ЛитМир - Электронная Библиотека

— И чем же ты так расстроен?

С чего это у меня сложилось впечатление, что Брук почти не слушает? И ведь такое уже далеко не в первый раз. Иногда разговариваешь с человеком, и вдруг его охватывает какая-то рассеянность. Как будто не лицо у него вовсе, а маска, к изнанке которой он обычно прижимается, словно ребенок носом к витрине кондитерской. Но когда я с ним разговариваю, пытаюсь обсудить сложный или неинтересный для него вопрос, собеседник отдаляет свое внутреннее «я» от маски и задумывается о чем-нибудь своем. Если воспользоваться аналогией, он снимает ботинки, закидывает ноги на стол, пьет кофе и расслабляется. А потом, набравшись сил и бодрости, неодобрительно кивает и отпускает совершенно неуместное замечание — отголосок его застарелых мыслей. Возможно, дело здесь во мне. Возможно, только я оказываю на людей такой эффект и никто другой на это не способен.

Впрочем, наверное, такая мнительность больше пристала параноику, и, если я отважусь вынести на обсуждение эту тему, сразу выяснится, что вовсе никакой я не феномен, а чуть ли не самое рядовое явление. («Ага, я тоже за собой такое замечал!», «И со мной бывало!», «А ведь думал, что я один такой!»)

Между тем инженерам Бейкеру и Фаулеру удается наконец встать и надеть пальто. Брук что-то серьезно втолковывает Фаулеру, тот выглядит озадаченным. Затем его лицо проясняется. Он возбужденно отвечает, Брук кивает и возвращается ко мне.

— Буч! — торжественно изрекает он и снимает со спинки дивана свое пальто.

— Что? — переспрашиваю.

— Томми Буч, — надевает пальто Брук. — Это ему понадобилась шляпа.

— Зачем?

— Понятия не имею.

— Ну и где же он? — оглядываю бар.

— Вышел недавно, — застегивает пальто Брук. Позади него пошатываются Фаулер и Бейкер, ждут.

— Вы что, уходите? — задаю совершенно риторический вопрос.

— Долг зовет! — Брук берет меня за руку, склоняется к уху и громко шепчет:

— Срочная работенка у миссис Ганновер.

— У миссис… — Я не договариваю — вспомнил. У миссис Ганновер лицензия на содержание борделя. Мне известно, что Брук со товарищи давно протоптали туда дорожку; как я слышал, в этом злачном местечке развлекаются главным образом инженеры. И тут в голову навязчиво лезет целый сонм не слишком тонких аллюзий.

Меня к миссис Ганновер еще не приглашали, к тому же я сам дал понять, что не стремлюсь туда попасть. Сие целомудрие проистекает не из моральных соображений, а из пустого тщеславия, уверил я Брука. Но он, похоже, с тех пор подозревает, что за всеми моими разглагольствованиями о сексе, политике и религии прячется ханжество.

— Как насчет с нами за компанию? — спрашивает Брук.

— Спасибо, нет.

— Хм… Я и не сомневался, — кивает Брук. Снова берет меня за руку, снова чуть наклоняется и шепчет на ухо:

— Послушай, Орр, мне не очень удобно просить…

— О чем? — Я смотрю, как инженер Фаулер разговаривает с длинноволосым молодым человеком, который сидит за соседним столиком в тени. Второй молодой человек, напротив него, уснул, уронив голову на стол.

— Это дочка Эррола, — кивает на них Брук.

— Кто?

— Дочка главного инженера Эррола, — шепчет Брук. — Она тут как бы с нами, да только братец ее, видишь, наклюкался и задрых. И если мы сейчас отсюда смоемся, некому будет… Слушай, а ты не можешь с нею… ну посидеть, поговорить, что ли? А?

— Брук, — отвечаю ледяным тоном, — сначала ты мне звонишь в пять утра, потом…

Я не договариваю. При поддержке Фаулера, выражающего всем своим видом нетерпение, Бейкер по синусоиде подходит к Бруку и говорит:

— Брук, может, пойдем, а? Чего-то мне нехорошо…

Инженер Бейкер замолкает — у него явные позывы на рвоту. Раздуваются щеки, он судорожно сглатывает, потом с гримасой на лице кивает на ступеньки, что ведут на этаж ниже.

— Орр, нам пора, — торопливо произносит Брук, подхватывая Бейкера под руку, в то время как Фаулер подхватывает под другую. — До скорого. И заранее спасибо, что за девочкой приглядишь. Извини, но знакомиться самому придется.

Вся троица плетется враскачку мимо меня. Брук сует мне в руки широкополую шляпу. Фаулер тащит к лестнице Бейкера, Брук волочится в кильватере.

— Увижу Томми Буча, спрошу про шляпу, — выкрикивает Брук.

Они неуклюже пробираются среди мебели и других посетителей к лестнице. Я оборачиваюсь к молодому человеку, с которым только что разговаривал Фаулер. Юноша поднимает припухшие от недосыпа глаза и улыбается мне.

Я ошибся. Это не юноша, а девушка. На ней широкие темные брюки и пиджак оригинального фасона, парчовый жилет с чересчур, пожалуй, массивной золотой цепочкой поперек живота, белая хлопковая рубашка. Ворот рубашки расстегнут, с него свисают незавязанные концы черного галстука-бабочки. Туфли тоже черные. Волосы у незнакомки темные, до плеч. Она сидит в кресле наискось, подобрав ногу под себя. Приподнимает круто изогнутую черную бровь. Я прослеживаю за взглядом девушки до треножника из инженеров, который драматически прокладывает себе путь к лестнице.

— Как считаете, получится у них? — Она слегка наклоняет голову вбок, подпирает кулачком затылок.

— Пожалуй, много бы я на них не поставил.

Она задумчиво кивает и подносит к губам высокий стакан. Глотнув, произносит:

— Пожалуй, я тоже. Прошу прощения, я ведь не знаю вашего имени.

— Меня зовут Джон Орр.

— Эбберлайн Эррол.

— Как поживаете?

Вопрос кажется Эбберлайн Эррол смешным.

— Как хочу, так и поживаю, мистер Орр. А вы?

— Вы, наверное, дочь главного инженера Эррола? — в тон ей отвечаю я и кладу шляпу на край дивана. Если мне повезет, ее кто-нибудь стибрит.

— Не наверное, а точно, — отвечает она. — А вы, мистер Орр, кто по роду занятий? Инженер? — Она указывает длинной, без единого кольца или перстня, кистью на местечко рядом с собой.

Я снимаю пальто, присаживаюсь.

— Нет, я пациент доктора Джойса.

— Ах вот оно что… — медленно кивает она и глядит на меня в упор, что не очень-то распространено в здешнем быту. Глядит, словно на какой-то мудреный механизм, в котором пришла в негодность важная деталь. Лицо у нее молодое, но с мягким, добрым выражением, какое бывает у пожилых женщин; морщин не видно. Глаза маленькие, кожа туго обтягивает скулы и лобную кость. У нее широкий улыбчивый рот, но взгляд мой притягивается не к нему, а к крошечным складочкам кожи под серыми глазами. Складочки эти делают ее взор всепонимающим и насмешливым.

— И что же с вами не так, мистер Орр? Ее взгляд опускается на мое запястье, но медицинский браслет спрятан под обшлагом.

— Амнезия.

— В самом деле? И давно? — Она не тратит времени на паузы.

— Уже около восьми месяцев. Меня… выловили какие-то рыбаки.

— Да? Кажется, я что-то читала об этом. Вас выудили из моря, как рыбку.

— Да, так мне сказали. А как оно было на самом деле, не помню. Я многое забыл.

— И что, до сих пор не выяснилось, кто вы?

— Нет. По крайней мере, никто из моих родственников или знакомых пока не объявился. И приметы мои ни с кем из объявленных в розыск не совпадают.

— Хм… Как это, наверное, странно. — Она касается губ пальцем. — Я представляла, что это так интересно и… — пожимает она плечами, — романтично — потерять память. Но, наверное, это жутко утомительно…

У нее довольно изящные, очень темные брови.

— Самое утомительное, но и самое интересное — это лечение. Мой врач верит в толкование снов.

— А вы?

— Пока нет.

— Поверите, если поможет, — кивает она.

— Возможно…

— Но что, — поднимает она палец, — что если вам придется поверить еще до того, как оно поможет?

— Не уверен, что это согласуется с научными принципами моего замечательного врача.

— Так ведь если поможет, то какая разница, что там с чем не согласуется?

— Но ведь если верить без причины в процесс, можно дойти до того, что поверишь без причины в результат.

Мои слова заставляют ее умолкнуть, но ненадолго.

14
{"b":"5456","o":1}