ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Согласно материалам Линдемана, до 1800 г. существовал всего один филантропический фонд; с 1801 по 1900 г. было основано только пять фондов, хотя такие лица, как Астор, Вандербильт и Рокфеллер, уже обладали огромными состояниями. С 1901 по 1905 г. было создано еще пять благотворительных фондов, в том числе Совет всеобщего обучения и Рокфеллеровский институт. С 1906 по 1910 г. было организовано.семь благотворительных фондов. Однако настоящая мода на благотворительные фонды установилась лишь после введения имущественного налога и принятия поправки к конституции относительно подоходного налога: в период 1911 — 1915 гг. было создано не менее 12 благотворительных фондов. В период высоких налогов и больших барышей, с 1916 по 1920 г., был основан 21 фонд. После того как была наглядно продемонстрирована выгодность этой системы, за десятилетие 1921—1930 гг. возникло 49 фондов. (В 1924 г. федеральный имущественный налог на состояния, превышающие 10 млн. долл., был повышен с 25 до 40%; в 1926 г. норма налога была понижена до 20%). В 30-е годы шла непрестанная возня с налогами, которые неуклонно пересматривались и понижались. Однако во многих штатах существовали свои налоговые проблемы, и даже в период понижения федеральных налогов благотворительные фонды, наряду с семейными акционерными обществами представляли собой полезное приспособление для манипуляций доходами и капиталами с целью уклонения от уплаты налогов.

Превосходным образцом достигаемого при помощи благотворительных фондов усиления промышленного и финансового могущества служит использование этих вкладов рокфеллеровскими фондами. В марте 1929 г. Джон Д. Рокфеллер младший сместил с поста председателя "Стандард ойл компани оф Индиана" Роберта У. Стюарта; когда вопрос был поставлен на голосование, Рокфеллер использовал против Стюарта все голоса, предоставляемые акциями, принадлежавшими Рокфеллеровскому фонду, Совету всеобщего обучения и другим его фондам, а также акциями семейств Харкнесс, Пратт и Уитни. Короче говоря, филантропические фонды служат для контроля над промышленностью и уклонения от уплаты налогов. Хотя богачи, учреждая благотворительные фонды, поступаются некоторой частью своего персонального дохода, они не поступаются властью.

Что касается социального могущества, предоставляемого благотворительными фондами их учредителям, то Линдеман указывает, что большинство субсидий, выплачиваемых фондами, уходит на выплату жалованья. Если контроль над средствами человека к жизни дает контроль над самим человеком, то благотворительным фондам принадлежит решающая власть над многими высокопоставленными и влиятельными особами, облеченными общественным доверием. В своей книге "Богатство и культура" Линдеман говорит:

"Благотворительные фонды не только пользуются властью и контролем над теми, кто принимает их деньги. Это влияние совершенно очевидно, даже когда руководители фондов, выплачивая субсидии, утверждают обратное. Более тонкая и гораздо более распространенная форма контроля осуществляется путем множества косвенных связей, в которых видную роль играют благотворительные фонды. Те, кто принимает деньги фондов, часто втайне резко критикуют контроль, осуществляемый фондами над ними и их программами. Те, кто живет в надежде получить от благотворительных фондов субсидии. обнаруживают большее раболепие.

В последние годы приобрел популярность новый способ распространения благотворительными фондами своего контроля: часто они субсидируют новые проекты из первоначальных капиталовложений с тем, чтобы эти деньги были использованы на организацию исследований и конференций. Во многих случаях филантропические фонды выступают в роли патронов подобных подготовительных групп. К тому времени, когда проект окончательно оформляется, становится ясно, что не будет предложено или выполнено ничего такого, что могло бы быть истолковано как попытка произвести переоценку ценностей, признанных всеми фондами. Очень мало важных культурных начинаний любого масштаба доводится до конца в этой стране, не испытав прямого или косвенного нажима философии филантропических фондов и их влияния".

Особенно ценно наблюдение Линдемана, что те, кто еще только предвкушает получение денег от благотворительных фондов, часто оказываются более раболепными, чем те, кто уже их получает. Фонды обладают такой всепроникающей утонченной властью, что и без затраты денег они могут воздействовать на умы специалистов и техников, нуждающихся в средствах для продолжения своей работы. Эти люди, надеясь, что им выпадет манна небесная в виде субсидий от фондов, сознательно или бессознательно начинают действовать во вкусе своих потенциальных благотворителей, которые таким образом пассивным путем достигают своей цели — заставить этих будущих получателей высказываться в защиту социального status quo или сохранять молчание относительно тех его сторон, против которых они в противном случае должны были бы выступить.

Этим неуловимым распространением действия субсидий филантропических фондов далеко за пределами непосредственной выплаты денег объясняется тот, на первый взгляд загадочный, факт, что многие, казалось бы, независимые, свободомыслящие ученые, исследователи и другие специалисты публично высказывают мнения, ничем не отличающиеся от образа мыслей уоллстритовских банкиров. В частной жизни эти люди могут коренным образом расходиться друг с другом в убеждениях, но их публичные высказывания так же единообразны, как писания авторов газетных передовиц. В следующей главе, посвященной образованию, будет приведен ряд выдержек из речей подобных особ; здесь же достаточно привести лишь один весьма типичный пример.

На первой странице номера "Нью-Йорк таймс" от 20 октября 1936 г. под заголовком "Хирурги говорят, что высокие налоги на богатых наносят ущерб госпиталям", были помещены высказывания д-ра Фрэнка Э. Адера из нью-йоркского Мемориального госпиталя. Д-р Адер выступил в Филадельфии на ежегодном клиническом конгрессе Американской корпорации хирургов. Суть его замечаний точно передана в заголовке; повидимому, д-ру Адеру никогда не приходило в голову, что общественный налоговый фонд мог бы сделать для госпиталей гораздо больше, чем независимые, случайные и эгоистические пожертвования богачей.

Нельзя было ожидать, чтобы рядовой читатель запомнил, что в номере от 28 апреля 1936 г. "Таймс" сообщила на первой странице, что Совет всеобщего обучения передал Мемориальному госпиталю 3 млн. долл, на строительство нового здания. В добавление к этому известию "Таймс" снова переписала хвалебную передовую, в течение многих лет сопровождавшую каждое сообщение о новых "филантропических пожертвованиях* богатых семейств.

Влияние филантропических фондов инспирирует поверхностное мышление множества людей техники и специалистов вроде д-ра Адера, которые бросаются на защиту прерогатив богачей с большей готовностью, чем сами богачи. Эти специалисты, считающие себя служителями истины, не сознают, что им следовало бы в первую очередь проявлять преданность по отношению к народу в целом, которому они обязаны своими знаниями и мастерством.

В этой главе мы выделили филантропические учреждения Рокфеллера. Однако следует уяснить, что подобный критический подход к другим фондам приведет почти во всех случаях к весьма сходному заключению. Рокфеллеровские "пожертвования", если можно их так назвать, крупнее других потому, что состояние Рокфеллера больше, и потому, что Рокфеллер имел всего одного сына, которому он мог передать свое богатство.

Но в семьях, где имеется много детей, как у Дюпонов, Вандербильтов, Меллонов и других, нет большой необходимости в широком использовании благотворительных фондов для того, чтобы избежать подоходного налога или налога на наследство, так как подлежащее обложению имущество может быть распределено между многими лицами. Характерно, что Рокфеллер младший, имеющий шесть сыновей, во время переводов своих средств в 1934 и 1936 гг. не уделил подлежащего обложению излишка своего капитала ни одному из находящихся под его контролем филантропических фондов.

108
{"b":"545227","o":1}