ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Что за глупость! Плетешь невесть что! Бредни и чушь! Очнись и протри глаза! Вспомни, мы поженились по всем правилам, со сватами. Меня доставили в ваш дом, как положено, в паланкине, который несли восемь человек. Мы должны друг другу оказывать уважение, до седых волос быть вместе. Вспомни старую поговорку: «Супруги на одну ночь, а взаимная любовь на сто дней». Представляешь, сколько любви должно быть между нами! А сейчас у нас с тобой появился еще и ребенок — можно сказать, второе поколение, как ты сам признал. Как же ты после этого смеешь говорить о какой-то «современной женщине»? Эх ты! Ничего себе придумал картинку! Знаешь, где ты сможешь найти такую женщину? В борделе!.. Что до меня, то я женщина порядочная, потому что я вышла из семьи образованных людей, где чтут церемонии. Понятно, что из меня никогда не получится лиса-оборотень[76], которая творит блуд… Ты обезумел! Недаром говорят: «Горы Тайшань закрылись туманом». Раскрой очи, оглянись по сторонам! Ты говоришь, что вокруг тебя дикари, идиоты, пошляки… Значит, и наши родители, наши предки тоже идиоты?! Только ты один — цивилизованный умник! А я вот считаю, что только ты один живешь во сне и грезишь о своей Европе да загранице. Ну что ты носишься со своей заграницей! Что до твоих «мисс» и «мистеров», то этим словам я давным-давно научилась. А еще я знаю слово «гуд бай» и «сенькью вери мач». Только не люблю я их произносить вслух, потому что я китаянка. Для чего мне эти английские слова, если я все равно не еду в Англию?.. Знаешь поговорку: «Высоко дерево в тысячу чжанов, а листья падают к корням…» Вот ты ездил в свою Европу и прожил там целых два года, а потом все равно вернулся обратно. Так неужели за это время ты успел забыть свои имя и фамилию, забыл, где надо приносить жертвы и ставить таблицу предкам? Ни Учэн, я хорошо слушала тебя, и вот что я тебе скажу: образумься и не суетись! Ты — мой муж, я — твоя жена, а вот твой ребенок — плоть твоя. И как бы ты ни мудрил, все останется как есть! Вот ты толкуешь, что нет у тебя ко мне любви. Если так, то откуда же на свет появилось это дитя? И еще скажи: на чьи деньги ты учился в своей Европе?.. Наболтал ты невесть что!

Цзинъи распалялась все больше и больше. В результате… Впрочем, понятно, каков результат.

Подобные сцены заполняли всю жизнь Ни Учэна и Цзинъи, едва ли не каждый из трехсот шестидесяти пяти дней и ночей, хотя, разумеется, в их жизни происходило множество других событий — разных взлетов и падений, расхождений и соединений. Случались, например, неприятности у мужа на работе в его общественных делах, которые сейчас же отражались на доходах семьи. Произошли события у моста Лугоуцяо, пал Пекин, после чего город был переименован в Бэйцзин — Северную столицу. Появился на свет второй ребенок — Ни Цзао. Потом Цзинъи, даже не простившись, увезла одного ребенка в деревню, после чего назад в Пекин уже нагрянули все три женщины вместе. Домашняя жизнь Ни Учэна резко осложнилась, и противоречия обострились. И хотя в семье происходили разные перемены независимо от того, жили ли они вместе или порознь, иногда подолгу — чуть не по году — их ссоры, которые Цзинъи уже перестала понимать, но которые неизменно приводили ее в состояние безумия, никогда не прекращались и не могли прекратиться, даже по ночам. Впрочем, иногда Цзинъи засыпала довольно спокойно, и, если ее не будили дети, она спала до рассвета, но, проснувшись, всегда чувствовала во всем теле страшную усталость, и ей порой было трудно дышать. Ей казалось, что всю ночь она проплакала, она кричала, шумела, она приплясывала, как в трансе, и тряслась в судорогах. Она спорила с мужем. Они ссорились, проругались всю ночь, и вот только сейчас она пробудилась…

Увы! Нет добродетели в восьми поколениях! Но за какие грехи она терпит эти наказания? Почему оказалось все так, а не иначе? Ведь она знает других мужчин, многих из них видела, о многих слышала. Среди них, понятно, немало очень дурных, и все же ни одного нельзя поставить рядом с Ни Учэном, ни одного нельзя сравнить с ее мужем. Ни Учэна просто невозможно понять!

К мужу часто заходили друзья и сослуживцы, с которыми он обсуждал планы добычи денег. Скажем, можно сорвать хороший куш, если добыть денежный чек, который потом пустить в ход от имени какой-то влиятельной персоны. Можно еще перепродать какую-нибудь вещь. Для этого Ни Учэну достаточно всего-навсего кивнуть головой — и дело в шляпе! Только один кивок — двести юаней в кармане! Услышав о таком легком способе добычи средств, Цзинъи сразу же загорелась, желая проверить их на практике. Дай ей волю, она давно бы заработала тысячу юаней! Но муж даже слушать не хотел. Он продолжал обсуждать с гостями идею Декарта: «Я мыслю, значит, я существую». Он рассказывал о слепой кошке Рассела, о Хьюме и Бергсоне. Друзья почтительно внимали его разглагольствованиям.

Кто же он? Затхлый книжный червь или мудрец? Неужели правда, что он не возьмет и вэня[77], если они заработаны нечестным путем? А его дорогие удовольствия, привязанности, его распутная, безалаберная жизнь? Ведь на одни его подарки в борделях семья может прожить целый месяц — мать, сестра… несколько человек! Он направо и налево берет деньги взаймы, тащит вещи в заклад. Он дошел до того, что заставляет расплачиваться за свои долги жену, которой приходится растить двух детей, ограничивая себя во всем: в еде, в одежде, едва сводя концы с концами.

Ты распутничаешь? Ну и распутничай! Тогда пускай я буду лучше вдовой, пусть у детей не будет отца. Все равно это будет лучше, чем теперешняя моя жизнь… И все же он любит своих детей, тянется к дому. Иногда он даже извиняется перед ней, раскаивается. Только чего стоят его раскаяния?.. Но зато как трогательно выглядит картина, когда он с детьми! Он их моет, подстригает им ногти. Делает это с большим терпением и вниманием, нежели сама Цзинъи, потому что она порой из-за спешки способна поранить нежный пальчик у маленького Ни Цзао, так что на пальчике даже появляется тоненькая ниточка крови. А все потому, что Цзинъи часто торопится, и потом ей приходится раскаиваться в происшедшем. У мужа такого не случается, когда он подстригает ноготки детям. Иногда Ни Учэн приносит детям иностранное питание, и, если в доме появляется что-то вкусное, он предлагает сначала детям, а сам наблюдает за ними, сидя в сторонке. Он объясняет жене, что точно так же поступает курица, которая, приведя свой выводок на ток и обнаружив червячка, начинает кудахтать, подзывая цыплят. Сама она червяка не ест, а отдает цыплятам, очевидно получая от этого большое удовольствие.

Цзинъи слышала от пожилых женщин, что у всех мужчин (разве кроме жалких бедняков) непременно есть женщина на стороне и удивляться этому не следует. Мужчина, имеющий положение в обществе, часто берет себе наложницу, вполне обычное явление. Даже поговорка есть: «Жена и наложница создают прекрасную гармонию!» Но главное, чтобы мужчина любил своих детей. Если он их любит, значит, он человек хороший, порядочный и добрый. Любить детей — это значит любить дом и заботиться о своей семье. Однако на это способен лишь очень хороший человек. Логика жизни непоколебимая, не вызывающая сомнений. Если мужчина любит своих детей, его связи на стороне не могут продолжаться слишком долго. Он скоро изменит свое поведение, вернется в семью и будет честно жить с женой всю остальную жизнь до гробовой доски.

Нет, Ни Учэн не станет честно жить всю жизнь. Он не может прожить с Цзинъи даже месяца, даже недели, потому что у него обезьяний нрав. Он похож на Сунь Укуна[78], который каждый день умудрялся совершать семьдесят два превращения. Дома Ни Учэн вполне нормальный человек: детей любит, со всем соглашается. Но стоит ему выйти за дверь, он сразу же становится другим. Он может не возвращаться домой по многу дней. Он никогда не спросит: живы ли, здоровы дети, взрослые. Цзинъи душит гнев. В эти минуты она готова своими собственными руками убить своих детей… Ни Учэн возвращается домой, а дети мертвы! Может быть, хоть это страшное зрелище как-то проймет его.

вернуться

76

Популярный персонаж китайских сказаний и легенд, лиса-соблазнительница, превращавшаяся в красавицу.

вернуться

77

Мелкая денежная единица в старом Китае.

вернуться

78

Литературный образ, царь обезьян из фантастического романа У Чэнъэня «Путешествие на Запад» (XIV в.).

34
{"b":"545228","o":1}