем, потом — весьма неэлегантно — отклонилась назад, уходя от четвертого. При этом я едва не потеряла равновесие. Ментор Заур всегда говорил, что в фехтовальном поединке все решает работа ногами — и действительно так просто было оступиться, инстинктивно реагируя на сыплющиеся на меня удары. Отклонившись назад, я спаслась от одного — но из-за этого встала в неверную позицию, чтобы увернуться от другого. Ментор Заур говорил, что мы навеки должны запомнить: фехтование — это то же, что игра в регицид. Противник может просчитать твои последующие шаги, наблюдая за текущим действием. И тогда тебя убьет не атака, которую враг предпринял сейчас, а твоя реакция, которая не позволит отразить следующий удар.

Из-за моей позиции я не смогла отойти на достаточное расстояние. Я сделала неверный шаг и перенесла вес не на ту ногу. Когда телохранитель начал стремительно-плавный выпад сегрюлем, исполненный решимости воспользоваться моим просчетом, я поняла, что у меня нет выбора. Я резко развернулась к нему левым боком, приняв оборонительную стойку, и отбила клинок шестом.

Это спасло мне жизнь, но я была вынуждена пожертвовать шестом. Чтобы блок был более эффективным, я взяла шест более рискованным и ненадежным хватом — и его удар вышиб оружие из моей руки.

Он отлетел в сторону, лязгая по каменным плитам, покрывавшим пол.

Не медля ни секунды, я переменила стойку, выставив вперед кутро. Утратив оружие из одной руки, я почувствовала неожиданное преимущество.

Он тоже заметил это и ринулся в атаку — я была вынуждена защищаться. Клинки скрестились, а потом он полоснул по рукаву моего одеяния — я уклонилась достаточно ловко, чтобы избежать серьезной раны. Я отступила назад, отведя за спину невооруженную руку, потом — выгнулась назад, уклоняясь от клинка, просвистевшего надо мной, словно коса. В тот же миг я сделала стремительный выпад, надеясь использовать то, что он раскрылся при атаке — но он был слишком быстр. Его искусственно усовершенствованные нервы и сверхъестественное самообладание бросили его в немыслимый пируэт; в головоломном развороте он увернулся от моего кутро и снова атаковал. Я поставила блок, еще один, парировала, — и неожиданно сокрушительный удар отбросил меня к рядам молитвенных скамей.

Внезапно мой противник исчез из поля зрения. Я хлопала глазами, пытаясь сообразить, куда он делся. А потом увидела, что телохранитель сражается с кем-то еще — с мужчиной, который появился неизвестно откуда во время нашего поединка, и чье появление заставило телохранителя оставить меня в покое, чтобы защититься самому.

Я понятия не имела, кто этот человек. Никогда прежде я не видела его. Конечно, я была благодарна за то, что он хотя бы на время избавил меня от грозящей опасности, но то, что какие-то незнакомцы постоянно вмешиваются в то, что со мной происходит и стараются действовать в моих интересах, сбивало с толку и лишало меня присутствия духа.

Мужчина был высоким, крупным и мускулистым. Его тело плотно облегал тяжелый коричневый защитный костюм. Его голова была выбрита, но лицо украшала полуседая козлиная бородка. На скальпе и лице виднелись старые шрамы, свидетельствовавшие о боевом прошлом. На его лице было странное выражение — словно у меткого стрелка, всецело сосредоточенного на цели. Я чувствовала, что его единственным мотивом была необходимость выиграть этот бой. В нем ощущалась усталость старого воина, который узнал, что ему вновь надо сражаться, чтобы победить — но чья душа, закаленная в кровавых битвах, уже давно утратила всякую чувствительность. В нем не было азарта, не было упоения схваткой, не было радости от возможности использовать свои боевые навыки. Было лишь задание, приказ отвлечь телохранителя от меня — и у него явно был богатый опыт в части выполнения таких заданий.

Он не был таким быстрым, как телохранитель. Его реакции были обычными реакциями человеческого тела, не претерпевшего никаких искусственных усовершенствований. Но он несомненно обладал непревзойденным мастерством фехтовальщика — природным талантом, отточенным в течение долгой жизни, доведенным до совершенства не тренировками в фехтовальном зале, а множеством настоящих боев.

Он орудовал хенгером — тесаком с широким, слегка изогнутым лезвием; в его левой руке был мэн-гош — дага, которой он парировал атаки телохранителя, явно превосходившего его в скорости.

Я начала пятиться подальше от места поединка. Мне представилась возможность убраться отсюда — и я собиралась воспользоваться ею.

Пришелец заметил мою попытку сбежать.

— Не сметь! — рявкнул он; его голос был хриплым от усилий, которых ему стоило отслеживать и парировать следующие один за другим удары. — Сядь. Жди. Не уходи никуда.

Нельзя сказать, чтобы я была особенно желала выполнить это указание. Но, отдавая его, он перестал следить за движениями телохранителя. Прислужник Блэкуордса немедленно перешел в наступление и нанес своему противнику стремительный рубящий удар слева, поперек ребер. Кровь хлынула из-под распоротого защитного костюма. Если бы он не повернулся, уходя от удара, сегрюль поразил бы его прямо в сердце.

От этого мой защитник пришел в ярость. Он назвал телохранителя такими словами, которые я, пожалуй, не буду повторять в этих записях. Думаю, именно в этот момент до телохранителя дошло, какую ужасную ошибку он совершил, разозлив пришельца. Он пробудил некую силу, которую лучше бы было не тревожить. К гремучей смеси эмоций он добавил боль — и боль пробудила нечто большее. Уставший от жизни старый ветеран у которого остались лишь его упорство и решимость, внезапно воспрянул от раны, словно от удара хлыстом, его профессиональная добросовестность, подобная тлеющему под пеплом огню, вдруг вспыхнула ослепительным пламенем. Отбросив хладнокровие и отрешенность, он обратил свою ярость на сверхъестественно-быстрого усовершенствованного убийцу, плясавшего вокруг него.

565
{"b":"545139","o":1}