ЛитМир - Электронная Библиотека

— Я не меченый, — сказал тем же тихим голосом Лапидус, — это вы все придумали, я просто поехал искать работу, но сел не в тот троллейбус.

— Так не бывает, — возразил Манго — Манго, — троллейбус он просто троллейбус, а значит — ты меченый!

— Я хочу выпить! — капризно повторила Эвелина. — Я с ним тоже с утра, как сумасшедшая!

Лапидус посмотрел на Эвелину. Она достала из–под своей одежды тыквенный кувшинчик с водой, плеснула воды в каменную чашку, стоящую возле плиты, затем, тоже из–под одежды, достала кусок хлеба и кусок сыра, положила рядом с чашкой, затем отошла на пару шагов назад и начала говорить, обращаясь в сторону.

— О, Великий Бог, — говорила Эвелина, смотря куда–то в сторону. Прости меня, что давно я не заходила в это святилище, что чашка твоя для воды стояла пустой, и ни одного куска свежего хлеба никто не приносил тебе уже много–много месяцев. Но я пришла, о, самый Великий из всех Богов! Никто из них не может соперничать с тобой в могуществе, Анубис, потому что никто из них до конца не властен над смертью.

— Сколько нам еще бежать? — спросил Лапидус у Эвелины.

— Не знаю, — честно ответила та, — наверное, пока не догонят.

— Они догонят, — сказал Манго — Манго, — они всегда догоняют.

— Я хочу в туалет, — сказала Эвелина, — где здесь можно пописать?

— Вон там, — сказал Манго — Манго, — там на выходе есть закуток, найдешь?

— Там темно, — сказала Эвелина, — проводите меня.

Лапидус попытался встать с матраца.

— Лежи, — сказал ему Манго — Манго, — сама дойдет.

— Проводите меня! — повелительным тоном сказала Эвелина, и Лапидус встал с матраца.

— Ты не человек, — сказал Манго — Манго, — ты какой–то зомби, киборг, она сказала, и ты пошел…

— Пошли, — сказала Эвелина, — я очень хочу писать!

Лапидус, еле переставляя ноги, пошел вслед за Эвелиной в сторону выхода из зала.

— Не заблудитесь! — крикнул им вслед Манго — Манго.

— Не заблудимся, — отчего–то хихикнула Эвелина и поддержала за локоть зашатавшегося Лапидуса.

— Куда мы идем? — спросил Лапидус, ничего не понимая.

— Я иду писать, — сказала Эвелина, — а ты со мной, чтобы мне не было страшно!

— Возвращайтесь, — донесся до них голос Манго — Манго.

— Смотри, повелитель! — услышал Лапидус истошный крик одного из лучников. Тот самый лев, в которого попала первая стрела, стрела, пущенная его, Лапидуса, рукой, тот самый большой, самый мускулистый и красивый лев, который, казалось бы, должен уже давно быть мертвым, ведь стрела попала ему в горло и пробила артерию — Лапидус отчетливо видел, как мощной струей хлынула из этого горла кровь, так вот, этот самый лев вдруг вновь оказался на ногах, разбросал кружившихся вокруг него нубийцев–копейщиков, мощным прыжком преодолел расстояние, отделявшее его от лучников и Лапидуса, отбросил ударом лапы ближайшего к нему стрелка, и несся вперед.

— Здесь нет света, — сказала Эвелина, щелкая выключателем, у тебя есть спички?

Лапидус достал из кармана зажигалку.

— Посвети, — сказала Эвелина, — я сяду.

Лапидус щелкнул зажигалкой, светлый язычок газового пламени чуть не обжег ему лицо.

— Мухлик, — вдруг внезапно очень нежно сказала Эвелина, — какой же ты все же мухлик.

— Что мне дальше делать? — спросил Лапидус.

— Стой и свети, — сказала Эвелина.

— Тогда я увижу, — сказал Лапидус.

— Что ты увидишь? — спросила Эвелина.

— Как ты писаешь, — чуть выговорил Лапидус.

— Ну и что, — сказала Эвелина, задирая юбку и снимая трусики, что, ты никогда не видел как женщины писают?

— Не видел, — сказал Лапидус.

— Даже в детстве? — спросила Эвелина. — Что, ты в детстве никогда не подглядывал?

— Подглядывал, — смущенно сказал Лапидус.

— Ну, значит видел, — сказала Эвелина, садясь на унитаз и добавила: — Подойди ко мне ближе и дай руку…

Лапидус вновь щелкнул зажигалкой и подошел к Эвелине. Та взяла его руку в свою, и тут же Лапидус услышал, как ее струя зажурчала о фаянсовое дно унитаза.

— Ты такой милый, — сказала Эвелина, — иногда я думаю, что могла бы в тебя влюбиться!

И Лапидус услышал голос великого Бога. Где–то в самом верху раздался грохот.

— Ты меня слышишь, Лапидус? — спросил Великий Бог. Запомни этот день и час, я взял тебя под свое покровительство, отныне как бы тяжело тебе не приходилось, у тебя есть защитник, чти меня, и я помогу тебе!

— Мухлик, — опять нежно сказала Эвелина, оперлась на руку Лапидуса и встала с унитаза.

— Подожди, — сказал Лапидус, — я тоже хочу…

— Тебе посветить? — спросила Эвелина.

— Посвети, — сказал Лапидус и протянул ей зажигалку.

Эвелина щелкнула зажигалкой, и Лапидус зажурчал.

— Наверное, я бы даже вышла за тебя замуж… — сказала Эвелина.

— Когда? — внезапно спросил Лапидус.

— Никогда, — ответила Эвелина и добавила: — Я же сказала, наверное… То есть, если бы ты не сел не в тот троллейбус, и мне не пришлось подсаживать тебя в машину в эту жуткую грозу…

— То есть, никогда? — поинтересовался Лапидус, стряхивая оставшиеся капли с головки члена.

— Не в этой жизни, — тихо сказала Эвелина, а потом вдруг добавила: — Слушай, а как ты подглядывал?

— Что — подглядывал? — не понял Лапидус.

— Ну, в детстве…

— Через дырку, — так же тихо ответил Лапидус. — Было плохо видно, так что на самом деле я ничего не видел…

— А что ты хотел увидеть? — спросила Эвелина.

— Сама знаешь, — огрызнулся Лапидус.

— Вот это? — спросила Эвелина и взяла его руку.

Она взяла его руку и положила себе между ног.

Лапидус почувствовал ладонью ее мокрую щелку.

— Помоги мне, Великий Бог! — не сдержавшись, закричал Лапидус, швыряя ненужным уже луком в приближающегося льва.

И тут он увидел, как внезапно откуда–то сзади, из этого месива разъяренных львиных и людских тел, перемешавшихся в один большой клубок, появилось несколько странных тварей. Первая вцепилась льву в гриву, вторая — в горло, третья, увернувшись от лапы, хватанула его зубами за бедро, да так, что фонтаном брызнула кровь. Лев зашатался и рухнул, не добежав каких–то пары локтей до Лапидуса. Твари уже гнали остальных, лучники вновь пускали стрелы, нубийцы махали своими копьями, солнце перевалило за зенит, жара становилась нестерпимой, кровь в висках пульсировала так мощно, что — казалось — еще мгновение, и вены с артериями не выдержат, лопнут, и Лапидус истечет кровью прямо здесь, на самом краю безлюдной пустыни Нуб, на противоположном краю которой — берег Великого моря, за которым еще земли, вот только когда и как сможет он их увидеть?

— Нравится? — спросила Эвелина, обнимая Лапидуса за шею.

— Прямо здесь? — спросил Лапидус.

— Нам опять помешают, — нежно сказала Эвелина, гладя промежность Лапидуса.

— Кто? — спросил Лапидус, так и не найдя в себе сил оторвать ладонь от ее мокрой щелочки.

— Они нам опять помешают, — грустно сказала Эвелина, — но там, в другой жизни, я бы вышла за тебя замуж…

— Я устал, — внезапно проговорил Лапидус, — я так устал!

Он устал, зато охота подошла к концу, тела убитых львов валялись там, где их настигла смерть. Двое лучников погибли на месте, один истекал кровью, как истекали кровью и двое копейщиков–нубийцев. Лапидус стоял перед тем самым огромным львом, который чуть не лишил его жизни, и думал о том, что пройдет пять дней, и он опять окажется в своем дворце, рядом со жрецами и царедворцами, писцами, женами и наложницами. Распорядитель охоты приказал самым сильным лучникам начать снимать со львов шкуры. Лапидус оглянулся и вдруг увидел, что одна из тварей не исчезла, как это сделали остальные — те вдруг взяли и растаяли прямо в воздухе, после того как последний лев грохнулся на песок мертвым.

Оставшаяся же сидела неподалеку, пасть ее была открыта, ярко–красный язык, здоровенные белые клыки. Лапидусу стало не по себе, он посмотрел на небо, на ослепительный диск солнца, паривший над пустыней Нуб, и подумал, что надо бы принести жертву Великому Богу.

24
{"b":"545212","o":1}