ЛитМир - Электронная Библиотека

И те, которые учились неважно, стали немного волноваться. Но больше всех у нас призадумался Пудовкин. Ему всегда чаще других доставалось.

С самого первого дня, как он у нас появился, мы дали ему прозвище Пуд. Но не только из-за его фамилии. Пуд очень крупный. Особенно здоровенные у него кулаки. Кулаки у него просто-напросто пудовые. И Пуд – это, конечно, самое подходящее для него прозвище.

Пуд сидит у нас всегда в последнем ряду. Сидит он там, потому что только в последнем ряду стоят такие большие парты, где он может поместиться. Пуд уже привык, что его всегда ругают. Как только его имя упоминается по любому случаю, с заднего ряда всегда раздаётся: «А что Пудовкин-то? Я ничего не делал».

Он говорит это так часто, что учителя уже придумали, как ему надо отвечать. Они ему обязательно отвечают: «А это очень плохо, что ты ничего не делал. В классе нужно работать!»

Больше всех над ним наша математичка издевается. Как она только увидит, что он там, на задней парте задремал, она к нему подходит и говорит громко-громко: «Пудя!» Пуд вздрагивает, поднимает голову и ошалело на неё смотрит. А математичка наша растопыривает свою юбку в обе стороны, делает реверанс и говорит ему: «Здрасьте!» И это у неё выходит всегда очень смешно. После того, как математичка сделает реверанс и скажет Пуду «здрасьте!», она хватает его за шиворот и волочит к доске. А у доски прямо целая комедия получается. Она начинает его спрашивать: «А скажи-ка, Пудя, где у нас ашка и где у нас бэшка?» Потом опять хватает его за шиворот и тычет носом в доску, где написаны мелом какие-нибудь формулы, и говорит: «Вот, где у нас ашка! Вот, где у нас бэшка!» И когда наша математичка тычет Пуда носом в доску, все, конечно, смеются до слёз.

Потом математичка устаёт Пуда волочить за шиворот. Она бросает его и говорит: «Пошёл вон, второгодник!» И Пуд один раз после этого бросился к дверям. Но математичка закричала: «Куда, Пудя?!» Пуд остановился и не знал, что ему делать. А математичка сказала: «Пошёл вон, на место!»

Обычно все эти сцены заканчиваются одним и тем же. Пока Пуд идёт к своей парте, математичка говорит: «Второгодник убогий! Завтра приведёшь свою мамзель». То есть, это означает, что она хочет, чтобы Пуд завтра утром привёл для объяснений свою маму в школу.

Как-то один раз математичка, после того как она сказала своё «завтра приведёшь свою мамзель», спросила у Пуда, понял ли он, что она ему сказала. Пуд сказал «да», но головой замотал отрицательно. Мы все, конечно, догадались, что он имел в виду. Он ответил «да», потому что понял, что сказала ему математичка. Но он замотал отрицательно головой, потому что ему было даже страшно подумать о том, что он должен сказать обо всём своей маме. А математичка, конечно, обратила на это внимание и сказала Пуду, что он стал разговаривать, как болгарин. А в Болгарии, оказывается, всё наоборот. Когда там говорят «нет», то кивают головой. А когда говорят «да», то вертят головой влево и вправо.

Ну так вот, сегодня Пуд очень сильно призадумался, как только услышал эту новость про классное собрание. Но не только Пуд. В обычное время мы ожидали бы, что будут ругать Пуда и на этом всё, в основном, и закончится. Но в этот раз за ним не числилось ничего такого особенного. А поскольку в этот раз за ним ничего такого не числилось, все у нас призадумались и стали прикидывать, о чём же будет говорить наш классный руководитель. И я тоже стал немного волноваться.

И вот настало время классного часа. Наш классный руководитель, то есть наш учитель русского языка, вошёл в класс, поздоровался с нами, встал около первых рядов парт, скрестил руки на груди, сдвинул на нос очки, обвёл нас всех своим взглядом, поднял вверх карандаш и сказал: «Некоторые ученики ведут себя, как свиньи. Например, Пудовкин».

Ну и Пуд сразу сказал своё: «А что Пудовкин-то? Я ничего не делал».

Тут, конечно, наш классный руководитель ответил: «Это плохо, что ты ничего не делал».

Но Пуд не обратил на это никакого внимания и опять стал говорить, что он ничего не делал.

Тогда наш классный руководитель сказал: «Всё-сё-сё-сё-сё! Никакого разговора быть не может! Выводы получишь в дневнике».

И мы все сразу стали ныть: «Не надо, не надо, пожалуйста, не надо». Потому что мы знали, что мама у Пуда очень строгая. Она за каждую запись в дневнике бьёт Пуда сильно, так что он приходит в школу весь в синяках.

Но тут наш классный руководитель достал какую-то тетрадку и стал нам рассказывать, что мы уже прошли, и что будем проходить в школе по его предмету в этом году.

Через полчаса, наверное, дверь в наш класс неожиданно открылась, и к нам вошёл директор. Мы все сразу же встали. И директор сказал: «Здравствуйте». Учителя обычно говорят: «Здравствуйте, садитесь». А директор только сказал: «Здравствуйте». Но всё равно кто-то стал уже садиться. Но я ещё не сел, и ещё несколько человек продолжали стоять.

Тут директор посмотрел прямо на меня и сказал: «А что здесь смешного?» И я понял, что я улыбаюсь. Как только директор сказал «Что здесь смешного?», я сразу же улыбаться перестал. Но было уже, конечно, поздно.

Тут кто-то спросил: «Можно садиться?»

И наш классный руководитель сказал: «Садитесь, садитесь».

И тут уже все сели. А директор стал говорить, что он так и знал, что в этом классе не ученики, а просто пигмеи какие-то. А некоторые (и он опять посмотрел на меня) просто потеряли уже человеческий облик, потому что им всё время смешно. Ещё он добавил, что неплохо было бы всем (он продолжал поглядывать в мою сторону) зарубить себе на носу, особенно, если нос большой, что надо вести себя скромнее. А кто этого не понимает, того можно выставить из школы в одну минуту.

Директор стал объяснять нам, как надо вести себя в школе. «О чём вы тут говорили?» – спросил он у нашего классного руководителя.

«Мы об этом как раз и говорили, – сказал классный руководитель. – Я им говорю, что они ведут себя как свиньи».

«Пигмеи», – сказал директор. Он пошёл к дверям. Мы все встали. «До свидания», – сказал директор и вышел из класса.

Директор ушёл, а мы всё стояли.

«Можно сесть?» – опять спросил кто-то.

«Садитесь, садитесь», – сказал классный руководитель. Потом он подумал немного и сказал: «Я же вам говорил, что вы ведёте себя как…» И он запнулся.

А я подсказал: «… как свиньи?»

Тут все засмеялись. Потому что то, что я сказал, оказалось очень смешным. Хотя я этого никак не ожидал. А наш классный руководитель посмотрел на меня очень недобро и сказал: «Выводы получишь в дневнике». А потом добавил: «Классный час окончен. Можете идти домой».

Я шёл домой и думал, почему я всё время улыбаюсь и сколько уже неприятностей у меня было из-за этого. Оказывается, что я не всегда знаю, что улыбаюсь. Даже когда мне кажется, что я просто стою и смотрю на кого-нибудь, то, на самом деле, я почему-то улыбаюсь. Может быть, у меня так рот и щёки устроены? Может быть, они у меня как-то особенно приспособлены для того, чтобы улыбаться?

В это время я вспомнил, как наша математичка рассказывала нам про Болгарию. Ну, о том, что когда там говорят «нет», то кивают головой. А когда говорят «да», то вертят головой влево и вправо. И я подумал вот о чём. Если в Болгарии такие чудеса возможны, то, может быть, есть другие страны, где в чём-нибудь другом происходит всё наоборот. Вдруг есть такая страна, где, когда ты улыбаешься, это хорошо, а когда ты не улыбаешься, это плохо. И если такая страна есть, то я хотел бы об этом знать. Просто я хотел бы знать об этом. Тогда мне было бы легче на свете жить.

Чайная ложка

Я заболел вчера. Простудился. У меня даже поднялась температура. И папа посоветовал маме дать мне пару таблеток аспирина. А мама сказала, что она не собирается заниматься самолечением и вызовет врача.

И тут папа сказал, что вызывать врача – это совершенно бессмысленное дело. Потому что у нашей врачихи не будет особого времени на меня. Она должна обойти десятки квартир, да ещё заскочить в магазины за продуктами. Поэтому заранее известно, что никакого толку от её визита не будет.

3
{"b":"545282","o":1}