ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Доктор Евгений Божьев советует. Как самому вылечить суставы
Чертов нахал
Тот еще космонавт!
Легенды «Вымпела». Разведка специального назначения
М. Ю. Лермонтов Лирика. Избранное. Анализ текста. Литературная критика. Сочинения
Правила кухни: библия общепита. Идеальная модель ресторанного бизнеса. Книга 1: Теория
Правила ведения боя. #победитьрак
Безумие белых ночей
Безгрешность

Фредерик (пожимая плечами). Да.

Люсьен (кричит ему). Вы не заснёте!

Фредерик (поворачиваясь). Куда вы клоните, в конце концов? Что вы хотите?

Люсьен (ласково). Хочу смотреть на вас, наблюдать, как вам больно. Мне лучше от этого.

Фредерик. Смотрите. Но человек, который мучается, разве это красиво?

Люсьен. Нет. Это ужасно, неприлично. Но собственное отражение в зеркале — ещё хуже. Потому что я, я смотрю на себя в зеркало ночи напролёт… с ухмылкой утопленника, глазами идиота. Я видел, как дрожит мой подбородок, я ждал, как охотник в засаде, часами, что эта голова для оплеух, эта голова рогоносца примется плакать. Приятно, что теперь это, наконец-то, другой!

Фредерик. Взгляните на меня! Я не стану глазеть на себя в зеркало. Я человек завтрашнего дня, хорошо ли — плохо ли, я буду жить.

Люсьен (ухмыляясь). Хороший молодой человек!

Фредерик. Я буду работать. Я женюсь на Улии. Мне нужно перекрасить весь дом, посадить сад, напились дров на зиму.

Люсьен (откровением за откровенье). А я, представьте, стал заниматься гимнастикой. Да, пришла в голову мысль. Всё, думаю, с тобой случилось только оттого, что ты худой и прямо не держишься. Всё это, думал, по причине отсутствия выпуклостей на груди и руках, которые и делают настоящего мужчину. Нет мускулов — не будет и женщин. Всё становилось просто… наконец-то! Короче, я оправился на покорение выпуклостей. Купил книжку, двенадцать франков. Секреты достаются практически даром! И каждое утро, встав в трусах перед открытым окном — более рогоносец, чем когда бы то ни было, я принялся за шведскую гимнастику. (Принимаясь делать гимнастику.) Один, два, три, четыре! Один, два… (Прекращает, уже без сил.) И что же вы думаете? Всё это враки, нужно очень много времени, чтобы эти выпуклости, наконец, появились. И потом… хорошо приглядевшись к физиономии профессора на обложке, вы приходите к выводу, что, несмотря на его атлетическое сложение, он тоже, должно быть, рогоносец. Совет! Начинайте сразу с красного вина. Значительно быстрее добиваешься лучших результатов. (Наливая себе, пьёт и предлагает Фредерику.) Вам налить?

Фредерик. Нет.

Люсьен. Как будет угодно! Но у рогоносцев с достоинством есть только одно преимущество — они страдают вдвойне. И потом, какой смысл в рогоносце с достоинством? Существуют ли благородные раковые больные, элегантно заражённые чумой? Нужно согнуться в коликах, выхаркать, как можно быстрее сопли и лёгкие, кричать, когда невыносимо терпеть боль, жаловаться, надоедать всем подряд. Нужно быть рогоносцем безобразным, настоящим трусом, уродливым перед лицом Всевышнего, чтобы его научить! Знаете ли, что я в первый день сделал? Во время ужина я упал со стула и оставался лежать на полу, чтобы все подумали, что я умер. Не за чем. Чтобы им просто стало страшно, чтобы что-нибудь да произошло. Они смачивали мне виски уксусом, старались разомкнуть мне зубы при помощи чайной ложки. Я слышал, как они хлопотали, лезли из кожи, а я спокойно дышал… я не был мёртв, я был попросту рогоносцем. И мне хотелось поступить ещё сильнее. Снять штаны, обоссать стены, замазать лицо углём, разгуливать по улицам с большим бумажным носом, чтобы люди говорили: «Что делает этот молодой человек с картонным лицом?» Он ничего не делает, он — рогоносец. Это нос рогоносца! Фредерик. Замолчите!

Люсьен. Я вас беспокою? Господин хочет страдать в своё удовольствие, страдать благородно? Мсье хочет быть рогоносцем в одиночестве?

Уродливые рогоносцы, рогоносцы низкие — это не его круг знакомств? Мсье — рогоносец особенный? И, тем не менее, мы братья, сударь, мы пригубили от одной чаши. И, так как нас никто не целует, нужно, чтобы мы целовались вместе.

Люсьен хочет его по-шутовски поцеловать; Фредерик его отталкивает.

Фредерик. Оставьте меня! Вы пьяны. От вас вином несёт.

Люсьен. От меня, может быть, и несёт вином, но пьяный… в пять часов пополудни? Увы, молодой человек! Это, как выпуклости… требуется много времени, чтобы такое случилось. Всё долго! Нет, я буду пьян только вечером, когда уже точно говорить ничего не буду, когда я стану приличным. (Декламируя.) Граф запирался каждый вечер в библиотеке, а графиня поздно ночью слышала, как он поднимался по лестнице нетвёрдой походкой. (После короткой паузы.) Но каждый вечер наверху, в комнате графини меня ждёт некоторое разочарование.

Фредерик (после паузы). Я не буду жевать мою боль, как собака блевотину, пусть кровь выйдет один раз — и всё. Инфантильный мир, куда вы вдвоём меня затянули — не мой мир. Ни мой Отец, ни моя Мать, никто из моих соседей никогда не уделил столько внимания своей боли… а их дети, между прочим, тоже умирали от неизвестных болезней, и жёны тоже оставляли мужей. Просто у них было ещё, чем заняться помимо жалобы.

Люсьен. Счастливая деревенская озабоченность!

Мать (входя). Улия встала. Дорога её немного утомит, но она, тем не менее, предпочитает уехать сегодня же вечером. Она, как и я, у неё одна мысль, оставить эти места, как можно быстрее.

Люсьен. Однако тут летом приятно!

Мать (не обращая внимания на Люсьена). Ты готов?

Фредерик. Да, мама.

Мать. Я позову тебя, чтобы помочь Улии спуститься. Я сварю ей кофе. (Она идёт на кухню.)

Отец (вернувшись, глядя, как Мать идёт на кухню). С тех пор, как она навела порядок в моих шкафах, она на меня больше не смотрит. Не знаю уж, что она там разыскала… (Подходя к Люсьену и Фредерику.) Слушаю я вас, дети мои, и не понимаю! Вы тут себя мучаете, бьётесь. А мне жизнь и любовь всегда казались значительно проще. Однако не нужно дуМать, что я не любил. Когда мне было двадцать лет, у меня уже были три любовницы. Коллега по регистратуре, пленительная блондинка, которую я раскатывал на все цвета радуги, горничная из ресторана, где я столовался, и девушка из лучшей семьи в городе. Последнюю я узнал девственницей, мон шер, и она принимала меня у себя ночью в двух шагах от комнаты родителей. Жи. Пе. Простите, я даю вам только её инициалы. Эта женщина потом вышла замуж за ответственного чиновника.

Люсьен. Я её знал, она была горбата.

Отец (обиженно). Едва. Лёгкая деформация, которая не уменьшала её шарма.

Люсьен. Она была страшная!

Отец. У неё был крупный нос, согласен. Но глаза прекрасные. (Придвигаясь.) И потом, между мужчинами будет сказано, чёрт побери! Я был тот ещё молодец… горб, нос — знаете, только оказался в постели… (Делая другое движение рукой, на этот раз благородное.) Осторожно! Галантность и вежливость исключительные. Я всегда уважал женщину. Но не более. Женщина никогда не могла заставить меня отказаться от бильярда и товарищей. Я так устроил, чтобы никогда не страдать! Кстати, у меня был принцип. Уходить всегда первым. Мои связи никогда не длились больше трёх месяцев! Как только подходил срок, я был безжалостным. И я видел таких, которые ревели, как животные, бегали за мной по пятам на улице нагишом. Мольбы, угрозы, я ничего не слышал — ничего не видел. Однажды, крепкая брюнетка, портниха у Каора — некая Юнона, мон шер, груди во такие! Я на пороге, она — прыг на кухню и за бутылку с хлоркой! «Сделаешь шаг — выпью!» Я вышел.

Люсьен. Она выпила?

Отец. Уверен. Я встретил её тремя неделями позже, мне показалось, что она похудела. Ну, так что ж! Всё улаживается! Она вышла замуж за жандарма. Теперь у неё взрослый сын парикмахером. Что вы думаете это такое, жизнь? Главное, чтоб не надули!

Люсьен. А, если больно?

Отец (кричит, искренне). Но это не больно! Тут-то я вас никак и не пойму!

Мать (появляется с чашкой в руке). Вот. Я отнесу ей наверх кофе, и мы отправимся.

15
{"b":"545151","o":1}