ЛитМир - Электронная Библиотека

И тут в ней вдруг возникло интуитивное чувство опасности. Внутренний голос предупреждал ее, что она сильна, только пока находится с Камероном, – без него она, кроткая, скромная старая дева, снова спрячется во лжи от всего света…

Джиллиан хотела воспротивиться этому голосу, но внутри ее изо всех сил гремело: это так, так! Она вздохнула и закрыла глаза. Выходит, ей так и не удалось стать такой сильной, какой хотелось. Но зато у нее впереди вея жизнь, чтобы этому научиться.

Птичья песня закончилась на пронзительной ноте, затем послышалось хлопанье крыльев – вероятно, птичку спугнул тот, кто бежал по дорожке с немалой скоростью.

Вот шаги остановились, и Джиллиан услышала, как Мартин расспрашивает пришедшего. Она выскользнула из постели и побежала в кухню. Открыв дверь, она увидела подростка лет тринадцати-четырнадцати.

– Мартин, отпусти его, он, наверное, пришел за мной и моим отцом…

И тут вдруг с яростным воплем из-за деревьев выскочил Камерон и свалил в грязь Мартина и мальчишку.

Джиллиан успела прошептать благодарственную молитву за то, что он вернулся невредимым, пока торопливо бежала к ним.

– Камерон! Мартин, прекратите немедленно и дайте мальчику сказать, зачем он пришел!

Мартин откатился в сторону, а мальчик свернулся в клубок, дрожа в ожидании следующего пинка… Поднявшись, Камерон исподлобья взглянул на Джиллиан; его волосы выбились из-под ремешка и упали на лоб, рубашка покрылась толстым слоем грязи… И тут неожиданно его лицо расплылось в улыбке. По вытянувшейся перед ней тени Джиллиан поняла, что восходящее солнце осветило ее сзади. В улыбке Камерона засияло чисто мужское одобрение, и Джиллиан догадалась, что ее рубашка просвечивает насквозь.

– Я пришел домой, Джиллиан, – с какой-то особой торжественностью произнес он.

– Да. – У нее вдруг сжалось горло. – Да, Камерон, ты дома.

В этот раз Джиллиан выбежала ему навстречу, даже не приостановившись, чтобы подготовиться к встрече с ним. Она задержала дыхание в ожидании ужаса, который вот-вот нахлынет, но сердце ее билось спокойно до того момента, как она снова посмотрела на Камерона. Тогда оно затрепетало, а тело запылало изнутри.

– Ладно, давайте узнаем, чего хочет этот юноша, – сказал наконец Камерон и, наклонившись, прислушался к тому, что говорил подросток.

– Его мать больна. Джиллиан, зови отца.

– Да, сейчас. – Она опустилась на колени и тронула мальчика за плечо. – Что у нее болит?

Подросток поднялся с земли и произнес, размазывая слезы по лицу:

– Живот, мисс.

– Здесь? – Джиллиан, прижала руку к нижней части своего живота.

– Да, сперва болело здесь, а сейчас она корчится от боли и кричит, что у нее везде болит.

– И сколько дней у нее боли?

– Три дня, мисс.

Легкость, за минуту до того царившая на сердце у Джиллиан, постепенно исчезла от уверенности, что для матери мальчика ничего уже нельзя сделать, разве только лекарствами облегчить боль. Джиллиан глубоко огорчала мысль, что женщина дольше, чем следовало, терпела такие мучительные боли, отчаявшись избавиться от которых некоторые готовы были вскрыть себе живот.

Она повернула голову к Камерону:

– Нам надо торопиться!

– Да, пожалуйста, поскорее. – Мальчик всхлипнул. – А то все дороги перекрыли солдаты и никому не дают пройти. Мама уже ждет меня обратно – она подумает, что я просто болтаюсь где-нибудь без дела.

– Мы проберемся к ней, – пообещал Камерон. – Мисс Боуэн знает, как проехать через лес, чтобы сократить дорогу.

Теперь они очень торопились. Джиллиан, едва одевшись, все же успела поднять и собрать отца к тому времени, когда Мартин подвел Куинни к кухне. Им было очень тесно вчетвером на одном сиденье, и Джиллиан усадила плачущего мальчика рядом со своим отцом, а Камерон сел возле нее. Он переоделся в запасную одежду, которую приготовил, собираясь покинуть Джиллиан.

Да, не так она представляла себе его возвращение домой. Джиллиан с трудом сдерживала рвущиеся с языка вопросы о том, как прошла встреча в лесу, тем более что она знала – именно этим заняты сейчас все его мысли. Сам Камерон, решительно сжав челюсти, молча смотрел на дорогу.

– Молись, чтобы нас не задержали патрули, – единственное, что она услышала от него.

Джиллиан чувствовала, что он не вызывает в ней больше того трепета, в который приводил ее раньше; теперь она испытывала совсем другие ощущения, но они доставляли ей не меньшее удовольствие.

– Ничего страшного, я привыкла иметь дело с дорожными патрулями. Пожалуйста, предоставь мне разговаривать с ними.

Камерон покачал головой, видимо, восхищаясь ее решимостью.

– Ты ведь доверишь мне сделать это? – Она сама не знала, что для нее важнее: услышать подтверждение или узнать, что он в нее верит.

– Мой отец, наверное, осудил бы меня, но я действительно доверяю тебе провести нас мимо патрулей, Джиллиан.

– Твой отец был плохого мнения о женщинах? – догадалась она.

– Нет, у него не было никакого мнения о женщинах. Он заявлял, что они годятся только на то, чтобы рожать наследников, и больше ни на что.

– Твоя мать, конечно, убеждала его в обратном.

– Моя мать… – Камерон печально покачал головой. – Она была совсем ребенок, когда отец взял ее в жены, а он – почти старик пятидесяти пяти лет. Она умерла через год после рождения моего брата. Никто никогда больше о ней не говорил, как будто ее никогда не было. Я часто задавался вопросом, почему она умерла – может быть, потому, что мой отец не терпел того, что не соответствовало его понятию полезности.

Джиллиан взяла поводья в одну руку, а другую протянула ему. Их пальцы соединились, и он крепко сжал ее руку.

Так они доехали до первого патруля.

– Стой!

– В чем дело?

– Все проезжающие должны предъявлять разрешение констебля Фрейли.

Если не считать приглушенный возглас досады, вырвавшийся у Камерона, он сдержал слово предоставить Джиллиан возможность разговаривать с патрулем.

Солдаты окружили фургон. Один из них держал фонарь, хотя солнце было уже высоко и в фургоне было светло.

– Боже милостивый, глянь на него. Тебе не кажется, что мы нашли…

– Вы остановили доктора Уилтона Боуэна, – перебила солдата Джиллиан. – Нам не нужно разрешения на проезд, потому что моего отца и его ученика часто вызывают к больным. Сейчас мы едем к больной женщине.

– Боуэн. Тогда все правильно. Я слышал об этом ученике, похожем на короля.

– Посмотри, кто еще с ними едет – это тот щенок, который недавно бежал по тропинке и кричал, что ему надо привести доктора к матери. – Один из солдат напряженно вглядывался внутрь фургона. – Здесь все ясно. Пусть едут.

Они успели проехать не больше мили, когда их снова остановили. Солдаты окружили фургон. Куинни, не привыкшая к такому вниманию, в смятении ржала и била копытами.

Один из солдат схватил поводья, и офицер потребовал, чтобы Джиллиан показала содержимое медицинской сумки отца.

Камерон сидел неподвижно рядом с ней, не говоря ни слова и глядя в землю.

– Почему вы нас задерживаете? – возмутилась Джиллиан. – В деревне серьезно больна женщина, она нуждается в скорейшей помощи.

– Одного из моих людей избили дубинкой до полусмерти, мисс. Он говорит, что это был сам Карл Стюарт.

Лицо Камерона окаменело. Он рассказывал, что произошло. В рассказе солдата были существенные преувеличения. Он, конечно, стремился представить случившееся в выгодном для себя свете, чтобы в глазах других не оказаться в унизительном положении.

Джиллиан догадывалась, что усиление патрулей произошло в результате обнаружения солдата, но, только услышав рассказ о происшедшем в приукрашенном варианте, убедилась, насколько Камерон был прав, когда говорил о грозящей опасности. Солдаты еле сдерживали ярость, стремясь отомстить за своего пострадавшего товарища по оружию.

– Мой отец не прячет Карда Стюарта в своей сумке с медикаментами, – резко сказала она.

– Может быть, Стюарт сидит рядом с вами?

48
{"b":"546","o":1}