ЛитМир - Электронная Библиотека

Неподалеку от постоялого двора на окне дома миссис Хокинг шевельнулась кружевная занавеска. Хотя Джиллиан вынуждена была держаться на расстоянии от других женщин, она невольно чувствовала в этой молчаливой затворнице родственную душу.

Миссис Хокинг была знакома с матерью Джиллиан и очень помогла им с отцом, посоветовав обратить внимание на это тихое, спокойное место, когда Джиллиан написала ей о своем желании подыскать новый дом. Сама она также сбежала в эту деревушку из Лондона.

О миссис Хокинг никто ничего не знал, и никто никогда не видел загадочного мистера Хокинга. А вот с Джиллиан миссис Хокинг держалась не столь настороженно, и вскоре женщины стали больше чем просто знакомыми, хотя и меньше чем настоящими подругами.

Джиллиан выбралась из фургона и, изобразив радостную улыбку, помчалась к дому миссис Хокинг.

Когда дверь распахнулась, горничная миссис Хокинг приветствовала ее реверансом.

– Добрый день, Роза. Миссис Хокинг дома?

– Мисс Боуэн! О, миссис Хокинг будет так рада, что вы навестили ее! – Горничная провела Джиллиан в гостиную и доложила о ее приходе.

Лицо миссис Хокинг засветилось радушием, едва Джиллиан вошла в комнату, собираясь поболтать с ней несколько минут, однако стоило гостье переступить порог, горничная тут же закрыла за ней дверь, и Джиллиан как будто пересекла невидимую границу. Комфорт здесь был иным, чем в ее собственном доме: он действовал благотворно.

Глаза Джиллиан наполнились слезами, губы ее подергивались от сдерживаемых рыданий; к своему ужасу, она вдруг почувствовала, что может только стоять и дрожать.

– Что случилось, мисс Боуэн? – спросила почтенная женщина, подводя Джиллиан к креслу.

Обстановка дома миссис Хокинг была не чужда роскоши: мебель выглядела более красивой, чем у Джиллиан, но шелк и атлас обивки, а также всевозможные заграничные вещи наводили на мысль, что в жизни хозяйки, как и в жизни Джиллиан, произошли потрясения.

Рассматривая окружающую ее обстановку, Джиллиан спрашивала себя, получает ли миссис Хокинг то же утешение, что и она, стремясь сохранить вещи, напоминающие ей о счастливом прошлом.

Миссис Хокинг позвонила в маленький звонок, и горничная моментально просунула голову в дверь.

– Принеси нам воды с лимоном, Роза, – попросила миссис Хокинг.

Неожиданно в ее речи Джиллиан узнала то же тщательно отработанное произношение, которое слышала у Камерона. Ожидание напитка позволило ей немного взять себя в руки, но, когда горничная ушла, она вдруг стала не в меру болтливой.

– Мне… о, миссис Хокинг, я не знаю, что мне сделали, но это ужасно!

– Пожалуйста, продолжайте, дитя мое. – Миссис Хокинг села напротив, прямая и грациозная, как молодая девушка. – Полагаю, ваше отчаяние как-то связано с мужчиной, который стоит на улице с вашим отцом.

Джиллиан кивнула.

– Он приехал вчера ночью и не собирается уезжать.

Сказав это, Джиллиан поняла, что слова не могут передать глубину изменений, внесенных в ее жизнь приездом Камерона Смита. И тут вдруг ей захотелось быть настолько близкой с миссис Хокинг, чтобы называть ее по имени, броситься в ее объятия и выплакать свое отчаяние. До приезда Камерона она никогда не осознавала, насколько была одинока как по собственной воле, так и в силу необходимости; теперь же Джиллиан от возбуждения не могла усидеть на месте. Она встала, подошла к окну и отодвинула занавеску.

Уилтон и Камерон стояли посреди дороги, их окружали несколько мужчин. Все смеялись. При виде этого ее охватил ужас, но, поняв, что отцу никто не причиняет зла, она постепенно успокоилась. Во всяком случае, Уилтон Боуэн казался чрезвычайно довольным.

Миссис Хокинг тоже подошла к окну, и они долго стояли молча. Джиллиан было интересно, очарована ли пожилая женщина так же, как и она, тем, что Камерон Смит на голову выше окружающих и настолько неотразим, что обычно осторожные крестьяне собрались вокруг него, как колибри собираются вокруг особенно ярких цветов.

– Кто он?

– Не знаю. Он назвался, но это не настоящее имя.

– Чего он от вас хочет?

– Я кое о чем догадываюсь, но он почти ничего не подтверждает.

Ей казалось унизительным сознаваться в этом, однако, слава Богу, миссис Хокинг не стала ей выговаривать. Она, кажется, даже не удивилась тому, как мужчина может настолько воздействовать на женщину, что та отступает и позволяет ему распоряжаться ее жизнью.

– Он разговаривает с Робертом Линдсеем, – заметила миссис Хокинг. – Это человек лорда Харрингтона. Я редко вижу его в деревне.

Джиллиан нашла взглядом неприметного парня, который топтался рядом с Камероном, и внезапно узнала в нем человека, который прятался у стены прошлой ночью.

– Значит, Камерон не солгал – Роберт действительно служит у лорда Харрингтона. Вы точно это знаете?

– Угу, – рассеянно подтвердила миссис Хокинг. – Как думаете, что у этих двоих может быть общего, мисс Боуэн?

Джиллиан колебалась. Она не настолько хорошо знала миссис Хокинг, чтобы судить о ее политических взглядах, а строить догадки в такое время было слишком опасно. Она допустила ошибку, придя сюда. Стоит ей рассказать, что Камерон Смит собирается вовлечь Боуэнов в роялистский заговор, и миссис Хокинг может ее выдать.

В этот момент миссис Хокинг сжала ее руку с таким теплом и участием, что Джиллиан опять готова была разразиться слезами.

– Вы можете доверять мне, дитя мое.

– Я и доверяю, – прошептала в ответ Джиллиан, – по крайней мере, теперь я понимаю, что всегда доверяла, иначе не пришла бы сюда в таком состоянии.

– Вы еще сама полностью не сознаете этого. Удивительно, что вы смогли сейчас обратиться ко мне.

В словах миссис Хокинг Джиллиан не почувствовала ни насмешки, ни обиды. Для нее было внове то, что, какая бы сильная она ни была, иногда у нее тоже могла возникнуть потребность в других людях.

– Я поймала себя на том, что смотрю на него и хочу ему верить, и такое было со мной уже раз десять. Камерон предупреждал меня, что я буду ему доверять…

– Большинство мужчин на его месте обманули бы. Как благородно было с его стороны предупредить вас.

Благородно? Джиллиан прижала руку к губам: ей хотелось отрицать это, но она не могла. Она вспомнила, как он сделал вид, что разминает спину, когда ему пришлось бороться с естественным желанием поклониться. А еще его твердая сильная рука удержала ее отца от падения.

– Он сказал, что всему – и плохому, и хорошему – научился от рыцаря.

– Рыцари! Когда я была девочкой, мы мечтали о рыцаре, скачущем нам на помощь. – Миссис Хокинг отодвинула занавеску. – Так что, возможно, этот господин приехал на поиски приключений. Я думаю, он роялист, стремящийся помочь Карлу Стюарту вернуть королевский престол. О, не пугайтесь, дитя мое! Я догадалась бы об этом уже потому, что он так заинтересованно беседует с Робертом Линдсеем…

Роберт Линдсей был человеком лорда Харрингтона, и Камерон упоминал, что имеет влияние на этого лорда. Боже правый! Вся деревня поддерживает роялистов, а Джиллиан, сжавшись в своей скорлупе, об этом не имела понятия.

– Кроме того, – сказала миссис Хокинг, – его волосы.

– Волосы?

Губы миссис Хокинг изогнулись в лукавой улыбке, а Джиллиан не могла оторвать взгляд от волос Камерона: собранные сзади в хвост, они ярко отсвечивали золотом на солнце.

– Он не подстрижен, как круглоголовый.[1] Еще один признак рыцаря. Полагаю, он обладает и другими признаками.

– Он говорит и двигается как человек, воспитанный в благородной семье.

И еще он чрезвычайно вежливый. У него бывают редкие всплески шутливости, и тогда она, несмотря на свою ярость, не может удержаться от улыбки. Но Джиллиан не стала докучать миссис Хокинг такими мелочами.

– Он всегда деликатен. Он обращается со мной как с леди… – Голос ее замер.

Боже милостивый, она перечислила столько достоинств, что Камерона Смита, с ее слов, можно было принять за средоточие благородства и рыцарства. Она еще сильнее задрожала, когда новый порыв доверия заставил ее открыться миссис Хокинг:

вернуться

1

«Круглоголовые» – сторонники парламента в период гражданской войны 1640–1660 годов, которые в отличие от «кавалеров» не носили длинных, ниспадающих на плечи волос.

18
{"b":"546","o":1}