ЛитМир - Электронная Библиотека

Жаннетта (рвёт телеграмму, не читая). Я заранее знаю, что в ней.

Фредерик. Вы, впрочем, правы. Разве меня это касается? Я знаю вас все лишь с сегодняшнего утра и через час уеду.

Жаннетта. А через месяц вы женитесь на моей сестре.

Фредерик. Да. (Они смотрят друг на друга.)

Жаннетта (после паузы). Это телеграмма от моего любовника.

Фредерик. Человек, который шёл за нами сегодня в лесу?

Жаннетта. Вы его видели? Нет, тот бедолага не позволил бы себе мне написать. Он вообще, наверное, писать не умеет. Это другой, который думает, что у него есть права. Другой, к нему я прихожу каждый вечер.

Фредерик. Он вам пишет потому, что сегодня вечером вас не увидит.

Жаннетта. Ни сегодня вечером, ни вообще никогда. Я велела отнести ему утром записку, что я его больше никогда не увижу.

Пауза. Фредерик с усилием спрашивает.

Фредерик. Почему вы его бросаете?

Жаннетта. Потому что я его не люблю. Потому что мне вдруг с ним быть стыдно.

Фредерик. А вчера?

Жаннетта. Вчера мне было всё равно. Всё мне вчера было всё равно… иметь любовника, как он, бегать с голыми ногами в рваной юбке, быть некрасивой.

Фредерик. Вы не некрасивая.

Жаннетта. Я — некрасивая. Улия красивее меня. Улия чистая, а я знаю, чего стою. Тот, кто за нами шёл, тоже был моим любовником, я и его не люблю. С пятнадцати лет у меня были и другие любовники, и я их тоже не любила.

Фредерик. Зачем вы специально себя мараете?

Жаннетта. Чтобы вы меня ненавидели, чтобы вы уехали сегодня, ненавидя меня, чтобы вы женились на Улии, меня ненавидя.

Фредерик. Вы прекрасно знаете, что я не смогу.

Жаннетта (нежно). И затем тоже, чтобы вы никогда не смогли забыть, как я вам в темноте мой стыд высказывала.

Фредерик (после паузы). Нехорошо говорить всё время нарочно.

Жаннетта. У меня есть только вечер, даже не вечер, один час, даже теперь меньше часа, а потом, всё остальное время, чтобы молчать.

Фредерик. Зачем так говорить, если мы ничего не можем?

Жаннетта. Завтра — ничего… нет, ничто — на всю жизнь, но в течение часа, если те женщины нам позволят, ещё кое-то возможно. Час — это долго, когда только он и остался.

Фредерик. Что мы можем?

Жаннетта. Высказать своё невезение. Ничтожное чёрное невезение нас обоих, так как потом нужно будет замолчать навсегда. Сказать себе хорошенько, что это так глупо — обмануться всего на один день, ошибиться на одну только минуту, и — навсегда.

Фредерик (кричит). Но ещё утром я любил Улию!

Жаннетта. Да, и вы, несомненно, любите её до сих пор. И вы уедете с ней очень скоро, в любом случае. И будете принадлежать ей всю жизнь. Я позволяю себе это говорить, потому что она богаче меня.

Фредерик. Улия — хорошая, нельзя, чтобы ей было больно.

Жаннетта. Я это знаю. Я также знаю, что моя печаль слишком новая, она столько не весит. И воспоминание обо мне должно поблекнуть со временем, как старая фотография. Я знаю, что однажды вы не сможете в точности вспомнить мои глаза — вы так мало на них смотрели, и потом, в другой день, в день рождения первого сына Улии или в его крестины — сможете окончательно их позабыть.

Фредерик (глухо кричит). Нет.

Жаннетта. Да. Вот почему я позволяю себе всё это сказать. Я говорю, как те, которые должны умереть. И не во имя достойной цели, а со стыдом, впрочем, не слишком жалуясь.

Фредерик. Да, я скоро уеду с Улией и женюсь на ней. Но я вас никогда не забуду. (Пауза.)

Жаннетта (спокойно, с закрытыми глазами). Нужно, как это делают нищим, сказать вам спасибо, не так ли? (Ещё пауза.)

Фредерик. Это смятение, эта тревога, которая нами сегодня овладела, должно быть, не любовь, это невозможно… но я теперь никогда не смогу стереть их из памяти.

Жаннетта (стиснув зубы). А я смогу. Завтра же. Клянусь вам!

Фредерик. Вы сможете?

Жаннетта. Нужно, чтобы смогла! Очень нужно, чтобы я вырвала эту боль — тут же, как звери выдирают зубами колючку из лапы. Я не хочу любить с пустыми объятьями. Я не хочу любить одного, обнимая другого.

Фредерик. Но мы не любим друг друга! Мы даже не знаем друг друга!

Жаннетта (кивает головой). Правда, я, должно быть, вас не люблю, я вас слишком сильно ненавижу. Зачем вы явились сюда? Не могли жениться на вашей Улии там, чтобы я об этом не знала? Вчера я смеялась, вчера у меня был любовник, и я не была уверена, люблю ли я его или нет, и мне это было безразлично. Он говорил мне, что любит, и вчера меня это ещё развлекало.

Фредерик. Почему вы ему написали, что бросаете его сегодня вечером?

Жаннетта. Просто так. Чтобы быть свободной, когда буду с вами прощаться. И если бы я смогла оставить также других, тех, которые были прежде, и стереть с себя следы их рук, я бы и это сделала.

Отец (ворочаясь в кресле, вздыхает во сне). Да, конечно, не я плачу!

Фредерик (невольно улыбаясь). Что ему снится?

Жаннетта (тоже улыбаясь). Не знаю. Может быть, свадебный ужин… Бедный папа! Когда Люсьен тоже уедет, мы останемся вдвоём. Странная парочка!

Они подходят, чтобы рассмотреть отца.

Фредерик (нежно). Я прошу у вас прощения.

Жаннетта (улыбаясь). За что? Вы уже попросили у меня сегодня утром прощения ни за что, во время истории с курицей… В конце концов, всё это справедливо. Противоположное было б ужасно. Улия — настоящая женщина, а не я. Вы любите её уже долго, а меня только с сегодняшнего утра, да в этом и нельзя быть слишком уверенным. Я сумасшедшая, что об этом заговорила. Истории, как наша, должны случаться каждый день, однако, люди удовлетворяются лишь тяжёлым вздохом, думая: «Как жаль, что это так поздно!», а потом смотрят на себя странными глазами в течение долгих лет. Это вводит в семьи тайну…

Слышно, как Люсьен свистит во дворе. Он появляется за их спиной.

Люсьен. Ну что, дети? Смотрите, как папа посапывает? (Подходя.) По вам не бежит дрожь, когда вы видите этот труп с разинутым ртом? Какой у него удивлённый вид! Ах вот, мол, что такое жизнь? Нужно было предупредить заранее! Слишком поздно, дорогой друг, слишком поздно. Спите. Получите гонорар смерти. Только не храпеть, иначе я засвищу, мне нравятся скромные покойники. (Глядя на них.) Вы не слишком скучаете вдвоём, одни? (Бросив взгляд на женщин, которые ходят по освещённой кухне.) Посмотрите на них, муравьи! И вот оно трёт, прибирает там, на кухне, им кажется, что они держат истину, как ручку кастрюли, и сомнений у них никаких! Они обе нас ненавидят, зная, что грязь наша только увеличится, начиная с завтрашнего дня, а они, может, и поезд пропустят из-за этого — не важно, главное, чтобы не сказали, что кухня осталась немытой… Каждый хранит свою честь там, где может, не правда ли? Куда ты засунешь свою, Жантон? (Пауза. Ему не отвечают, он наливает себе стакан вина.) Обожаю домашних хозяек! Это образ смерти. Как забавны, глядя со стороны, эти несчастные, они трут неустанно один и тот же уголок день за днём в течение всей жизни, но каждый вечер их побеждает одна и та же пыль… А сама хозяйка стирается, усыхает, морщится, портится, искривляется и однажды вечером падает после очередной уборки без сил… Однако в тот же уголок, который не двинулся с места (не глупо ли!) на следующий день садится новый слой пыли. В этот раз наверняка. (Потягиваясь, зевает, опять пьёт.) Верно и то, что если бы они ничего не делали, то чем бы им было заняться? Любовью? (Поднимается.) Все не могут заниматься любовью, это было бы несерьёзно. Не правда ли, дорогой зять? (Слышно, как Люсьен усмехается в тени, и больше его не видно. Уходя в сад, он свистит вызов дежурных сержантов.)

7
{"b":"545151","o":1}