ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Моя драгоценность
Погоня
Творожные облака. Нежные пироги и сырники, чудесные начинки, волшебные блюда с творогом и не только
Я тебя отпускаю
Тени павших врагов
Ешь, пей, дыши, худей
S-T-I-K-S. Закон и порядок
Золушка в поисках доминанта
Страж Вьюги и я
Содержание  
A
A

Дни бежали чередой, месяцы слагались в годы.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Цзинъи до мелочей знает «утренний намаз» старшей сестры и глубоко чтит его (а как же иначе?), но сегодня туалет Цзинчжэнь затянулся, что ее начинает беспокоить. Цзинъи моложе сестры на три года. Она несколько ниже и чуточку пополнее. Внешность сестер совершенно различна. У Цзинъи овальное лицо (как говорили раньше: «личико словно гусиное яичко»), выпуклый лоб, небольшие глаза. Взглянув на Цзинчжэнь, вы сразу же замечаете выражение решительности и упрямства, даже некоторой жестокости, будто в ее голове зреет какой-то коварный план. От личика Цзинъи веет наивной искренностью и непосредственностью. Она относится к той породе людей, которые часто совершают необдуманные, опрометчивые поступки. Цзинъи нынче тоже провела бессонную ночь. Но причина иная — ее муж, Ни Учэн, снова не пришел домой.

Он не появлялся вот уже три дня и три ночи. Однако нынешняя ночь была для жены адской пыткой. Два месяца назад она вновь перебралась (это уже в четвертый раз за год) в западный флигелек, где жили мать и сестра. Понятно, что с собой она взяла и обоих детей: дочь Ни Пин и сынка Ни Цзао. Трехкомнатный домик она предоставила в полное распоряжение мужа — пускай живет один-одинешенек. Дети три раза в день относили отцу еду, уступавшую по своему качеству тому, что они ели сами. Таково решение Цзинъи и ее сестры. «Если ему ничего не давать, он вообще не покажет носа в доме!» — заявила одна из них. Все три женщины — мать с двумя дочерьми, — «навострив уши и широко раскрыв глаза», прислушиваются к тому, что происходит в северном доме. Их нервы напряжены до предела. Они следят за каждым звуком и шорохом, которые доносятся оттуда, за каждым движением: шелест газеты или книжных страниц, шаги, дым сигареты. Они наблюдают за ним с завидным упорством: вот, нахмурив брови, он выходит из дома, потом возвращается обратно. Особенно интересно узнать, кто к нему пришел и как хозяин принимает гостей. Чтобы было удобнее наблюдать, они в оконной бумаге проделали небольшую дырку, к которой можно приникнуть глазом. Они по очереди следят сквозь дырку за всеми действиями Ни Учэна, как ученый зоолог следит за поведением хитрого и опасного зверя, к которому боится приблизиться, или как детектив выслеживает опасного преступника. Так смотрит ребенок на бесчисленные и таинственные превращения любимой игрушки. Чтобы кто-нибудь из посторонних ненароком не догадался об их уловках, они приладили к раме белую марлю, наподобие занавески, которую опускали вниз, когда прекращали свое тайное наблюдение. С началом слежки белая марля незаметно поднималась вверх.

Подобно маме, тете и бабушке, дети тоже наблюдали через небольшое отверстие за происходящим в доме, где жил их отец, причем старшая сестра, Ни Пин, во всем старалась подражать взрослым, хотя наверняка не понимала всего происходящего в семье. В момент наблюдения, как, впрочем, до и после него, она делала скорбную рожицу или на ее личике появлялось выражение серьезной сосредоточенности, будто она поняла важность момента. Казалось, она сдерживает дыхание перед серьезной схваткой, которая вот-вот произойдет, или перед опасностью, которая подстерегает ее. Даже если ей ничто не угрожает, то все равно оттуда исходит зло. Мальчику все это казалось невероятно забавной игрой. Откинув марлю и прильнув к дырке, он неотрывно, до рези в глазах, следил за отцом, жившим отдельно, но совсем рядом. Во всем этом он видел что-то необыкновенно таинственное и, может быть, сопряженное с риском для жизни. Многое ему казалось странным и непонятным. Но очень скоро он ощутил гнетущее чувство. Всякий раз, когда он в радостном возбуждении припадал к окну, наблюдая за отцом, а потом с озорной ухмылкой оборачивался назад, он видел укоризненный и печальный взгляд сестры. И он понимал, что совершил сейчас какой-то промах.

Цзинъи не спала всю ночь, вспоминая все, что ей довелось пережить в последний раз: обман, насмешки, оскорбления. Ссоры с мужем продолжались уже около года. Два месяца назад она в третий раз «ушла» от него. «Уход» становился одним из средств борьбы, которую она вела против Ни Учэна. Она вместе с детьми уходила в западный флигель к матери и сестре. Так и на этот раз. Спустя какое-то время отец через детей передал, что хочет с ней поговорить. Сжав губы и низко наклонив голову, она с каменным лицом вошла в комнату главного дома. Ни Учэн попросил у нее прощения или сказал что-то в оправдание, чего она, впрочем, не расслышала и не запомнила, так как в этот момент произошло совершенно невероятное событие, более значительное, чем любые слова, — событие, способное растрогать любое сердце. Расточая слова извинений, муж полез рукой в карман, пошарил и вытащил овальную печать из слоновой кости с вырезанными на ней древним почерком «чжуань» именными иероглифами (Цзинъи заметила все его действия, хотя стояла с опущенной головой) и положил печать на ладонь жены. В действиях мужа она увидела неподдельную искренность и проявление сожаления.

Спустя много лет, когда Ни Цзао стал ученым-лингвистом, он узнал, что за границей бытует термин «телесный язык», представляющий собой передачу мыслей посредством чувств, не высказанных словом, то есть с помощью жестикуляции, мимики, движений тела и даже с помощью особой манеры одеваться.

Ни Учэн достал личную печать и, передавая ее жене, прибег именно к такому «телесному языку», используя всю силу его выразительности.

Сердце Цзинъи захлестнула теплая волна. Верно говорят, что порой можно растрогать даже камень. Всякое столкновение в конечном счете сводится к борьбе за экономические интересы. Цзинъи далека от всевозможных теорий, тем не менее она на своем жизненном опыте осознала смысл «материалистического учения». Борьба чувств, характеров и принципов в течение всего года, которая нередко заканчивалась «столкновением с противником», жестокий бой, который она вела с мужем из-за его «внешних связей», — все это в конечном счете упиралось в чисто экономическую проблему — проблему денег. Вот, к примеру, «внешние связи». Если бы Ни Учэн каждый месяц приносил домой достаточное количество купюр Объединенного банка или обычных денежных знаков — юаней, она стерпела бы (конечно, испытывая боль в душе, но все же стерпела) то, что муж путается с очередной девкой, простила бы ему его похождения, танцы и бордель. Она сумела бы сдержать себя, соблюсти женское достоинство. Какой смысл с ним ссориться или тем более от него «уходить». Близкие друзья ей не раз объясняли, что «внешние связи» — дело привычное для мужчины, тем более такого вертопраха и шалапута, каким был Ни Учэн, гонявшийся за модными веяниями и за всякими новшествами. Способность мужа поддерживать «внешние связи» до некоторой степени даже прибавляет популярности его супруге и дает ей в руки важный козырь, с помощью которого она держит мужа «за косу», оставляя последнее слово за собой. На сей раз она сразу же своим советчикам возразила. «Но ведь он уже два месяца не приносит в дом денег». Этот мощный аргумент свидетельствовал, что та логика, которая заключалась в словах «внешние связи», возможно, разумна, полезна и даже почетна, но она совершенно не применима к их отношениям с Ни Учэном. Понятно, что аргументацию она несколько преувеличивала: на самом деле в первый месяц муж недодал денег лишь самую малость, во второй раз он уже недодал несколько больше. Но сейчас и сама она, и все ее родные знали, что Ни Учэн — законченный мерзавец и бессовестный подлец, которому «внешние связи» противопоказаны. Все в доме испытывали негодование к человеку, которого терпеть больше невозможно.

Ни Учэн преподавал сразу в двух институтах, где, получая зарплату, ставил в соответствующей графе овальную печать, сделанную из слоновой кости с вырезанными старинным почерком именными иероглифами. Передача печати жене означала, что все права получения денег он отдает ей. Раньше Цзинъи не смела даже об этом подумать. В свое время она мечтала о муже, за которым будет как за каменной стеной. Он бы ей отдавал всю зарплату, а она выделяла бы ему некоторую сумму на карманные расходы. Цзинъи ни за что не стала бы в чем-либо его ущемлять, стерпела бы голод и холод, лишь бы приодеть мужа. Она позволила бы ему тратить деньги, как ему заблагорассудится, и даже добавила бы ему из денег, которые перешли к ней по наследству от ее родителей. Всякий раз, когда она думала об этом, на ее глаза навертывались слезы. Проблема заключалась в «правах». Она очень хотела обладать этими финансовыми правами, то есть пользоваться «правом обладателя денег». Проблема денег, как известно, всегда вырастает в проблему прав.

14
{"b":"545228","o":1}