ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Ван Мэн

Избранное

ПРЕОДОЛЕТЬ ГРАНИЦЫ ВРЕМЕНИ И ПРОСТРАНСТВА

Вступительная статья

Не всякому дано вырваться из «абсурдистской пьесы», которую нередко разыгрывает жизнь. Бывший музыкант Цао Цяньли, сосланный на «перевоспитание» в деревню, садится на дряхлую клячу и поднимается в горы, подальше от бурь «культурной революции», бушующих у подножия, и там, в горных высях, возвращается к себе, своему «я», вновь становится человеком (повесть Ван Мэна «Чалый»). А Мяо Кэянь из рассказа «Грезы о море» надломился, и моря — его давней мечты, его грезы — ему уже не познать…

Сам же Ван Мэн сумел возродиться. Хотя его собственный «подъем в горы» был далеко не так прост, как у его персонажа. В литературные справочники имя этого китайского писателя стало входить лишь в 70-е годы.

Ван Мэн родился 15 октября 1934 г. в рядовой семье пекинских интеллигентов. Мать с отцом не ладили, и детство будущего писателя было далеко не безоблачным (не тех ли времен печалью и одиночеством пронизана ткань повествования в романе «Метаморфозы, или Игра в складные картинки»). Творчество для Ван Мэна — это преодоление, и уже в семилетнем возрасте он пытается изложить на бумаге впечатления от исковерканного мира тех трагических лет. В памяти навсегда остались слова, произнесенные отцом: «Твое детство оккупировано иностранной армией». Речь шла о японской интервенции 1937–1945 гг.

В то трудное время интерес к социально-политическим аспектам жизни пробудился у впечатлительного подростка рано, и уже тринадцатилетним, совсем как герой его будущей повести «Ком-привет», Ван Мэн включается в подпольную деятельность. В 1948 г. он становится членом Коммунистической партии Китая, а после освобождения столицы, в 1949 г., поступает в Центральную комсомольскую школу, ведет комсомольскую работу сначала на школьном, затем на районном уровне. Жизненный путь, казалось, был предопределен. Но в юноше зреет оратор, которому мало сотни слушателей. «Писатель, — говорил он позже, — счастливейший человек на свете, он может беседовать с тысячей, десятками, сотнями тысяч друзей».

Свой путь в творчестве Ван Мэн начал сразу с большой литературной формы — в 1953 г. он пишет роман о своем поколении «Да здравствует юность!» и заканчивает его в 1956 г. Герои Ван Мэна — школьники 1952 г., сверстники автора. «Вы пишете ясно, способны к прозе» — так отозвался о рукописи известный литературовед Шао Цюаньлинь. Однако, по совету опытного литератора, Ван Мэн не спешил с публикацией романа: произведение было посвящено «средним героям», а левацкая критика тех лет требовала от литературы совсем иного — идеального героя. Первой публикацией Ван Мэна стал в 1955 г. рассказ «Фасолинка». Начинающего автора заметили: в 1956 г. он участвует в Первом всекитайском совещании молодых писателей.

А в 1957 г. неожиданно началась кампания «борьбы с правыми элементами», и под ее дробящие удары попал сначала рассказ писателя «Зимний дождь», в котором был намечен внутренний разлад учителя с лозунгово-оптимистической действительностью, а затем рассказ «Новичок в орготделе», где критической мишенью стали бюрократические извращения внутри партии.

В 1958 г. Ван Мэн был осужден как «правый элемент», исключен из КПК и сослан на «трудовое перевоспитание». Оно в общей сложности продолжалось почти два десятилетия, сначала в окрестностях столицы, а затем в Синьцзяне (с перерывом на 1962–1963 гг., когда писателю позволили вернуться в Пекин и даже опубликовать два рассказа, но затем ему вновь закрыли путь к широкому читателю).

И лишь в 1979 г. Ван Мэн был окончательно реабилитирован и смог вернуться в Пекин. С этого времени литература становится главным делом его жизни. Правда, отвлекают многочисленные общественные и государственные обязанности: он — главный редактор литературного журнала, заместитель председателя Союза китайских писателей, член ЦК КПК, а с июня 1986 г. еще и министр культуры. На вопрос «писатель он или чиновник?» сам Ван Мэн отвечает: «Пробую сочетать… Постараюсь, чтобы на первом плане остался писатель».

Художественное творчество, как его сформулировал Ван Мэн в беседе с латышским поэтом Улдисом Берзиньшем в Москве в 1984 г., — это движение «от необходимости к свободе». Свободе познания, самоощущения, самовыражения, воображения, художественного пафоса, то есть к возможности «быть самим собой». При этом, однако, следует стремиться к согласованности внутренних импульсов с объективными потребностями общества, так чтобы индивидуальная свобода творца была введена в границы разумного, то есть чтобы свобода эта стала осознанной необходимостью, ведь подневольное подчинение необходимости, чуждой сознанию, — болезненно, противоестественно. В творчестве Ван Мэна такое понимание свободы прослеживается отчетливо.

Примечательно, что сегодняшний Ван Мэн уже угадывался в прозе Ван Мэна вчерашнего: так, узнаваемы одни и те же фабульные элементы, что повторяются из произведения в произведение: уже в первом романе возникает вальс Штрауса, который как бы продолжает звучать в «Весенних голосах»; герои отдыхают в парке на склоне холма, как и персонажи из написанного позже «Весеннего вечера»; или тополя, которые всегда «приветствуют прохожих»; змей в воздухе, которого видит герой первого романа Ян, станет концептуальным зерном рассказа «Воздушный змей и лента». Во всех произведениях Ван Мэна мы сталкиваемся с литературной аналогией — сходство образов, сюжетов, характеров, композиционных и художественных приемов замечается сразу. Кроме того, в раннем творчестве уже зреют семена совершенно новых изобразительных средств, предпосылки новых форм художественной организации материала: ассоциативный, симультанный монтаж, поток сознания, появляется психологизм. Во вполне традиционном для китайской литературы, художественно «наивном», по сегодняшней оценке самого автора, романе «Да здравствует юность!» (роман был опубликован лишь в 1979 г.) описание Первомайской демонстрации дано в двух ракурсах, глазами полярно различных героев, и становится неожиданно объемным, что приближает такое изображение к жанру психологической прозы. В ранних рассказах явственно проступает более поздняя, в 80-е годы разработанная Ван Мэном, манера тонкого психологического рисунка, обдуманной недосказанности, детализации, заменяющая привычную традиционную описательность, — в ранних произведениях все это еще только зарождается.

Два трагических десятилетия, пережитые страной, сказались не только на судьбе, но и на творчестве Ван Мэна. Этот период как бы вычеркнул двадцать лет из жизни писателя, прервалась связь времен, нарушилась логика событий, и, наверное, не случайно Ван Мэн теперь в своих произведениях пытается словно перекинуть мост через два пласта жизни — прошлое и современность. Одной из центральных идей в творчестве писателя, пережившего погромы «культурной революции», становится соединение, слияние всего разделенного временем, отторгнутого в иные пространства.

Вообще творчество Ван Мэна, не являясь прямым отражением фактов его собственной жизни, тем не менее в большой мере автобиографично. Сквозные мотивы, перекликающиеся фабульные звенья, эпизоды, в истоках которых лежит, возможно, жизненный опыт самого писателя, проходят, повторяясь, через его произведения, разделенные даже десятилетиями, не говоря уже о годах. Через весь город бредут молодые влюбленные в раннем романе, «Да здравствует юность!», и в рассказе 1982 г. «Весенний вечер», и в повести 1979 г. «Компривет». И в рассказе, и в повести герои ведут беззвучные мысленные разговоры. Персонажи разных рассказов вспоминают о посадке деревьев на горных склонах в конце 50-х годов, когда их как «правых элементов» сослали на «перевоспитание». Духовное возрождение героев часто сопровождается символическим «возвращением ушедших снов» (рассказы «Воздушный змей и лента» и «Отмирающие корни»). Ну а песни как отчетливый признак времени, как его слепок — их можно назвать одним из опознавательных знаков прозы Ван Мэна: песни китайские, советские, немецкие… И музыка: Чайковский, Бетховен, Римский-Корсаков, Шуберт…

1
{"b":"545228","o":1}