ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

От настенных платформ до Свода люди стояли с раскрытыми ртами, с оружием, дрожащим в адреналиновой хватке. Клют зашагал по разоренной археопалубе к своему начальнику, по пути прикоснувшись к бронированному локтю Торкуила. Это было почти забавно: обычный человек-инквизитор проверяет, в порядке ли сверхчеловек из Адептус Астартес, не пострадал ли он от демонического вторжения. Сам Торкуил просто стоял неподалеку от Чевака, не снимая шлем и все еще сжимая в латных перчатках гудящий силовой топор. Он еще не решил, по какую сторону безумия находится этот пришелец.

При помощи «Отца» Эпифани добралась до изломанного тела Гессиана. Никому больше не пришло бы в голову поинтересоваться, жив демонхост или мертв, но, как подозревал Клют, Эпифани питала слабость к чудовищу, так как провела рядом с ним много лет, пока они с Фалангастом скитались по всему сегментуму.

— Он жив, — нежным, против своего обыкновения, голосом сказала она, склонившись, чтобы прислушаться к его дыханию. Клют не удивился: достаточно было чуть ослабить преграды и духовные узы, высвободив малую толику истинной силы Гессиана Мерзостного, чтобы бестия обрела определенную неуязвимость. Эта защита спасла демону жизнь, как и он сам помог спасти людей в ангаре. Клют не намеревался часто повторять этот эксперимент, и сейчас он без всякого стыда радовался, что демонхоста отделали до потери сознания. Это должно облегчить процесс нанесения новых защит и ограничивающих писаний на существо.

— Оно живое, Эпифани. Это «оно», — напомнил ей Клют почти отеческим тоном.

Инквизитор двинулся к своему вновь обретенному начальнику, его грудь переполняла смесь гордости и облегчения. Он достиг невозможного. Благодаря Богу-Императору он нашел своего давно пропавшего господина, и все закончилось. Но прежде чем Клют успел подойти к Чеваку, до того добралась Торрес. Капитан начала с вопроса:

— Вы в своем уме?

Чевак как будто впервые заметил ее — полная фигура, униформа Имперского флота, роскошные волосы и куда как менее привлекательные нахмуренный лоб и полные гнева глаза.

— Может, и не в своем, но откуда мне тогда знать? Скажите лучше сами. Как я выгляжу?

Капитана застал врасплох его игривый ответ, но она быстро нашлась.

— Вы нас чуть не убили. Дважды.

— Всегда считал, что ключевое слово в этой фразе — «чуть».

— Неудивительно, что у вас вошло в привычку подобное безрассудство. Сэр, ваше легкомыслие вызывает у меня отвращение. Сегодня погибли люди. Они защищали этот корабль. Мой корабль, мои люди.

Тон Чевака похолодел.

— Ни один человек не входит в Око Ужаса, питая иллюзию, что он найдет там что-то помимо ужасной смерти. Я не слишком сочувствую таким людям, как и тем, кто глотает мечи или лезет на горы ради развлечения. Они сами напрашиваются.

— Надеюсь, вы и себя вносите в ту же категорию, — бросила в ответ Торрес.

Чевак повернулся, поправил воротник своего невероятного плаща и положил руку на цветастый отворот.

— Разумеется, мадам.

Уходят

Mercantile Sovereignty — Независимое торговое владение

бедла (bedlah) — женский костюм для танца живота

Artisans Empyr — Мастера Эмпирей

determiners (в Таро) — определители

Песнь III

Стеллаграфиум, вольный торговый корабль «Малескайт», Око Ужаса

Входит ВЫСШИЙ ИНКВИЗИТОР БРОНИСЛАВ ЧЕВАК, сопровождаемый КЛЮТОМ, КАПИТАНОМ РЕЙНЕТТ ТОРРЕС, ЭПИФАНИ, «ОТЦОМ» и САУЛОМ ТОРКУИЛОМ.

Торрес совсем забыла о Гвидетти.

Когда собрание переместилось в стеллаграфиум, вольная торговка подошла посмотреть на своего бывшего навигатора. Когда-то Распутус Гвидетти был гордым, высоким и привлекательным мужчиной с алебастрово-белой кожей, семья которого была связана договором с Независимым торговым владением Торрес-Бушье на Зиракузах. Во время длительного пребывания «Малескайта» в Оке Ужаса единственный талант Гвидетти стал совершенно бесполезен, ибо свет Астрономикана не проникал в глубины адского вихря. Некоторые обитатели корабля поговаривали, что навигатор подхватил какую-то эфирную лихорадку, другие — что без вечного хора и ангельского света Астрономикана Гвидетти сошел с ума. Когда нескольких членов экипажа нашли мертвыми, с вырванными глотками, первоначально подозревали Гессиана или нечто, прокравшееся на борт на каком-нибудь демоническом мире. Но затем на нижних палубах обнаружили труп главного астропата «Малескайта», а рядом — Гвидетти, который все еще пожирал его плоть.

Торрес тогда едва не убила его на месте, но решила, что навигатор, хорошо знающий сегментум, может еще пригодиться, когда у него будут периоды прояснения. Она приказала заточить Гвидетти в подвесной клетке, ограничить его перемещения и поместить в углу стеллаграфиума. Причин на то было две: во-первых, в этом месте, картографическом помещении, обезумевший навигатор был наиболее спокоен, а именно таким Торрес хотела видеть этого психопата; во-вторых, в Оке Ужаса звездные карты были бесполезны, и стеллаграфиум редко использовался.

Чевак едва обратил внимание на чешуйчатого мутанта, просто пригнулся, когда Гвидетти попытался схватить его грязными, когтистыми перепончатыми лапами, и прошел мимо. Капитан Торрес угрожающе положила руку на рукоять лазпистолета. Этого хватило, навигатор забился в глубину клетки. Он подобострастно зажмурился, перестал натягивать железную узду, охватывающую его голову, и ограничился тем, что стал шептать свистящим голосом.

Торрес отвернулась и пошла к своему месту во главе огромного стола, но обнаружила, что Чевак уже успел занять роскошное кожаное кресло. Удобно откинувшись на спинку, он положил ноги на полированную крышку стола, а заодно и на древние векторные схемы, небесные картограммы и табуляты искажений в варпе, которые капитан унаследовала с «Малескайтом». С молчаливым негодованием Торрес села на другое место и начала собирать хрупкую коллекцию свитков и карт. Напротив села Эпифани, одетая в великолепный костюм: бедла из двух частей, сшитая из бронзово-коричневого шелка, ожерелье из цепочек и плащ с высоким воротником, который был составлен из великолепных перьев циклоптерикса. Девушка достала и начала тасовать колоду психоактивных кристаллических пластинок.

Несмотря на то, что по молодости Клют и сам увлекался модой шпилей, он поначалу удивлялся, откуда у слепой варповидицы такой интерес к нарядам и собственной внешности. Ее мать, леди Кассерндра Лестригони, производила настоящий фурор в мире высокой моды, но Эпифани не могла этого знать. Она видела будущее, а не прошлое. Постепенно инквизитор начал понимать, что, в то время как большинство людей видят других глазами, а себя лишь в зеркалах, прорицательница постоянно видела себя чужими глазами. Разглядывая себя через бионические глаза дрона, она стала уделять гораздо большее внимание внешности и одежде, чем любой другой известный Клюту человек. Это выражалось в ошеломительных костюмах, в которых девушка расхаживала по кораблю.

Сервочереп «Отец» парил над затянутым в шелк плечом Эпифани, наблюдая, как она раскладывает таро. Саулу Торкуилу пришлось стоять у стены — вычурная мебель не смогла бы выдержать его массу со всей броней и сервопридатками. Клют торопливо прошел мимо двух савларцев в защитных очках, стоящих у входа, и разместился за другим концом стола. Следом появился сервитор, несущий поднос с едой и напитками. Поставив перед Чеваком блюдо с дымящейся икрой ихтида и черным хлебом, кувшин амасека и стакан, безмолвный слуга покинул помещение.

Придвинувшись к столу, помолодевший инквизитор взялся за ложку с зубцами и начал загребать еду, будто лопатой. Все остальные ждали, не отрывая взгляды от зрелища, которое представлял собой явно оголодавший Чевак, пожирающий роскошное яство. Все еще жуя, с налипшими на подбородок мелкими икринками, инквизитор взмахнул ложкой, охватив широким жестом всю комнату.

— Можете меня не ждать, — невнятно произнес он с набитым ртом и щедро плеснул в стакан амасека.

606
{"b":"545139","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Закон трех отрицаний
Доктор Живаго
Счастье оптом
Изгнанные в сад: Пособие для неначинавших огородников
Парадокс растений. Скрытые опасности «здоровой» пищи: как продукты питания убивают нас, лишая здоровья, молодости и красоты
Убийство Джанни Версаче
Наедине с Боссом
Игры стихий
280 дней до вашего рождения. Репортаж о том, что вы забыли, находясь в эпицентре событий