ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Почти человек
Фокусница
Кентийский принц
Как понять, чего хочет мужчина. 40 простых правил
Нож
Брошенная колония. Ветер гонит пепел
Becoming. Моя история
Товарищ жандарм
Монстр
Содержание  
A
A

Поток слов захлестывал с таким напором, что Миранда откачнулась.

— Кузина Ева, неужели вы забыли — папа только стрелял в этого Раймонда. И даже не ранил…

— Вот это очень жаль.

— …и они просто вышли между танцами подышать свежим воздухом. А дядя Габриэл был ревнивый. И папа стрелял в того человека, чтобы не дать дяде Габриэлу драться на дуэли из-за тети Эми. Ничего плохого в той истории не было, просто дядя Габриэл был ревнивый.

— Бедное дитя, — сказала кузина Ева, и ее глаза блеснули жалостью, точно два кинжала, — бедное наивное дитя, ты что же… ты веришь в эту сказку? Кстати, сколько тебе лет?

— Уже исполнилось восемнадцать.

— Если ты еще не понимаешь того, что я говорю, так поймешь позже, — с важностью произнесла кузина Ева. — Знание тебе пойдет на пользу. Не годится смотреть на жизнь сквозь романтические розовые очки. Когда выйдешь замуж, ты, уж во всяком случае, поймешь.

— Я уже замужем. — Едва ли не впервые Миранда почувствовала, что это дает ей преимущество. — Почти год замужем. Я сбежала из школы.

Сказала она так — и самой показалось: это неправдоподобно и никак не связано с ее, Миранды, будущим; и, однако, это важно, об этом надо заявить во всеуслышание, окружающим почему-то непременно нужно, чтобы ты была замужем, а вот сама ощущаешь только безмерную усталость, словно это болезнь, от которой, быть может, когда-нибудь все-таки излечишься.

— Стыд и срам! — с неподдельным отвращением воскликнула кузина Ева. — Будь ты моя дочка, я тебя вернула бы домой и хорошенько отшлепала.

Миранда рассмеялась. Похоже, Ева убеждена, что таким способом можно все на свете уладить. До чего она напыщенная и свирепая, до чего бестолкова и смешна.

— И к вашему сведению, я сразу бы опять сбежала, — поддразнила Миранда. — Выскочила бы из ближайшего окошка. Если сделано один раз, почему бы не сделать и во второй?

— Да, пожалуй, — сказала кузина Ева. — Надеюсь, ты вышла за состоятельного человека.

— Не очень, — сказала Миранда. — В меру.

Как будто об этом успеваешь подумать!

Кузина Ева поправила очки и придирчиво осмотрела платье Миранды, ее чемодан, ее кольца — свидетельства помолвки и свадьбы; у Евы даже ноздри вздрагивали, словно она принюхивалась к запаху богатства.

— Ну, это лучше, чем ничего, — сказала она. — Я каждый день благодарю Бога, что у меня есть кое-какие средства. Это основа основ. Хороша бы я была без гроша за душой. Что ж, теперь ты сможешь понемногу помогать родным.

Миранде вспомнилось, чтó она всегда слышала про Паррингтонов. Отчаянно жадны до денег, ничего, кроме денег, не любят и уж если сколько-нибудь заполучат, так нипочем с ними не расстанутся. Когда дело касается денег, родственные чувства у Паррингтонов не в счет.

— Мы-то бедны, — сказала Миранда, упрямо причисляя себя к отцовскому роду, а не к мужнину, — но брак с богатым не выход из положения, — прибавила она с высокомерием истинной бедности. И докончила мысленно: а если вы воображаете, что это выход, милейшая кузина, вы ровно ничего не понимаете в нашей ветви семейства.

— В вашей ветви семейства, — сказала кузина Ева, снова устрашая Миранду способностью читать чужие мысли, — никто ничего не смыслит в житейских делах, сущие младенцы. Всё на свете готовы отдать за любовь. — Она скривилась так, будто ее сейчас стошнит. — Габриэл стал бы богачом, если бы дед не лишил его наследства, но разве у Эми хватило ума выйти за него замуж, чтоб он остепенился и угодил старику? Куда там! А что Габриэл мог поделать без денег? Видели бы вы, какую жизнь он устроил своей мисс Хани — сегодня покупает ей платье от парижского портного, а завтра отдает в заклад ее серьги. Все зависело от того, как пройдут на скачках его лошади, а они скакали все хуже, и Габриэл пил все больше.

Миранда не сказала: я тоже кое-что такое видела. Она попыталась представить себе мисс Хани в платье от парижского портного. А сказала другое:

— Но дядя Габриэл так безумно любил тетю Эми, не могла она в конце концов не выйти за него, и ни при чем тут деньги.

Кузина Ева старательно поджала губы, тотчас опять оскалилась, подалась к Миранде и ухватила ее за руку повыше локтя.

— Я над одним ломаю голову, над одним без конца ломаю голову, — зашептала она. — Какая связь между тем Раймондом из Калкасье и скоропалительным браком Эми с Габриэлом и отчего, отчего она потом так скоро покончила с собой? Потому что, помяни мое слово, деточка, Эми вовсе не так уж была больна. Доктора сказали, что у нее слабые легкие, а она после этого сколько лет вела жизнь самую легкомысленную. Она покончила с собой, чтобы избежать позора, потому что ей грозило разоблачение.

Черные глазки-бусинки сверкают; лицо кузины Евы придвинулось так близко, и такая в нем одержимость, что страх берет. «Перестаньте, — хотела бы сказать Миранда. — Не троньте покойницу. Что плохого сделала вам Эми?» Но она оробела, растерялась: рассказ кузины Евы, эти ужасы и мрачные страсти словно недобрым колдовством что-то будоражат в тайниках души. Какова же развязка?

— Она была шалая, непутевая девчонка, но я к ней относилась с нежностью до самого конца, — сказала кузина Ева. — Она каким-то образом попала в беду и уже не могла выпутаться, и у меня есть все основания думать, что она покончила с собой, наглоталась лекарства, которое ей давали после кровотечения. Если не так, тогда что, спрашивается, произошло?

— Не знаю, — сказала Миранда. — Откуда же мне знать? — И прибавила, как будто этим все объяснялось: — Она была очень красивая. Очень красивая, все так говорят.

— Не все, — решительно возразила кузина Ева и покачала головой. — Вот я никогда так не считала. С ней уж чересчур носились. Эми была недурна, но с чего они взяли, что она красивая? Не понимаю. В юности она была тощенькая, потом, я считаю, слишком располнела, а в последний год опять стала совсем тощая. Но она вечно выставлялась напоказ, вот люди и глазели на нее. Верхом она ездила слишком лихо, танцевала слишком бойко, говорила слишком много, не заметить ее мог бы только слепой, глухой, и притом тупица. Не то чтобы она была криклива и вульгарна, нет, но она вела себя че-рес-чур вольно.

Кузина Ева умолкла. Перевела дух и сунула в рот мятный леденец. Миранде представилось — вот кузина Ева ораторствует с трибуны и время от времени делает передышку ради мятного леденца. Но почему она так ненавидит Эми, ведь Эми умерла, а она жива? Жить — неужели этого мало?

— И в болезни ее тоже не было ничего романтичного, — опять заговорила кузина Ева. — Хотя послушать их, так она увяла, точно лилия. А она харкала кровью — хороша романтика! Заставили бы ее как следует поберечься да потолковей ухаживали бы, когда болела, так она, может, и по сей день была бы жива. Но нет, куда там. Лежит, бывало, на диване, кутается в нарядные шали, кругом полно цветов, хочет — ест что попало, а не хочет — ничего не ест, после кровохарканья поднимется и скачет верхом или мчится на танцы, спит при закрытых окнах; и вечно толкутся гости, с утра до ночи смех да разговоры, а Эми сидит как на выставке, не приляжет, лишь бы кудри не помять. Да такая жизнь и здорового в могилу сведет. Вот я дважды была на волоске, и оба раза меня по всем правилам укладывали в больницу, и я лежала, пока не выздоровею. И я выздоравливала, — голос кузины Евы зазвучал подобно трубному гласу, — и опять принималась за работу.

«Красота проходит, характер остается», — шепнула Миранде прописная истина. Унылая перспектива; почему сильный характер так уродует человека? Заветное желание Миранды — быть сильной, но мыслимо ли на это решиться, когда видишь, какую это накладывает печать?

— У Эми был прелестный цвет лица, — говорила меж тем кузина Ева. — Совершенно прозрачная кожа и яркий румянец. Но это от туберкулеза, а разве болезнь красива? И она сама погубила свое здоровье: когда ей хотелось ехать на бал, пила лимон с солью, чтобы прекратились месячные. На этот счет у девушек было дурацкое поверье. Воображали, будто молодой человек тронет тебя за руку или даже только посмотрит — и сразу поймет, что у тебя за нездоровье. Да не все ли равно? Но девицы в те времена были чересчур застенчивые и почитали мужчин весьма искушенными и мудрыми. Я-то считаю, что мужчина никогда не поймет… нет, все это глупости.

31
{"b":"545217","o":1}