ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Так вы поняли?

— Да, поняла.

— Имейте в виду, письма ваши будут храниться у меня и, если, не дай Бог, вы вздумаете сотворить нечто подобное, прикрывать не буду и передам их кому следует. А теперь идите на занятия и впредь думайте, прежде чем что–то предпринять.

Мы встали почти одновременно. Я пулей выскочила в коридор, а она продолжала стоять в раздумье. Весь день этот нелицеприятный разговор не выходил у меня из головы. На вопрос подруги: «Зачем вызывала «мамка»?» соврала, сказав, что поручила вести наглядную агитацию и проставлять оценки успеваемости. Этот инцидент заставил меня задуматься над тем, в какую ситуацию мы влипли. Внешне всё выглядело естественно и благопристойно. Нас, представительниц молодого поколения советских людей–патриоток Социалистического Отечества, готовят для выполнения тайных заданий руководства в любое время года, месяца, суток. Сегодняшний случай показал, освоив знания, приёмы и навыки тайной войны, мы должны будем весь этот боевой арсенал использовать на практике. А это значит не останавливаться перед ликвидацией тех, кто встал у тебя на пути при достижении цели. Когда идёт война, тогда другое дело, если не убьёшь его ты, убьёт он тебя, а в мирное время?

И потом профессия фельдшера, врача предполагает гуманную миссию, отвечающую всем законам любви, морали и нравственности. Воспитанная на этих принципах, я и профессию выбрала, чтобы она отвечала моей внутренней потребности — дарить людям здоровье, тепло и радость. Поняв, что изменить сейчас ничего невозможно, решила свои сомнения и тревоги закопать поглубже в душе и никогда ни при каких обстоятельствах не выпускать их наружу.

… Между тем, занятия шли своим чередом. Мы, группа медиков, кроме обязательных изучаемых предметов, углублённо штудировали полевую хирургию и четыре раза практиковали на муляжах. Это в какой–то мере меня успокаивало и вселяло надежду, что моя дальнейшая жизнь будет посвящена этой гуманнейшей профессии. Время шло, а душа моя, как птица в железной клетке, билась о стальные прутья и не могла вылететь на волю. Каждый вечер, укладываясь спать, я думала о родителях, братьях и конечно же о Нём, единственном и любимом. Он, как и прежде, стоял перед моими глазами в простом пролетарском наряде, крепкий, здоровый, с русыми вихрами и румянцем на все щёки, которые загорались ярким пламенем, особенно, когда он смущался. Я пыталась представить, что делает он в данный момент, и не могла, хотя и так было понятно, что так же, как и я, ложится спать. Даже в мыслях не могла допустить, что он может кого–то целовать и обнимать. На чём основывалась моя уверенность, не знаю, может на интуиции, но мне казалось, что, прочитав моё прощальное письмо, он понял всё правильно, и так же, как и я, любит и ждёт нашей желанной встречи. Так и засыпала с любимым, желая ему любви, терпения и доброй ночи. Не думала я тогда, что из нас готовят смертниц, которые вопреки всем законам природы должны отказаться от земных радостей, соблазнов и утех, от счастья иметь семью и детей, и положить свои молодые жизни на алтарь победы в тайной войне с врагами. Только так, сама с собой и могла я рассуждать, так как страх стать врагом народа за одно неосторожное слово заставлял держать язык за зубами даже со своей близкой подругой. Оторванность от общества, друзей, родных и близких, расплывчатое непредсказуемое будущее неизвестно в каком качестве больше пугало и угнетало, чем сумасшедшие физические и умственные нагрузки. Я старалась убедить себя в том, что любая наука, физическая закалка, приёмы и навыки, приобретённые в школе, непременно найдут своё применение в реальной жизни, а также помогут достичь поставленной цели и выжить. Такую психологическую установку сделала я для себя, и поэтому все тяготы и лишения, натаскивания и муштра не были столь тягостны и воспринимались, как нечто должное. Я поставила перед собой цель видеть во всём позитив, аккумулировать его в себе, не скулить и не ныть, даже когда зверски устала и тебе плохо, и с радостью встречать каждый пришедший день, хотя бы потому, что он приближает нашу выстраданную, желанную встречу.

Отдушина

Время шло. Наступали ранние холода. В конце октября уже появились первые заморозки. Дремучий лес, окружавший нас, сбросив свой осенний наряд, обнажил стволы и ветви, приготовился к зимней спячке. Чтобы как–то скрасить и разнообразить нашу отшельницкую жизнь, по инициативе начальника школы была создана художественная самодеятельность. Талантов разного жанра обнаружилось больше, чем достаточно. Мы с Ниной выбрали хор, в котором было двадцать девушек. Среди курсанток нашлись и хормейстеры, и танцовщицы, и мастера художественного слова. Репетиции проводились только по воскресеньям и в свободное от занятий время. По субботам после ужина демонстрировали кинофильмы преимущественно патриотического направления, такие как: «Броненосец Потёмкин», «Чапаев», «Парень из нашего города» и другие. Из киножурналов, которые пускали перед фильмами, узнавали о жизни страны, её успехах, свершениях и производственных достижениях. О том, что второй год шла вторая мировая война, узнавали только из газет, которые были в красном уголке, да от лекторов на политзанятиях. Средства массовой информации писали об этом скупо, дабы не провоцировать «дружественную» нам Германию вершить в Европе своё чёрное дело.

Между тем, приближался Всесоюзный праздник Великого Октября. Праздновали его с размахом во всех городах и сёлах, с непременным военным парадом в Москве на Красной площади. Не были исключением и мы, будущие бойцы невидимого фронта. В этот день не хотелось думать о плохом. После официальной части, где с докладом выступил начальник школы, был дан концерт художественной самодеятельности. Хор спел несколько песен о Партии, Ленине, Красной армии, а мы с Ниной дуэтом исполнили две песни: «Орлёнок» и «Над фабричной заставой». Танцевальная группа из восьми девушек исполнила два танца–хоровода на мотивы русских народных песен. После концерта начальник школы разрешил нам потанцевать под аккордеон. Наши мужчины–инструкторы и специалисты чаще танцевали со своими жёнами, а молодых парней из взвода охраны к нам не допустили, боясь «служебных романов». Вот и танцевали мы со своими подругами без особого душевного и эмоционального запала. Однако и эта разрядка дала нам возможность хоть на время почувствовать себя беззаботными милыми девчонками.

Школа икс

Два месяца пребывания в школе дали нам возможность кое–что узнать и ещё больше поставить вопросов, ответов на которые никто не знал или не хотел на них отвечать. Что же из себя представляла школа? Кому пришла в голову гениальная идея использования пионерского лагеря в «нерабочее» для отдыха пионеров время, неизвестно, но мысль действительно была ценная со всех точек зрения.

Во–первых, не теряя главного своего предназначения — оздоровления детей — использовать в зимнее время целый жилой городок со всеми инфраструктурами с пользой дела, во–вторых, кому придёт в голову мысль, что в пионерском лагере готовят разведчиц? В-третьих, удалённость лагеря от населённых пунктов гарантировала секретность этой необычной школы. Чтобы реализовать этот замысел, и выдумывать–то ничего не надо было. Жильё, система жизнеобеспечения, досуга и отдыха, светлые классы, спортивная площадка — всё это было. Осталось только завезти необходимое оборудование, да оснастить кабинеты специальными техническими средствами, литературой и плакатами, и пионерский лагерь превратился в «зимний санаторий» закрытого типа, для полсотни таинственных амазонок. Как мне показалось, что после окончания курсов, в летнее время, лагерь будет использован по прямому назначению. Снова будут отдыхать и набираться сил дети, но никому и в голову не придёт, что в этих стенах готовили разведчиц. Размещался лагерь на лесной поляне площадью не менее двадцати гектар. Высоченная, выше двух метров, ограда из досок и двух рядов колючей проволоки, делала его таинственным и недоступным для любопытных глаз. Всё хозяйство лагеря состояло их трёх жилых домов барачного типа, такой же дом для учебных классов, клуб, баня, спортзал, столовая, гараж, дом для руководства, инструкторов с семьями и обслуживающего персонала, общественный туалет и высоченная стальная мачта для поднятия флага, которую приспособили, как коротковолновую антенну. На территории лагеря также размещался плац для торжественных линеек, и спортивная площадка со всеми атрибутами, и беговая дорожка вокруг лагеря. Нужно отметить, что все бытовые и хозяйственные постройки были сооружены из брёвен, некогда произраставших в этом лесу. Все помещения и прилегающая территория содержались в надлежащем порядке, и делалось это руками пионеров, а теперь нашими. Каждую субботу до завтрака, вооружившись граблями, лопатами и мётлами, мы драили, подметали, скребли и чистили, пока не приводили свои временные жилища и вокруг них в надлежащий вид. Насидевшись в классах за ключом, настукивая морзянку, или на лекциях по теоретическим дисциплинам, физическая работа была в охотку и вносила в нашу жизнь какое–то разнообразие. Стало понятно, почему расселили нас в двухкомнатных номерах, а не колхозом, как солдат в казармах. Во–первых, так были построены комнаты, и делались номера не для нас, а для пионеров. Во–вторых, это стало полезным для нас, курсанток, потому что длительное время пребывания в изоляции от всего мира порождали в сознании курсанток различные непонимания, домыслы, слухи и небылицы, и, чтобы они не распространялись, их гасили стены. И, тем не менее, ропот, сомнения и возмущения отдельных девушек просачивались и к нам в комнату. Одной из главных причин проявлять недовольство было то, что почти все мы оказались тут не по собственной воле, а по воле случая, как брак без любви, по принципу «Стерпится — слюбится». Об этом мне сказала соседка по комнате, Зоя. Согласившись с ней в душе, я пыталась объяснить ей, что подобные высказывания нежелательны и опасны, а наша задача — выполнять все требования руководства, постигать науку, побеждать и быть полезными стране и народу. Не знаю, убедила ли я девушку или нет, но больше подобных высказываний от неё я уже не слышала. Чтобы закончить описание школы, надо добавить, что очень важным объектом лагеря было караульное помещение, которое являлось и частью контрольно–пропускного пункта. Солдаты, сержанты и командир взвода, лейтенант, являющийся начальником караула, жили обособленно и не имели права заходить на территорию «объекта». Они несли службу, питались, занимались спортом, отдыхали в ещё более ограниченном пространстве, чем мы. Однако имели и преимущество — их меняли каждую неделю. Что про нас им говорили, неизвестно, но явно в нас они видели каких–то неприкасаемых таинственных амазонок, на которых ни смотреть, ни тем более, разговаривать нельзя — это смертельно опасно. Нечто подобное происходило и с нами, конечно не без помощи соответствующей психологической обработки, поэтому и жили мы рядом, но как будто в разных измерениях. Солдат для охраны сверхсекретного объекта направляли из ближайшей воинской части внутренних войск. Обжёгшись однажды, я перестала им доверять.

31
{"b":"545202","o":1}