ЛитМир - Электронная Библиотека

– Если только не остановит вас и не обыщет.

– Но если вы будете лежать на полу, и от вас будет вонять элем, он поверит, что вы напились, как это обычно делают ученики.

– Отличный план, – признал Камерон, – только от меня не воняет элем.

– Завоняет, если выльете его на себя. – Джиллиан торжествующе подняла бурдюк с элем.

Принимая бурдюк у нее из рук, Камерон покачал головой, давая понять, что восхищается ее дерзостью.

– Лорд Харрингтон обрекал себя на множество неприятностей, когда нанимал меня. Не могу дождаться момента, когда скажу ему, что он просмотрел прирожденного заговорщика у себя под носом.

Среди многочисленных комплиментов, которые он делал женщинам, этот вряд ли был достоин высокой оценки, но Джиллиан, услышав его, вся засветилась от удовольствия. Камерон подумал о том, какие ласковые, нежные слова он не может, но так хотел бы шептать ей на ухо. И когда он через много лет будет лежать на смертном одре, вряд ли его утешит воспоминание о том, что самое большое удовольствие любимой женщине он доставил, назвав ее прирожденным заговорщиком.

У Камерона странно перехватило горло, когда он налил немного эля в сложенную лодочкой ладонь и приготовился растереть его на рубашке.

– О! – Джиллиан прикрыла рукой рот.

– Что такое?

– Я не подумала: ведь от эля на рубашке останутся пятна.

Он приподнял бровь.

– Тогда половина мужчин в Англии ходили бы в испорченных рубашках.

– Может быть… может быть, вы расстегнете рубашку и вотрете немного эля в кожу?

В одной руке Камерон держал бурдюк, из другой сквозь пальцы капал эль. Джиллиан увидела, что его попытка расстегнуть рубашку приведет к тому, что та будет заляпана.

– Я сама все сделаю, – решительно сказала она.

Одним легким прикосновением она моментально расстегнула пуговицы, но когда подцепила пальцем край рубашки, чтобы отодвинуть его, то ногтями задела кожу и нечаянно прихватила завитки волос на груди. От желания Камерона бросило в жар, нижняя часть тела внезапно стала тяжелой.

Джиллиан, казалось, перестала дышать. Ее губы очутились на одном уровне с его сосками, а все внимание было поглощено тем, как они затвердели от желания.

– Я полезу в фургон, – прошептала она. От тепла ее дыхания соски ему как будто обожгло огнем.

Камерон плеснул себе на кожу добрую пригоршню холодного эля, но этого оказалось недостаточно, чтобы остудить тело. Ветерок быстро высушил эль, и Камерон дрожащими пальцами застегнул рубашку. Он не мог забыть, как губы Джиллиан были в нескольких дюймах от его тела, а ее дыхание касалось его груди.

Через приоткрытую дверцу Камерон проскользнул в экипаж и неудобно устроился на полу, вытянув ноги под сиденьем и поддерживая себя локтями.

– Едем в Брамбер?

– Да, но через Скупперз-Фидд, а потом по тропинке, которая опять ведет в лес. Там место, где я встречаюсь со своими людьми.

– Как я узнаю, где остановиться?

– Я оставлю дверцу приоткрытой и буду видеть дорогу, – сказал он и отодвинул щеколду.

Джиллиан встряхнула поводья, прищелкнула языком, и они пустились в путь.

Оба молчали, но, казалось, воздух вокруг них загустел от невысказанных мыслей. Камерон не мог не смотреть на нее, на классические линии ее лица, освещенные серебристым сиянием луны. Она не считала себя красивой, но в тот момент ему нестерпимо захотелось убедить ее в том, что она необычайно прекрасна. Он знал, что всю жизнь будет завидовать мужчине, которому посчастливится добиться такой чести.

Очень быстро они достигли поля, которое крестьяне когда-то отвоевали у леса. Кустарник тянулся из глубины Арундел-Форест в направлении поля, как будто лес стремился вернуть отобранную у него землю. Единственное, что не позволяло лесу вернуть себе свои владения, – это широкие полосы усыпанной галькой каменистой почвы, превращенные в дорожки. Джиллиан поехала по той, которую указал Камерон.

– Еще четверть мили, – сказал он, слабо шевельнув рукой.

Джиллиан слегка натянула поводья, почти незаметно замедляя бег лошади. Несколько минут спустя они подъехали к месту, где ползучие, увитые лианами низкорослые деревья росли вокруг огромных валунов. За валунами была полянка – напоминание об усердии какого-то давно умершего крестьянина.

– Не останавливайтесь, – предупредил Камерон. – За нами могут следить. Я выпрыгну на ходу.

Она вздрогнула.

– Вы можете пораниться.

– Чтобы поранить меня, нужно нечто большее, чем падение из фургона.

– Когда мне за вами вернуться?

Он молчал.

– Камерон, надеюсь, вы не собираетесь просто сбежать?

– Лучше всего было бы нам расстаться здесь и сейчас.

Ну, вот он и сказал это. Она заслужила то, что он сделал такой выбор. Его вынудила к этому храбрость Джиллиан; ей больше не надо будет рисковать своей жизнью. И все же Камерон не мог избавиться от желания услышать, что она вернется за ним.

– Вы говорили, что я сама решу, буду ли продолжать в этом участвовать. Я должна делать это вместе с вами, чтобы доказать себе…

Камерон взял складку ее платья и сжал между пальцами. Ему казалось, что он чувствует, как в шершавой ткани вибрирует жизненная сила Джиллиан. Он знал, что она не ощущает его тайное прикосновение, не видит обуявшее его желание, не знает, что он хотел бы держать в руках всю ее, а не только край платья.

– Я вам совсем не нужен. – Его голос прозвучал необычно хрипло; может быть, просто эхо отражалось от высоких стенок фургона. – У вас достаточно силы и решимости, чтобы осуществить все свои мечты. Поезжайте домой, и претворите их в жизнь.

Джиллиан не мигая смотрела на него. Глаза ее сверкали, губы выглядели сочными и мягкими. Ему хотелось выскользнуть из фургона с ощущением ее поцелуя, с воспоминанием о ее тяжести и изгибах тела. Камерону вдруг захотелось, чтобы она попросила его быть осторожным и вернуться целым и невредимым; но еще больше он хотел иметь право этого желать.

– Если я сейчас поеду домой… – Ее голос замер, и Камерон почувствовал ее дрожь. – Вы сказали, что я имею право выбора, – снова повторила она.

Он улыбнулся, зная, что Джиллиан не видит его горькой радости, вызванной ее решимостью.

– Вы правы, я обещал. А вы должны пообещать мне все как следует взвесить, прежде чем принять решение. Я вернусь на это место через два часа: надеюсь, к этому времени вас здесь уже не будет.

С тяжелым сердцем Камерон выскользнул через приотворенную дверцу и с глухим звуком приземлился на обочине дороги. Низко пригнувшись, он пробежал десяток шагов за фургоном, а потом скрылся за валуном, верхушка которого была похожа на огромный шип.

Фургон медленно прополз еще сотню шагов, после чего Камерон услышал решительный и бодрый голос Джиллиан, далеко разносившийся в ночном воздухе:

– Шевелись, Куинни, ты еще не в стойле!

Это были слова любви – громкое объяснение замедления хода фургона на случай, если кто-то спрятался в лесу и шпионит. Точно так же словами любви были его просьбы к ней оставить его. Возможно, между ними больше ничего не будет.

Камерон стоял за валуном, глядя на фургон до тех пор, пока тот не скрылся за поворотом. Душа его разрывалась от боли.

Увидит ли он эту женщину когда-нибудь еще?

Глава 12

«Надеюсь, вас здесь не будет. Надеюсь, вас здесь не будет». Эти слова навязчиво звучали в ушах Джиллиан под стук копыт Куинни.

Камерон отверг ее помощь.

Она боялась, что вместе с помощью он отверг и ее как женщину.

У Джиллиан горела кожа при воспоминании о том, как она не могла удержаться и дотронулась до него, расстегивая ему пуговицы на рубашке, как провела пальцами по шелковистым завиткам волос у него на груди. Ее губы были в нескольких дюймах от его тела, и Джиллиан пришлось собрать всю силу воли, чтобы устоять перед желанием приблизиться к нему, прижаться губами и насладиться его запахом, его теплом.

Он опытный мужчина и должен был знать, что, связав с ним свою судьбу, она предлагала ему гораздо больше, чем доскональное знание бесчисленных дорог, проходящих по Арундел-Форест и прилегающей к нему местности.

34
{"b":"546","o":1}