ЛитМир - Электронная Библиотека

Темноты в канализации было навалом: она была слева, справа и снизу. Лишь сверху, сквозь не до конца прикрытый Лапидусом люк, пробивались лучи предвечернего июньского солнца. Было пятнадцать минут девятого, то есть двадцать часов пятнадцать минут, и солнце еще не скоро должно было скрыться за горизонтом.

Замкнутого пространства тоже хватало с избытком: канализационный колодец был узким, и пока Лапидус спустился до самого низа, он уже успел почувствовать, как стены колодца начали сжиматься и сдавливать ему спину и грудь. Лапидус начал широко открывать рот, пытаясь дышать как можно глубже — воздух был тяжелым, влажным, спертым, отчетливо аммиачным и отдающим, вдобавок, гнилостным запахом фекалий. Но если не дышать глубоко, широко открывая рот, то стены колодца сожмутся так, что хрустнут и грудь, и спина, вначале грудь, потом спина, хотя, может, что и наоборот, вначале спина, потом грудь, и от Лапидуса ничего не останется, лишь дурацкая кровоточащая лепешка, несколько пуговиц, кусочки материи и все.

А гады были внизу. Лапидус их не видел, но он точно знал, что внизу его уже ждали: Манго — Манго не мог соврать, городская канализация Бурга была полна рептилий, вопрос заключался в другом — что это были за гады и насколько они были голодны.

Лапидус достиг дна колодца и внезапно увидел маленький лучик света.

Маленький, яркий, узкий лучик, светивший на расстоянии не больше метра — полутора от него.

Лапидус вступил в воду, лениво бурлившую по дну канализационной шахты, и пошел к лучику.

Воздух стал еще более тяжелым и влажным, еще более спертым и аммиачным, а от духа фекалий Лапидуса стало выворачивать наизнанку. Он сдержал тошноту и подошел вплотную к лучику.

В небольшой нише, в маленьком углублении в каменной кладке шахты стоял фонарь.

Электрический фонарь в квадратном корпусе.

Квадратная коробочка, в которой был свет.

И Лапидусу стало жутко, он присел на корточки, обхватил голову руками и завыл.

Вой эхом откатился от одной стены шахты, метнулся к другой, снова срикошетил, ударил Лапидуса в грудь, отлетел от груди и исчез в темноте.

Лапидус продолжал выть, и темнота внезапно откликнулась еще более громким воем.

Лапидус прислушался, посмотрел на фонарь и вдруг понял, что это, должно быть, все, конец, день второго июня для него подошел к концу. Его заманили в эту шахту сознательно, его вели именно сюда с самого утра, с того момента, как он сел в троллейбус, а троллейбус оказался не тем.

И потом, когда он выскочил на остановку, избежав встречи с двумя упырями, которые могли зажать его еще в троллейбусе, и после, когда он оказался в подземном переходе, где Манго — Манго спел ему странную песенку, и еще раз после, когда грянул ливень и он сел в случайную машину синего цвета, в которой была Эвелина, та самая Эвелина, которая носила большие темные очки, где ты, Эвелина, подумал Лапидус, сглатывая слезы, какой ты пакет от меня требовала, что было в том пакете, подумал Лапидус и посмотрел на Манго — Манго.

Манго — Манго крутил пальцем у виска. — Ты совсем сбрендил, Лапидус, — сказал Манго — Манго. — Если ты решил, что это уже все, то ты ошибаешься, это еще не все.

— А что делать? — спросил Лапидус, все так же сидя на корточках прямо на дне шахты.

— Идти, — сказал Манго — Манго. — Идти и не выть, помнишь? — И Манго — Манго опять пропел:

— Двадцать два очка… Двадцать два очка… И быстро падающие слова, и еще пятьдесят за те письма, что ты прочитал…!

— Ты безумен! — сказал ему Лапидус.

— Игра окончена, — с усмешкой закончил куплет Манго — Манго, — я убираюсь!

— Так что мне делать? — закричал Лапидус.

Эхо опять срикошетило и вновь исчезло в темноте. Лапидус глубоко вздохнул, встал, взял из ниши фонарь и побрел вперед, оставляя за собой канализационный колодец, по которому спустился каких–нибудь полчаса назад. Лапидус шел и считал шаги, вода под ногами воняла, с каждым шагом становилось чуть глубже, и Лапидус опять начал думать о гадах.

Луч света вырывал из темноты то кусочек левой стены, то дно шахты с мерзкой поверхностью воды, то кусочек правой стены, луч света жил какой–то своей жизнью, а Лапидус брел уже по колено в воде и думал, дойдет ли он до следующего колодца или нет.

Впереди, за стремным и темным поворотом, послышался громкий всплеск — с таким всплеском обычно падает в воду бревно.

Лапидус представил, как здоровущий аллигатор учуял Лапидуса и решил, что пора потрапезничать. То есть, поужинать. Пожрать. Пришла пора сожрать Лапидуса, подумал Лапидус.

Аллигатор плыл не спеша, аллигатор знал, что деваться Лапидусу некуда. Если даже он развернется и пойдет сейчас обратно, побредет, побежит, высоко подымая ноги и вздымая кучу брызг, то деваться ему все равно некуда — аллигатор чуть сильнее взмахнет хвостом и за каких–нибудь пару минут достигнет цели.

Вначале он просто ткнется Лапидусу в промежность и выкусит все гениталии. На сладкое. Лапидус взвоет от боли и потеряет сознание от шока. Лапидус упадет лицом в эту дурно падающую воду, а аллигатор зажмет его челюстями как бревно и утащит на дно. И Лапидус больше ничего не почувствует, потому что будет мертв. Вначале он потеряет сознание от шока, а потом захлебнется. И аллигатор спокойно потрапезничает Лапидусом, у аллигатора будет приятный ужин, а, может быть, что и завтрак — если аллигатор не сожрет Лапидуса в один присест.

Стало еще глубже, вода дошла Лапидусу по грудь, Лапидус оттолкнулся ногами от дна и попробовал плыть. Плыть было неудобно, но можно, Лапидус барахтался, сильно бил ногами, потом решил, что лучше опять брести навстречу собственной смерти.

— Дурак, — сказал ему в спину Манго — Манго, — чего это ты решил, что тебя должны сожрать?

— Ты сам говорил, что здесь аллигаторы, — обиженно ответил Лапидус, подымая фонарь повыше.

— Это не Амазонка, — рассмеялся Манго — Манго, — если они здесь и есть, то их все равно мало. По теории вероятности, ты навряд ли угодишь им на обед…

— На ужин, — сказал Лапидус.

— На ужин, — согласился Манго — Манго, — но все равно — навряд ли. Ты лучше думай, что тебе делать дальше.

— Не знаю, — сказал Лапидус.

— Не везет тебе сегодня, селянин, — ухмыльнулся Манго — Манго, — даже аллигатора встретить не можешь!

— Смеешься, — обиделся Лапидус.

— Грущу, — сказал печально Манго — Манго, — встретил раз в жизни порядочного человека, да и тот — Лапидус…

— Смеешься…. — повторил Лапидус.

— Ты зря родился, — сказал Манго — Манго, — если бы ты не родился, то ничего бы и не случилось…

— Ничего и не случалось, — так же обиженно возразил Лапидус, подымая фонарь еще выше: вода доходила ему уже до плеч.

— Никогда и ничего? — спросил Манго — Манго.

Лапидус задумался.

Наступила тишина.

Лишь шумела вода, лишь какие–то странные звуки раздавались где–то впереди и также отчетливо были слышны позади.

— Меня уволили, — сказал, подумав, Лапидус.

— Ну и что, — возразил Манго — Манго, — это с каждым бывает.

— Я один, — тем же тоном добавил Лапидус.

— Все одни, — сказал Манго — Манго.

— Я не знаю, зачем живу… — внезапно выкрикнул Лапидус.

— Ныряй, — вдруг хриплым, срывающимся голосом закричал Манго — Манго.

Лапидус набрал воздуха и нырнул. Не закрывая глаза, стараясь только не нахлебаться этой мерзкой, вонючей, канализационной воды.

Фонарь продолжал светить и под водой, Лапидус различал туманные тени, одна из которых была очень длинной и очень неприятной.

Лапидус поплыл так быстро, как только мог, тень неслась за ним, тень открыла пасть, тень отчетливо щелкала зубами.

Внезапно Лапидус почувствовал, что дальше плыть нельзя, стало мелко, дно шахты царапало грудь.

Лапидус вскочил и побежал.

Тень выскочила из воды и лязгнула челюстями.

Лапидус побежал еще быстрее, тень проворно ползла за ним.

Лапидус споткнулся и выронил фонарь.

Луч света исчез, но кромешной тьмы больше не было.

15
{"b":"545212","o":1}