ЛитМир - Электронная Библиотека

После смерти Карла его империя распалась, и в результате многочисленных делений и слияний на ее месте сформировались три крупных региона: Франция на западе, Священная Римская империя германской нации на востоке и герцогство Лотарингия посредине. На протяжении столетий после смерти Карла Великого Низинные Земли официально находились под властью германского императора. На фризском севере возникло, как выражаются историки, «общество вражды», управлявшееся вечно несогласными друг с другом вождями и богатыми крестьянами. Дренте и центр страны оказались под властью епископа Утрехта. Гелдерланд был герцогством — Гелре, как и Брабант, расположенный к югу от него. Герцог Брабанта со временем обрел очень сильные позиции; резиденцию он имел в Брюсселе, а земли его простирались от Бетюве через бельгийский Брабант и Лимбург почти до современной французской границы.

Для крупных европейских держав северное побережье со всеми его заводями, островами и притоками рек продолжало оставаться практически недоступным как с политической, так и с военной точки зрения. Менталитет местного населения можно было бы сравнить с менталитетом современных финнов: некая гражданская гордость, которая зиждется на том обстоятельстве, что им удается выживать в такой стране и в таком климате, которые вряд ли смогут показаться привлекательными для других. «Это свободный народ, который не признает над собой власти господина, — писал в 1230 году монах Бартоломеус Англикус в одной из своих самых ранних заметок о фризах, — поэтому они отвергают рыцарское звание и не допускают появления рыцарей в своей среде».

Однако нашелся грозный враг, который стал терроризировать эти земли. Он пришел не с юга, а с севера; не пешим или конным, а на легких судах невиданной формы и с исключительными мореходными качествами; не как регулярная армия, а как множество жестоких, быстрых и непобедимых пиратских шаек. В смутные годы после смерти Карла Великого Низинные Земли, так лее как остальная часть Европы, почти каждый год подвергались разбойничьим нападениям скандинавских викингов. Основными их целями были монастыри и торговые города — плохо охраняемые места с большой концентрацией населения, где имелось много того, чем можно поживиться. Не так давно в строительном котловане в Зютпене были найдены свидетельства разыгравшейся в IX веке драмы: масса забитого скота, обугленное зерно, следы пожара, уничтожившего целое поселение, скелеты, кроме прочих — женщины и ребенка. Со значительной степенью уверенности можно сказать, что это результаты большой пиратской экспедиции, предпринятой викингами в 882 году. Та же судьба постигла и Дорестад, который, как свидетельствует летопись, «сгинул в крови и пожаре».

Не менее двух веков хозяйничали норманны, «северные люди», на море — еще в 1061 году они захватили Сицилию, но позже их разбойничьи походы прекратились так же неожиданно, как и начались. В конце концов и Скандинавия стала частью христианского и в значительной мере франкского мира.

Однако викинги были не только разбойниками, но и торговцами. А с другой стороны, не только викинги участвовали в пиратских набегах. В Швеции и Норвегии найдены различные надписи, которые указывают на то, что у скандинавов существовали и совсем другие отношения с их соседями по Северному морю. Вот, например, текст на браслете X века: «Мы гостили у воинов во Фрисландии и делили с ними военную добычу». На протяжении столетий до первых нападений викингов со скандинавами велась интенсивная торговля, но и в период набегов торговые контакты не прерывались. Кроме того, и сами фризы не прочь были при случае заняться грабежом: они неоднократно присоединялись к экспедициям норманнов. Известно, например, что датский король Хорих жаловался в 839 году на фризских разбойников, которые, в свою очередь, нанесли большой ущерб его владениям.

Короче говоря, норманны и фризы, несмотря на многочисленные столкновения друг с другом, принадлежали к одной и той же культуре Северного моря. Поэтому и эпоха викингов, в первую очередь для Северных Нидерландов, не стала каким-то выпадающим периодом. Взаимное влияние и смешение могли продолжаться дольше и иметь более интенсивный характер, чем часто принято полагать. И тот, кто в наши дни прибывает во Фрисландию с запада, минуя Афслёйтдейк, через Харлинген, все еще чувствует: здесь уже начинается что-то скандинавское. И в этом отношении Нидерланды являются перекрестком Европы.

Нидерланды. Каприз истории - i_004.jpg
Два судна викингов. Утрехтская Псалтырь (ок. 830 г.) 

Любая история изобилует случайностями, что справедливо и для возникновения нидерландской нации. К 1400 году в Европе насчитывалась примерно тысяча политических субъектов: королевств, герцогств, графств и городов, среди которых на северо-западе самыми важными были Фландрия и Брабант. Из лоскутного одеяла маленьких княжеств в последующие века развилась пара десятков национальных государств. Не было бы ничего удивительного, если бы территория, которая теперь называется Нидерландами, вошла в состав, ну, скажем, государства Великая Скандинавия, Бургундской империи, Испанского, а может быть, Французского королевства или Германской империи. Если бы в Мадриде или Брюсселе вопросы заключения браков или престолонаследия были решены немного по-другому, то, вероятно, никаких Нидерландов никогда бы и не существовало.

В Позднее Средневековье Низинные Земли долгое время управлялись из Дижона. Он был центром Бургундского герцогства, нового буферного государства между Францией и Священной Римской империей германской нации, которое сменявшие друг друга бургундские герцоги, используя особенности законов о престолонаследии, хитроумные брачные контракты, ссоры и интриги, сумели значительно расширить. С начала XV века территория Бургундии простиралась от залива Ваддензе до Швейцарии. Современный Бенилюкс является по сути последним остатком того Бургундского герцогства. Позже центр управления переместился в Брюссель, но поначалу это не имело особого значения. Наши края были и веками оставались не чем иным, как всего лишь северным довеском европейских держав, холодным болотистым утлом, где ничего особенно интересного найти было нельзя. Жители чувствовали себя свободно, но вообще-то они были просто брошены на произвол судьбы.

Почти незаметно начиная с XI века кое-что все же стало меняться. Северо-западом Низинных Земель, негостеприимным краем, где среди дюн и по великим рекам жило не более 20 тысяч человек, завладела династия, по сути дела, самопровозглашенных графов. Построив цепь фортов и крепостей, они смогли защитить свои владения от набегов викингов, а затем начали осушать болота. Это было выгодным занятием, поскольку вся пустующая земля принадлежала графу. В 1101 году впервые всплыло название перспективного, развивавшегося района: Голландия. Двести лет спустя у наследников этой династии уже были королевские замашки, и они построили посреди своего гаагского Бинненхофа предмет всеобщей гордости — Рыцарский зал.

Еще и теперь можно почувствовать тонкую культурную и политическую разделяющую линию между западными — морскими — провинциями и остальной частью страны. Власть утрехтских епископов по-прежнему основывалась на старой феодальной системе, землевладельцы правили крепостными и крестьянами, едва ли имевшими какое-то представление о свободе. Голландские графы, напротив, с самого начала осознали, что их подданные — купцы, а также крестьяне, многие из которых осваивали новые земли, — не крепостные, а люди, у которых имелась свобода выбора и которые могли пойти своим путем. В Голландии человек был открыт морю и всему новому, что приходило издалека. В восточных — песчаных — районах (в Утрехте, Гелдерланде и Оверэйсселе) люди оставались более робкими, осторожными и послушными власти.

История последовавших затем веков носила в основном местный характер, но от нее, образно говоря, летели искры. В период с 1100 по 1500 год хроники описывают лишь долгую череду дворянских ссор, акций возмездия и междоусобных столкновений. Между графами Голландии и епископами Утрехта. Между Брабантом, Кёльном и правителем Фалкенбюрха. Между графами и мятежными крестьянами из кеннемерского района дюн. Между утрехтским епископом и жителями Дренте. Между самими дворянами, которые как-то в лихой день 1296 года даже убили своего собственного графа Флориса Пятого. Фламандские крестьяне и горожане в 1302 году разгромили французское рыцарское войско — для того времени революционное событие, возвестившее начало новой эры во взаимоотношениях между дворянством и городами в Низинных Землях. В 1345 году фризам удалось отбить нападение голландцев близ Ставерена. Герцог Гелре блокировал Амстердам, а в XIV и XV веках продолжалась бесконечная борьба за власть между графами, феодалами и городами — конфликты между так называемыми партиями «крючков» и «трески».

7
{"b":"545183","o":1}