ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Темный кристалл
365 вопросов самому себе
Попадать, так с музыкой
Речь как меч
Гении и аутсайдеры: Почему одним все, а другим ничего?
Серый
Снежная Золушка
Случай из практики. Осколки бури
Живые люди
Содержание  
A
A

В тот же миг раздался нечеловеческий вопль. Клинок психосиловой алебарды разбился, как стекло под воздействием самой высокой ноты, когда внедренная в металл пси-матрица взорвалась и разлетелась во все стороны. Клют и Чевак могли лишь предполагать, что то же самое произошло внутри шлема терминатора, ибо великан мешком осел на пол и перестал шевелиться.

Сбросив руку мертвого десантника, Чевак обратил нуль-луч, испускаемый стазисным хранилищем, на Серого Рыцаря, что возвышался над Торкуилом. Тот отшатнулся, как будто попал под ударную волну от далекого, но невероятно мощного взрыва. Он вскинул алебарду, но острое лезвие раскололось, как и у первой жертвы. Псайкер уронил древко, упал на спину прямо в коллекцию еретических реликвий, схватился руками за шлем и с воем умер.

Двое оставшихся демоноборцев быстро осознали, что находятся рядом с чем-то куда более смертоносным, чем Гессиан. Тяжело развернувшись, они оставили демонхоста, который кричал и дымился у стены пещеры, и нацелили клинки алебард на Чевака. Тот с театральной неестественностью вышагивал к ним, переступая через трупы и обломки. Серые Рыцари решили пронзить этого человечка в дурацком костюме могучими потоками призванных из варпа духовных молний. Но их силы не проявились, и это лишь дало Чеваку возможность опробовать на них свою новую игрушку. Ближайший к нему десантник просто упал на колени, схватился одной рукой за шлем, затем выгнулся, насколько позволял жесткий доспех, и повалился, будто казненный выстрелом в голову.

Последний Серый Рыцарь отбросил бесполезное древко сломанной алебарды и ухватился за последний шанс, положившись на свой опыт и мощь штурмболтера, чтобы разорвать высшего инквизитора на куски. Этот десантник тоже прижимал руку к боку шлема, но было неясно, чувствует ли он боль или же пытается связаться по воксу с кем-то в крепости Инквизиции наверху. Однако выстрелы разлетались по сторонам, поражая лишь древние артефакты рядом с Чеваком, и это говорило о страдании, испытываемом псайкером.

Вслепую стреляя в надвигающегося Чевака, Серый Рыцарь неуклюже отступал и давил по пути реликвии и проклятую археотехнику всей своей бронированной массой. Случайный огонь болтера все же задел Чевака и застал высшего инквизитора врасплох. Покачнувшись, Чевак упал назад, прижимая стазисное хранилище к себе, чтобы оно не повредилось. Луч негативного воздействия пронесся по залу-реликварию, превращая в пыль проклятые предметы и психически заряженные материалы. Но все эти небольшие вспышки распада и исчезновения были поглощены могучим взрывом позади. Часть древних варп-врат разлетелась, будто сверхновая, и превратилась в облако стремительно рассеивающейся пыли. Чевак ухватился за качающееся хранилище второй рукой и остановил его.

Облако развеянной призрачной кости осело на пол реликвария, и Чевак повернулся к застывшему в ужасе Клюту, который все еще прижимался спиной к обелиску. Четверть всего портала исчезла. Недоставало сегмента, который соединял верх и выпуклый отросток слева, где раньше была спиральная трещина.

— Упс, — только и сказал Чевак.

Оба инквизитора повернулись к последнему Серому Рыцарю, который, спотыкаясь, отступал к полностью открытой переборке. Больно было смотреть, как один из лучших воинов человечества унижается подобным образом. Клют и Чевак наблюдали, как могучий Адептус Астартес пытается уйти, крича от боли. Движения становились все медленнее, и наконец он замер и почти сразу же повалился вперед, так что по всей пещере эхом отдался тяжелый грохот адамантия. Все рыцари-псайкеры были мертвы, но крики не утихали. Клют кинулся через зал к высшему инквизитору.

— Чевак! — крикнул он, рухнул рядом с ним и захлопнул дверцу стазисного хранилища. Крики продолжались. Клют развернулся и бросился в направлении звука, а Чевак тем временем медленно поднялся на ноги. Рядом с ним лежал Саул Торкуил. Реликтор выглядел как сплошное месиво. Доспехи были расколоты, рассечены, покрыты вмятинами, мокры от крови и гидравлической смазки. Сервосбруя выглядела не лучше — кошмарное месиво искрящихся обрубков и сломанных инструментов. На правой, живой руке, которую он прижимал к изуродованной груди, не было кисти. Руки прикрывали самую страшную рану, зияющую дыра в сросшихся ребрах, в которой виднелось рассеченное сердце. Будто упырь над могилой, Чевак наблюдал, как бьется второе сердце Торкуила, поддерживая в нем жизнь. Взгляд технодесантника встретился с взглядом инквизитора. Корка запекшейся крови, покрывающей эбеновое лицо, треснула, когда космический десантник заговорил.

— Спасибо, — мрачно поблагодарил он. Высший инквизитор сначала не понял, но тела терминаторов Серых Рыцарей говорили сами за себя. Чевак победил заклятых врагов Торкуила и спас тому жизнь. Но триумфальная эйфория уже угасала. Настроения для поздравлений не было, и Чевак ограничился таким же невеселым кивком.

Клют уже добрался до Эпифани. Сверху спустился «Отец», прятавшийся под потолком, и завис над кучей больших ящиков рядом со сломанным паутинным порталом. Варповидица вползла в один из контейнеров, сжалась там и кричала в темноте. Клют открыл скрипучую крышку и увидел, что девушка лихорадочно шарит по дну ящика. Инквизитор осторожно взял ее за руку. Она походила на маленького ребенка, прячущегося от чудищ. Вытащив ее на свет, он увидел, что лицо и тело девушки запятнаны густой темной кровью, хлынувшей из носа и ушей. Она пропитала одежду и волосы, на щеках остались полосы от кровавых слез. Инквизитор сел и притянул ее к себе, обнимая, как отец. В красных глазах прорицательницы не было мыслей, она все заходилась непрекращающимся криком. Не выпуская ее, Клют зашарил в медицинской сумке в поисках мощного успокоительного. Найдя лекарство, он немедленно его вколол.

Сложно было представить, какую боль испытывала варповидица. Инквизитор видел, какое воздействие эксперимент Чевака оказал на могучих Серых Рыцарей. Когда сила, скрывавшаяся в стазисном хранилище, изливалась на них со столь близкого расстояния, у псайкеров не было ни единого шанса. Невероятно интенсивное поле псионической пустоты распространилось по всему реликварию и обожгло души даже псайкера и порождения имматериума, которые не находились под прямым излучением парии.

Эпифани все кричала, и Клют понял, что успокоительным тут не помочь. Тут он заметил, что именно она искала на дне ящика — табакерку, на которой она сидела и не могла ее найти, будучи не в себе. Клют нагнулся, подобрал маленькую коробочку, откинул крышку, окунул кончик пальца в кристаллический порошок цвета нефрита и покачал головой. Варповидица не воспринимала никаких уговоров, а из ее ноздрей все еще текла густая кровь. Оттянув окровавленную губу девушки пальцем, он начал втирать психический наркотик ей в десны. В обычных обстоятельствах Клют бы никогда такого не сделал, но он был не только инквизитором, но и врачом, и профессионализм позволил ему преодолеть стеснение. Он не многое знал о медицине псайканы, но это было все, что он мог придумать.

Эффект оказался почти мгновенным: психоактивные свойства «призрака» смягчили урон, нанесенный ее псайкерской сущности тем, что жило в стазисном хранилище. Крики прекратились, дух варповодицы успокоился, и лекарству наконец удалось лишить ее сознания. Клют проверил пульс и дыхание и, удовлетворенный, положил ее на пол.

Из-под челюсти «Отца» пополз пергамент. Клют встал, оторвал исписанный кусок и вгляделся в пустые глазницы сервочерепа. Этот удлиненный череп, паривший с пристыженным видом, когда-то принадлежал Фалангасту, мистику и настоящему отцу Эпифани.

— Она выживет. Я так думаю, — заверил инквизитор фамильяра. — Присматривай за ней, — наказал он дрону, прежде чем пойти к Гессиану.

По пути он прошел мимо стюарда-сержанта Рурка и жалких остатков савларских штрафников — двух выживших в бойне хемопсов. Теперь, когда битвы закончилась, гвардейцы занялись мародерством и снимали с тел павших товарищей все, что на них было ценного и полезного. Двое бандитов посмотрели на Клюта из-за газовых масок. Первый — бритый наголо широкоплечий громила, который по большей части состоял из шрамов, а второй, вернее вторая, — женщина с кислым лицом в защитных очках, на которых был установлен разбитый целеуказатель, видимо, дорогой как память. Оба увешаны собранным оружием — лазкарабинами, дробовиками и автовинтовками, свисающими с плеч.

646
{"b":"545139","o":1}