ЛитМир - Электронная Библиотека

Лапидус 11

Лапидус молча смотрел на крысу.

Крыса, попискивая, смотрела на Лапидуса.

— Ты чего застрял? — нетерпеливо спросила Эвелина.

— Крыса! — кратко ответил Лапидус.

— Крыса? — переспросила Эвелина.

— Крыса! — подтвердил Лапидус и отчего–то добавил: — Большая, злобная, серая крыса!

Внезапно Эвелина начала верещать.

— Замолчи! — сказал Лапидус.

Эвелина перестала верещать, но продолжала кричать, очень пронзительно и противно.

Крыса, все так же попискивая, смотрела на Лапидуса.

— Убей ее! — сказал Лапидус.

— Как? — спросила Эвелина.

— У тебя же есть пистолет! — недовольно проговорил Лапидус.

— Я ее боюсь! — сказала Эвелина.

— Дай его мне! — сказал Лапидус.

— Ты не умеешь! — сказала Эвелина.

— Дай его мне! — сердито повторил Лапидус, понимая, что стрелять он действительно не умеет.

— Возьми! — тихо проговорила Эвелина и протянула Лапидусу свой маленький черный пистолетик.

Лапидус взял его в левую руку и переложил в правую.

— Как? — спросил он у Эвелины.

— Дурак! — сказала Эвелина. — Направь на крысу, сними с предохранителя и нажми на курок.

Крыса попискивала громче и вертела головой, но уходить с дороги не собиралась.

— А где предохранитель? — поинтересовался Лапидус.

— Найди вверху черненькую пимпочку, — велела Эвелина, — нашел?

— Нашел, — ответил Лапидус, крутя пистолетик в руках.

— Теперь нажми! Нажал?

— Нажал, — кивнул головой Лапидус.

— Направь на крысу.

Лапидус направил пистолетик на крысу.

— Прицелься, — сказала Эвелина, — ты целиться умеешь?

— Нет, — ответил Лапидус.

— Все равно прицелься, — раздраженно скомандовала Эвелина, — возьми ее на мушку!

— Что дальше? — как–то сипло спросил Лапидус.

— Стреляй! — скомандовала Эвелина.

Лапидус выстрелил. Пистолетик бабахнул и довольно громко. Крыса еще раз пискнула и исчезла в глубине чердака.

— Эх ты, мухлик, — сказала Эвелина и добавила: — Отдай обратно!

Лапидус безропотно вернул пистолетик, а потом спросил:

— А кто такой мухлик?

— Это такое ласковое прозвище, — сказала Эвелина, — уменьшительное…. От «мудак».

— Я обиделся! — обиделся Лапидус.

— И еще раз мухлик, если обиделся! — Эвелина рассмеялась и зашагала вглубь чердака, обогнав Лапидуса.

Лапидус шагал за ней, с тоской думая о том, что жизнь все больше и больше становится похожа на кучу дерьма. Еще вчера он совсем не собирался ползать по чердакам, не говоря уже о том, чтобы нырять в канализационные трубы. Или быть обоссанным на пустыре. Он хотел одного: найти работу, и — кажется — он ее нашел. Быть мухликом, как назвала его только что Эвелина. Синяя машина, в ней едет Эвелина, на ней большие темные очки…

— Что? — спросил Манго — Манго. — Понравилась песенка?

— Привязалась, — ответил Лапидус.

— Ты с кем это? — поинтересовалась Эвелина, огибая груду какого–то дурно пахнущего старья.

— Ни с кем, — ответил Лапидус.

Эвелина внезапно остановилась и сказала, не поворачиваясь к Лапидусу: — Все, вот тут и тормознем.

Лапидус огляделся. Они забрели в дальний угол чердака, на полу валялись матрацы, бетонная стена была покрыта надписями.

— Что тут? — спросил Лапидус.

— Бомжы живут, — сказала Эвелина, — и детки–конфетки, которых родители достали…

— А где они сейчас? — поинтересовался Лапидус.

— Разбежались, — устало сказала Эвелина, — как крысы! — И добавила: — Ненавижу этот город!

Лапидус сел на матрац и посмотрел на Эвелину снизу вверх. Ее юбка была в грязи и известке, ноги тоже — в известке и грязи. Пистолетик она засунула за пояс юбки.

— Хороша! — сказал Лапидус.

— Урод! — вдруг выдавила из себя Эвелина, а потом наклонилась и со всей силы ударила Лапидуса по лицу.

Лапидус упал на матрац и почувствовал, что из глаз покатились слезы.

— Ты это чего? — спросил он, сглатывая кровь. — Эвелина рассекла ему губу.

Эвелина примерилась и пнула его ногой в бок.

— Эй, — заверещал Лапидус, катясь по матрацу, — ты это чего?

Эвелина пнула его другой ногой и попала в пах. Лапидус завыл и сжался в комок. — Больно! — сказал он, опять сглатывая слезы.

— Козел! — выкрикнула Эвелина. — Мухлик! — добавила она через секунду. — Мудак!

— Ты это чего! — продолжал вопить Лапидус. — Ты меня сама во все это втянула! Я совсем и не хотел садиться к тебе в машину!

— У тебя должен был быть пакет! — сказала Эвелина, обессиленно валясь на матрац рядом с Лапидусом. — Ты его должен был отдать мне, а мне бы за это дали денег. И я бы уехала из этого сучьего города, я бы уехала навсегда, далеко–далеко…

— Куда? — поинтересовался, все еще стирая с лица кровь, Лапидус.

— Куда–нибудь, — ответила Эвелина, — хоть к черту на кулички, хоть к ебаной матери…

— Ты чего ругаешься? — удивился Лапидус.

— А что еще делать? — спросила, в свою очередь сглатывая слезы, Эвелина. — Что еще делать в этом хуевом городе?

— Да, — глубокомысленно протянул Лапидус и уставился на бетонную стену. На стене черной краской была выведена надпись: «ХОЧУ ЕБАТЬСЯ!»

— Ты не понимаешь, — сказала Эвелина, кладя голову Лапидусу на колени и все продолжая сглатывать слезы, — это ад, мы с тобой в аду, Лапидус!

Лапидус посмотрел ниже надписи про «ХОЧУ ЕБАТЬСЯ!». Там шла другая надпись:

«ДВЕ БЛИЗНЯШКИ ПО УТРУ ТРАХАЛИСЬ КАК КЕНГУРУ!»,

а еще ниже было написано:

«ДВЕ БЛИЗНЯШКИ ОДИН ЧЛЕН ОТСОСАЛИ НАСОВСЕМ!»

— Не понимаю, — сказал Лапидус.

— Чего ты не понимаешь? — спросила сквозь слезы Эвелина.

— Что тут написано не понимаю, — уточнил Лапидус, — как это: насовсем?

— Что — насовсем? — поинтересовалась Эвелина.

— Ты прочитала вот это? — спросил Лапидус и показал Эвелине на заинтересовавшую его надпись.

— Вот я и говорю, — сказала Эвелина, — здесь все — дерьмо!

— Где это — здесь? — спросил Лапидус. — На чердаке?

— В этом городе, — сказала Эвелина, — и на чердаке тоже, вот если бы у тебя был пакет, то меня бы здесь уже не было, я бы сейчас сидела в самолете и летела куда–нибудь подальше, например, в Испанию…

— Почему это в Испанию? — спросил Лапидус. — Другого места, что ли, нет…

— Да хоть в Гренландию, — сказала Эвелина, — но все равно — подальше. На самолете! Но не получилось…

— Не понимаю, — опять повторил Лапидус, — как это — насовсем?

— Все же ты настоящий мухлик! — уже нежно сказала Эвелина. — Откусили они его, и все!

— Как это? — удивился Лапидус.

— Очень просто, вкололи себе сначала какой–нибудь дряни, видишь, сколько здесь шприцев разбросано…

— Вижу, — согласился Лапидус.

— Или накурились, — продолжала Эвелина, — или нанюхались… Были здесь по утру две близняшки, сначала они трахались с каким–нибудь юным придурком, скакали, как кенгуру, а потом то ли вкололи себе, то ли накурились, то ли нанюхались, и стали у него сосать…

— Ну и что дальше? — поинтересовался Лапидус.

— Кино началось дальше, — сказала Эвелина, — сосали–сосали и дососались, остался парнишка без члена, пришлось им его положить в коробочку и похоронить…

— Боже! — сказал Лапидус. — Меня сейчас вырвет.

— Меня тоже, — проговорила Эвелина, — меня давно уже от всего этого рвет, и от тебя тоже…

— Ты же меня хотела, — сказал Лапидус, — ты меня даже чуть не трахнула!

— Чуть не считается, — сказала Эвелина, — я даже не кончила, ты что, не помнишь?

— Помню, — грустно сказал Лапидус и закрыл глаза.

Он лежал с закрытыми глазами, и ему казалось, что это уже все, конец. Он так и не выберется с этого чердака, останется на нем навсегда, умрет тут и засохнет, превратится в скелет, который рассыпется со временем на отдельные кости, рассыпется, развалится, распадется, кости, череп, ребра, как в анатомичке. «Бедный, бедный Лапидус! — думал Лапидус. — Дернуло тебя сесть не в тот троллейбус!»

19
{"b":"545212","o":1}