ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Вместе с Дэвисоном в военный совет Красного Креста входили: Корнелиус Н. Блисс младший; республиканский политический деятель Сюорд Проссер, ныне председатель исполнительного комитета "Бэнкерс траст компани" (Морган); Джон У. Дэвис, в то время заместитель генерального прокурора, ныне главный адвокат Моргана; Джон Д. Райан; Харви Д. Гибсон, ныне президент "Мэнюфекчюрерс траст компани", и Джесс X. Джонс, банкир, ныне глава "Реконстракшн файнэнс корпорейшн".

Миссия Красного Креста в Россию возглавлялась Уильямом Бойсом Томпсоном и полковником Рэймондом Роббинсом, золотоискателем с Аляски. Томпсон и Роббинс в России и Мэрфи в Италии использовали Красный Крест для военных целей Уолл-стрита способами, о которых не подозревал американский народ.

Даже теперь многие не понимают, что Красный Крест имел чисто политические функции.

Задача Мэрфи в Италии состояла в том, чтобы поднять моральное состояние после разгрома итальянцев под Капоретто. Под его руководством миссия Красного Креста осуществляла заботу о бездомных и обездоленных, чье настроение считалось опасно революционным. Томпсон и Роббинс, согласно их собственным заявлениям, действовали в России в качестве политического орудия военного министерства. Крупнейшим их достижением был подкуп достаточного количества делегатов Всероссийского демократического совещания с тем, чтобы совещание поддерживало Керенского и его программу продолжения войны. Стоимость подкупа этого собрания составила 1 млн. долл., которые Томпсон охотно заплатил. На протяжении всего своего пребывания в России Томпсон непрестанно поддерживал телеграфную связь с Ламонтом и Морроу (компаньоном Моргана), а в перерывах подготовлял почву для того, чтобы выхлопотать себе и своим друзьям горнорудные концессии от Временного правительства.

Целью Томпсона и Красного Креста было предотвратить заключение Россией сепаратного мира с Германией. Когда же русские все-таки заключили мир, новый вариант задачи Томпсона заключался в том, чтобы предотвратить возможность продажи Россией Германии военных материалов. Красный Крест помогал деньгами и продовольствием антигерманским элементам и отказывал в них прогермански настроенным и крайне радикальным элементам. Под прикрытием Красного Креста Томпсон и Роббинс занимались шпионажем, выслеживая местонахождение материалов, которые, как они подозревали, подвозились к германской границе.

Аналогичным образом действовала и комиссия Гувера, оказывавшая послевоенную "помощь" Европе. Либеральным и радикальным правительствам отказывали в продовольствии и прочем снабжении, которое посылалось в страны с реакционным режимом.

Конец войны застал финансистов-политиков все еще следующими по пятам за неудачливым Вильсоном. На мирной конференции Барух восседал рядом с Вильсоном; Ламонт, как представитель казначейства, также присутствовал на конференции и, по сообщению Уильяма Бойса Томпсона, "написал финансовую часть вильсоновского проекта Лиги наций, будучи более осведомленным относительно положения финансов за границей, чем Барни Барух" [1 С. W. Barron, They Told Barron, p. 327.]. Как явствует из другого авторитетного источника, Ламонт "был одним из тех немногих достойных восхищения экспертов, к мнению которых охотно прислушивался президент Вильсон"[3 H. Nicolson, Dwight Morrow, p. 237.]. Кстати, конфиденциальные копии Версальского договора попали в руки "Дж. П. Моргана и К°" задолго до того, как сенат Соединенных Штатов ознакомился с этим документом.

На всех послевоенных международных конференциях господствовали "Дж. П. Морган и К°", выпустившие большую часть послевоенных международных займов, включая два репарационных займа. Мировая война удвоила могущество и тех кланов, которые концентрировались вокруг этого банкирского дома, и тех, которые группировались вокруг банков Рокфеллера и Меллона.

С точки зрения богатейших семейств Америки мировая война была самым важным для увеличения их капитала событием со времени гражданской войны.

Глава пятая ПОЛИТИКА ФИНАНСОВОГО КАПИТАЛА (1920—1932 гг.)

I

Политические головорезы эпохи Гранта помимо своей воли оказались восприемниками нового промышленного общества, представлявшего несомненный прогресс в экономическом отношении. Подобными полномочиями отнюдь не располагали политические авантюристы послевоенного периода, обладавшие столь же высоким историческим призванием, как обыкновенные взломщики. Бароны грабежа 1860—1900 гг., какие бы средства они ни пускали в ход, какие бы потери и убытки они ни причинили, выполнили определенную созидательную работу. Их наследники и душеприказчики 1920—1932 гг. ограничились практикой ловкого мошенничества, без конца создавая акционерные общества и пуская в обращение огромное количество всевозможных акций и облигаций, действительная стоимость которых равнялась нулю.

В послевоенные годы грабительского разгула республиканцев — годы, которые, как следует помнить, были логическим продолжением второго четырехлетия Вильсона на посту президента, — высшая правительственная политика была настолько пронизана коррупцией, что этому патологическому явлению следует посвятить особую главу. Белый дом превратился в 1920—1932 гг. попросту в политический притон.

Даже по самым внешним признакам последующие республиканские правительства вызывали подозрение. Они отличались друг от друга только именами обитателей Белого дома. Уоррен Г. Гардинг был пьяницей, оставившим столь скандальную славу, что простой намек на нее оскорбителен для хорошего вкуса; Кальвин Кулидж просто выполнял то, что ему предписывали Эндрью У. Меллон и Дуайт У. Морроу, его опекун в политических делах; Герберт Гувер, бывший прежде продавцом и посредником при продаже сомнительных акций горнорудных компаний, получил перед войной порицание от английского суда за участие в одной афере.

"Гардинг,— сказала Алиса Лонгуорт, дочь Теодора Рузвельта, резюме которой может считаться научно точным,— не был плохим человеком. Он просто был слюнтяем" [1 A. Longworth, Crowded Hours, р. 325.]. Кулидж, по характеристике сенатора Медила Маккормика, совладельца неистовой республиканской газеты "Трибюн" (Чикаго), был обыкновенным "простофилей" 2 D. Gitfcnd, The Rise of St. Calvin, p. 124.. В бытность свою вице-президентом он был настолько непопулярен, что, став президентом, назначил государственным секретарем сенатора Фрэнка Б. Келлога, единственного человека в Вашингтоне, который к нему хорошо относился. Третьим республиканским послевоенным президентом был "жирный Кулидж", как его презрительно назвал X. Л. Менкен. Кулидж безропотно подчинялся владычеству Томаса У. Ламонта из банкирского дома Моргана, с которым он неизменно советовался по междугородному телефону, прежде чем объявить о каком-нибудь важном решении. Невежество Кулиджа в самых простых вопросах уступало только невежеству Гардинга: покойный Клинтом У. Джилберт, в течение многих лет работавший вашингтонским корреспондентом нью-йоркской газеты "Ивнинг пост", рассказывал, что, став президентом, Кулидж привел в смущение своих советчиков, сообщив им о своей уверенности, что в международной торговле товары оплачиваются золотыми слитками из расчета столько-то золота за такое-то количество товаров.

Исключительно низкий уровень умственных способностей Кулиджа ярче всего проявился в 1921 г., когда он, будучи вице-президентом, написал для женского журнала серию статей под заглавием: "Враги республики. Угрожают ли красные нашим студенткам?". Инфантильный интеллект, обнаруженный в этих писаниях, служит достаточно ярким комментарием к деятельности интриганов, заботливо пестовавших политическую карьеру Кулиджа.

При президентах 1896—1920 гг. правительство мало делало для народа и много — для финансистов. Но при трех послевоенных президентах правительство стало явно антинародной силой, гибельной, наглой и безответственной, открыто выступавшей против интересов общества.

49
{"b":"545227","o":1}