ЛитМир - Электронная Библиотека

— Куда?

— Нет, вы посмотрите на него, — разошелся Манго — Манго, — я же ему говорю, что это не песня, а послание. А в послании никогда и ничего не бывает ясным до конца. А ему все надо знать. Что такое двадцать два, что за письма, что за слово, и кто куда уматывает. Думать надо, думать!

— Понял, — сказал Лапидус, — я буду думать.

— Селянин, — сказал Манго — Манго.

— Кто–кто? — переспросил Лапидус.

— Не кто, а ты! Это ты — селянин, то есть такой… В общем, меченый…

— Я поплыву, — сказал Лапидус.

— Плыви, — сказал ему Манго — Манго, — только спроси хоть, где тебе меня найти.

— А зачем? — удивился Лапидус.

— Надо будет, — уверенно сказал Манго — Манго, — не знаю, зачем, но надо…

— Так где мне тебя найти?

— На реке, когда плывешь вниз из города, то по правому берегу, возле леска…

— Ты мне не понадобишься, — сказал Лапидус, и оттолкнулся ногами от пола.

— Плыви, плыви, — прокричал ему вслед Манго — Манго, — только не забудь! — И он пропел в спину уплывающему Лапидусу: «Что с того, что мы с тобою меченые надписью зеленой краской «индилето»?»

Лапидус быстро выскочил из перехода и вновь начал отсчитывать ступеньки.

Тринадцать, двенадцать, одиннадцать…

Десять, девять, восемь…

Семь…

На шестой он посмотрел на небо, желая только одного: увидеть его утреннюю невообразимую июньскую голубизну. Вместо голубизны над переходом висела мрачная и черная туча, которая с мгновенья на мгновенье должна была пролиться на землю невозможным еще полчаса назад ливнем. Часы на мэрии пробили девять часов пятнадцать минут. Короткий и мелодичный отсчет каждые четверть часа.

На шестнадцатой минуте десятого из тучи хлынул дождь. Еще через несколько секунд промокший до нитки Лапидус стоял у кромки тротуара и с удивлением смотрел на притормаживающую возле него машину.

Лапидус 3

Лапидус не любил машины, каждая из них была потенциально опасна, ибо никогда нельзя было знать одного: что придет ее водителю в голову. Иногда ночами Лапидусу снился сладостный мир, в котором люди передвигались только пешком, иногда — на лошадях, но главным образом — пешком.

Но то были сны.

Сейчас же была явь. Дождь лил на самом деле, Лапидус уже был не просто промокшим до нитки, он дышал водой, он барахтался в воде, он пытался вынырнуть на поверхность, но вместо поверхности была все та же вода.

Лапидус тонул.

И притормозившая машина оказалась спасательным кругом, надувным жилетом, брошенной во время веревкой.

Дверка открылась, сквозь гул дождя до Лапидуса донеслись звуки музыки: «Приходи ко мне скорей, обними меня покрепче, убежим мы от друзей…»

Последнюю фразу перекрыл раскат июньского грома. Лапидус решился и нырнул внутрь автомобиля. Мотор сразу же взревел, и машина понеслась дальше так стремительно, что Лапидус захлопнул дверку уже на ходу. И только после этого мокрый и взъерошенный Лапидус посмотрел на водителя.

За рулем сидела женщина.

Брюнетка.

В темных очках.

С ярко накрашенными губами.

На улице лил дождь, а она была в больших темных очках — это поразило Лапидуса больше всего.

«В Бурге девять часов двадцать минут, — раздался из приемника сладкий мужской голос, — на улице льет как из ведра, мне жаль вас, жаль вас, одинокие, мокнущие прохожие, ведь мне так уютно сейчас в этой теплой и маленькой студии, я хочу…»

Лапидус так и не узнал, чего хочет сладкий мужской голос в теплой и маленькой студии, потому что женщина в темных очках выключила приемник.

Выключила приемник и добавила газу.

Машина понеслась еще быстрее, и Лапидус подумал, что он первый раз сел в машину просто так: потому что та остановилась.

Он выплыл из перехода, а в переходе он оказался потому, что ему надо было в центр.

В центр он поехал искать работу.

Но вообще–то все началось с троллейбуса, в котором ему встретилась странная парочка.

А в переходе он познакомился с еще более странным типом, который начал загадывать ему загадки.

И не надо забывать про надпись на заборе, на зеленом заборе синей краской, вот так: «INDILETO».

Хотя странный тип утверждал, что краска была не синяя. А потом начался дождь, и Лапидус промок до нитки, а когда Лапидус промок до нитки, то внезапно возле него притормозила машина, за рулем которой оказалась брюнетка в больших темных очках и с ярко накрашенными губами.

Лапидус внимательно посмотрел на женщину. И ему захотелось закричать: милая блондинка с пухлыми, чуть подкрашенными губами, сосредоточенно смотрела на дорогу сквозь лобовое стекло. И никаких очков на ней не было!

Лапидус зажмурился, а потом резко открыл глаза.

За рулем по–прежнему сидела брюнетка в больших темных очках.

Лапидус завыл.

— Пакет! — отрывисто сказала женщина, не отрывая взгляда от дороги.

Лапидус завыл еще громче.

— Где пакет? — голос женщины стал угрожающим, но потом вдруг в нем появилась какая–то томная мягкость: — Ты должен был стоять на этом перекрестке ровно в девять часов шестнадцать минут, у тебя должен быть с собою пакет. Ты должен отдать его мне. Через пять минут после того, как я заберу у тебя пакет, я должна остановить машину. Мы едем уже десять минут. Сейчас девять двадцать шесть, пакет давно должен быть у меня. Где пакет?

— Какой пакет? — каким–то необыкновенно звонким голосом спросил Лапидус.

Женщина резко затормозила и остановила машину. Затем она повернулась к Лапидусу, сняла очки и стала смотреть на Лапидуса пристально и внимательно. Затем она закурила, выдохнула дым Лапидусу в лицо и снова надела очки.

— Где пакет? — опять спросила она, вот только уже растерянным голосом.

— Я сел в троллейбус, — начал быстро–быстро говорить Лапидус, — я сел в троллейбус и поехал искать работу. В нем были двое и еще много человек. А за окном я увидел надпись. Потом троллейбус остановился…

— Пакет, — угрюмым тоном спросила женщина, — у тебя должен быть пакет, ты хочешь, чтобы я тебя обыскала?

— Не хочу, — так же быстро проговорил Лапидус.

— Тогда отдавай пакет!

— У меня нет никакого пакета, — сказал Лапидус, — у меня вообще ничего нет, даже денег.

— Если бы ты отдал мне пакет, то получил бы деньги, много денег, показать?

— Покажи, — отчего–то сказал Лапидус.

Женщина достала с заднего сиденья машины спортивную сумку серого цвета на молнии, расстегнула молнию, раскрыла сумку и сунула Лапидусу в лицо. Сумка была доверху наполнена запечатанными крест–накрест пачками.

— Как в банке, — уважительно сказал Лапидус, глядя на содержимое сумки.

— Отдавай пакет, тогда все — твои!

— Вы меня с кем–то спутали! — так же уважительно сказал Лапидус. — Обознались, наверное, под дождем. Или заехали не туда. У меня никакого пакета нет и не было. А что в нем?

Женщина закурила еще одну сигарету и облокотилась на руль.

Машина стояла, приткнувшись к обочине, дождь все еще лил как из ведра.

— Интересно, — начал рассуждать внезапно для себя самого Лапидус, — что может быть в этом пакете? Наркотики?

— Сумасшедший, — как–то грустно сказала женщина и опять сняла очки.

— Например, кокаин. Говорят, что его нюхают. Хотя я никогда не нюхал кокаина, я даже пиво редко пью…

— А что ты пьешь? — спросила женщина, повернувшись к Лапидусу.

— Чай. Иногда кофе. Люблю томатный сок, только летом.

— Почему только летом?

— Зимой я с него в туалет часто бегаю, — извиняющимся тоном сказал Лапидус.

— В этом пакете — не наркотики, — отрывисто сказала женщина.

— Значит, в этом пакете важные бумаги, — то ли вопросительным, то ли утвердительным тоном сказал Лапидус.

— Может быть, — сказала женщина, — только сейчас уже все равно.

— Почему? — искренне удивился Лапидус.

— Потому что Господь послал мне в это утро тебя. Ты что, всегда такой?

— Какой?

— Такой… Который садится не в ту машину…

4
{"b":"545212","o":1}