ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

У меня мелькнула мысль, что они вообще не ожидали моего прихода, хотя и не понимал почему — ведь я же ясно сказал Кэй, что вернусь рано.

— Алло! — воскликнул Биль, и его голос прозвучал не совсем естественно. — Вот, значит, и ты.

— Да, вот, значит, и я. — Но Биль, видимо, не видел ничего смешного в таком обмене приветствиями. Лицо у него было багровым, голос хриплым. Должно быть, он много кричал на матче.

— Да, да, конечно, — продолжал он. — Где же еще ты можешь быть!

Его слова показались мне грубоватыми и не совсем уместными, но он, как видно, устал. Я перевел взгляд на Кэй, пытаясь отгадать, по-прежнему ли она сердится на меня за эту историю с чаем, но при первых же ее словах понял, что о чае она уже давно забыла.

— Гарри, — спросила она раздраженно, — где ты пропадал?

Я знал, что она спросит меня об этом, и даже приготовился сказать им обоим — так, между прочим, — что Мэрвин Майлс пригласила меня пообедать, но теперь, услыхав вопрос Кэй, понял, что никогда ничего не скажу, потому что все уже прошло и все принадлежит только мне одному, и никому больше. Воспоминание о Мэрвин Майлс было моей единственной безраздельной собственностью.

— Видишь ли, я встретил кое-кого, и мы пообедали. Я считал, что раз у тебя болит голова… я надеялся, что ты не будешь возражать.

— Конечно нет. Я совсем не возражаю.

Судя по тону Кэй, я понял, что в действительности она недовольна, но по каким-то причинам не хочет об этом говорить. Я подождал, не заговорит ли кто-нибудь из них снова, но оба они молчали, и тут я вспомнил о плите.

— Вы не почувствовали запах газа, когда вернулись домой?

— Газа? — хрипло переспросил Биль. — Какого газа?

— Ты хочешь сказать, что вы не слышали запаха в вестибюле? Кэй, это все контрольная горелка. Она опять погасла, но я отрегулировал ее.

— Да? Опять погасла? — проговорила Кэй без всякого интереса. Вообще-то она никогда не интересовалась такими вещами, но на этот раз у меня создалось впечатление, что и она и Биль хотят, чтобы я продолжал говорить.

— Ну-с, так что же мы будем делать завтра? — спросил я.

Их поведение уже начало раздражать меня. Я хотел действовать, что-то делать, двигаться, а все вокруг словно застыло.

— Если завтра будет хорошая погода, — продолжал я, — мы можем поехать куда-нибудь на пикник. Или, если ты не хочешь ехать на пикник, мы с Билем отправимся утром в клуб играть в сквош.

— В сквош! — воскликнул Биль. — О боже мой, сквош! — Но тут в разговор вмешалась Кэй, словно мое предложение напомнило ей о чем-то.

— Гарри, — произнесла Кэй тоном, который появлялся у нее лишь в тех случаях, когда она хотела внести в разговор полную ясность. — Биль не может принять твое предложение — он должен уехать рано утром.

— Что, что? Да завтра же воскресенье.

— Дело в том, — быстро сказал Биль, — что мне сегодня вечером позвонили по поводу одного из этих радиоконтрактов. Я надеюсь вскочить в первый же утренний поезд.

— Как жаль! — Мне хотелось о многом поговорить с Билем, а я еще почти не видел его в тот день. — Неужели это такое неотложное дело?

Биль взглянул на Кэй, но она внимательно рассматривала висевшую над камином картину Иннеса. Он, видимо, ждал, что Кэй что-нибудь скажет, однако она продолжала молча смотреть на картину.

— Такова жизнь, — заметил Биль. — Сегодня здесь, а завтра там. Мне надо выспаться, чтобы не проморгать утренний поезд. Спокойной ночи, Кэй. — Было похоже, что он хочет что-то добавить, но колеблется. — Я хорошо провел время. Все оказалось чудесно.

Кэй раздраженно повела головой.

— Не употребляйте это выражение — «проморгать поезд». Вы должны говорить «поспеть на поезд». Спокойной ночи.

— Биль, мне не хочется, чтобы ты уезжал. Но пока, до утра, — до свидания. У тебя есть все, что нужно?

— Глупый вопрос, — возмутился Биль, — и ты сам это прекрасно понимаешь. Никто не имеет всего, что ему нужно, мой мальчик. Спокойной ночи.

Он остановился на пороге, улыбнулся нам, помахал рукой и тихо закрыл за собой дверь. Кэй присела на угол кушетки.

Возможно, причиной тому было мое воображение, но я не мог отделаться от мысли, что между ними что-то произошло.

— Знаешь, Кэй, мне кажется, что ты должна уговорить Биля остаться на завтра.

— Гарри, ты не мог бы дать мне немножко виски?

— Но, по-моему, ты всегда считала, что нехорошо пить вечером.

Виски, стаканы, лед и содовая стояли на столике у стены, где их обычно оставляла Элин, когда к нам приходили гости. Хотя я и видел, что Кэй действительно нужно выпить, но налил немного, так как знал, что иначе она встанет с головной болью. Кэй выглядела очень утомленной — недаром последнее время она была так занята, кроме того, ей, должно быть, действовал на нервы Биль.

— Кэй, что с тобой? У тебя трясется рука!

— Устала, вот и все. Не обращай внимания. Через минуту все пройдет. — Кэй быстро осушила стакан, что было вовсе не похоже на нее, потому что она отрицательно относилась к вину и особенно не одобряла пьющих женщин.

— Спасибо, большое спасибо, — сказала она, возвращая стакан.

— Кэй, а может, Биль получил какие-нибудь плохие известия?

— Нет.

— В таком случае, что-то произошло. Может быть, мне подняться к нему в комнату и переговорить с ним?

— Нет, нет, не нужно! — поспешно ответила Кэй. — Гарри, давай побудем минуточку здесь, тут так тихо.

Я сел рядом и взял ее руку — холодную как лед.

— Если ты сейчас пойдешь и ляжешь, я принесу тебе грелку.

— Все, что угодно, только не грелку.

— Ты всегда становишься такой, когда слишком много хлопочешь. Если у тебя ноги такие же холодные, как руки, тебе очень нужна грелка.

Кэй промолчала, и, у меня возникла еще одна мысль.

— Кэй, а может, вы с Билем поссорились из-за чего-нибудь?

— Да нет, Гарри! Сделай милость, помолчи. Так уж все получается.

— Тебе лучше лечь в постель.

— Хорошо, хорошо. Это, кажется, единственное место, куда можно вернуться. Я имею в виду постель. Смешно… — И Кэй умолкла. Эта привычка недоговаривать всегда меня раздражала.

— Что же именно смешно?

Кэй сидела с закрытыми глазами и некоторое время молчала.

— Да вот, что человек должен продолжать жить, как жил, и не может вернуться, если бы и захотел, — ответила она и, открыв глаза, взглянула на меня. Вид у нее был явно нехороший.

— Что с тобой, Кэй? Как это понимать, что ты не можешь вернуться. Куда вернуться?

— Куда угодно. Человек считает, что может вернуться, но на самом деле это невозможно. Впрочем, не будем сейчас говорить об этом. Я пойду к себе наверх и утром встану совершенно здоровой, Спокойной ночи, дорогой, Помоги мне встать.

Я взял ее за руки и помог подняться, и она наклонилась ко мне и поцеловала. Я отметил про себя, что она поступила очень великодушно.

— Кэй, мне не следовало оставлять тебя сегодня одну. Эта история с чаем… Извини меня.

— Какой чай? — удивилась она и посмотрела на меня так, словно ничего не помнила. — Не надо говорить об этом. Все это пустяки. — Она положила руки мне на плечи и притянула к себе. — Гарри…

— Да?

— Единственное, что имеет значение, — это мы с тобой.

— О Кэй! Мне так приятно это слышать!

— Нет, нет. Ничего приятного тут нет. Это правда, и довольно неприятная. Мы с тобой одни — только ты и я.

— Но я не нахожу в этом ничего неприятного.

Однако Кэй, видимо, не слышала меня и продолжала:

— Так уж у нас складывается жизнь, хотим мы этого или не хотим. Ты когда-нибудь задумывался над этим?

— Да, иногда.

— И нам нужно снисходительно относиться друг к другу.

— Да, да, конечно.

— Не говори «конечно», хотя ничего иного тут и не скажешь. Поцелуй меня на ночь. Не позволяй мне чувствовать себя одинокой.

— Что ты! Кэй, любимая, я же всегда с тобой!

Мне показалось, что она стала выглядеть немного лучше.

— Я знаю, но мне нравится слышать, когда ты говоришь так. Ну, я отправляюсь спать. Пожалуй, и тебе пора спать. Слава богу, нам предстоит спокойная неделя… Да, Гарри…

101
{"b":"545186","o":1}