1
2
3
...
52
53
54
...
63

Капитан поджал губы, а Камерон вынужден был наклонить голову, поскольку не мог сдержать улыбку. Его Джиллиан была бойкой на язык чародейкой, точно угадывающей, что в какой момент надо сказать. «Порочность в крови». Он молился, чтобы все их дети родились с такой «порочностью».

– Не представляю себе, как я буду трястись в этом старом рыдване. – Камерон постарался, чтобы его слова звучали напыщенно, как, по его мнению, их произнес бы настоящий Карл Стюарт. – Даю вам слово: если вы позволите мне ехать верхом, я не буду пытаться бежать.

Он боялся, что сказанное выдаст его главное желание, но, кажется, никто этого не заметил. Благодаря умелым подсказкам Джиллиан капитан Уокер явно усвоил мысль о возможности легко потерять славу поимки короля и собственноручно отдать ее констеблю Фрейли.

– Ну ладно, пожалуй, доктор может оставить себе свой фургон. – Уокер наконец сдался. – Эдмондс, ты отдашь нашему пленнику своего коня.

– А почему не Скалли? – возразил Эдмондс. – Я старше его в звании.

– Благодаря титулу твоего отца, а не званию в народной армии, – отчеканил Уокер. – Слезай с коня.

– Вы хотите, чтобы я шел пешком всю дорогу до Лондона, в то время как изменник будет ехать верхом? – ужаснулся Эдмондс.

– Нет, ты поедешь в деревню с мисс и ее отцом и сообщишь о случившемся констеблю.

– Мы только что приехали из Брамбера. Наш дом всего в нескольких милях отсюда, – подхватила Джиллиан. – Мой отец устал. Было бы жестоко заставлять его прямо сейчас возвращаться в Брамбер.

Уокер просиял:

– Никогда не давайте людям оснований говорить, что мы, солдаты, жестоки. Вы совершенно правы, мисс, вас с отцом следует отвезти домой. Эдмондс проводит вас домой, а потом пойдет в деревню.

– Но это несколько миль, – пробурчал Эдмондс.

– Сама я никогда не ходила туда пешком, – продолжила Джиллиан, – но мальчишки из Брамбера часто прибегают за моим отцом. Я слышала, дорога занимает не больше трех часов. Я позабочусь о том, чтобы вы хорошо поели и, может быть, вздремнули, перед тем как отправиться в путь.

Эдмондс от ее слов ничуть не повеселел, зато капитан широко заулыбался.

Путы на ногах Камерона перерезали, и хотя сердце Джиллиан дрогнуло, когда нож приблизился к его телу, она понимала, что солдаты относятся к нему с молчаливым почтением. Республиканские солдаты действительно верили в то, что схватили короля; несмотря на свою преданность Кромвелю, они прежде всего были англичане, у которых преклонение перед королем в крови. Джиллиан гадала, сожалеют ли они о своей роли в уничтожении духа Англии. Из-под ресниц она внимательно рассматривала Камерона. Все ее существо стремилось к нему. Он стоял гордый и непокоренный, хотя был связан и отдан на милость солдат; его волосы развевались на ветру, как стяг, возвещающий о несломленном духе.

Джиллиан больше всего хотелось подбежать, прижаться к нему, впитывать его запах, наслаждаться ощущением прикосновения его тела к своему; однако такое поведение было бы необъяснимо, даже если бы она объявила себя страстной роялисткой.

Раз уж Камерону суждено пережить это дерзкое перевоплощение, она должна до конца сыграть самую важную роль в своей жизни. Только в том случае, если солдаты поверят, что перед ними Карл Стюарт, они не будут его бить. Когда же они приведут его к Кромвелю, который, конечно, знает Карла Стюарта в лицо… Она не знала, что тогда будет с Камероном. Никогда даже не узнает, жив он или умер: если его казнят в Лондоне, весть об этом может никогда не дойти до Арундел-Форест. Если же Господь смилуется над ним и Камерона отпустят, он поедет прямо в Линчестер, думая, что она ждет его там. Ее отсутствие покажет ему, что Джиллиан предпочла свой дом. Такой гордый человек, как Камерон, не вернется сюда и не станет требовать объяснений. Он забудет ее.

Посадить на лошадь Камерона с привязанными к туловищу руками оказалось весьма трудным делом, поэтому, когда он еще раз пообещал не пытаться бежать, солдаты разрезали веревки и решили связать ему запястья впереди, чтобы он мог держаться за луку седла и сохранять равновесие, в то время как один из солдат будет держать поводья его лошади.

Они поскакали с такой скоростью, что Фрейли долго пришлось бы их догонять, даже если бы Эдмондс немедленно побежал в деревню.

Камерон ни разу не оглянулся. Джиллиан и не ожидала, что он оглянется. Ей не нужен был прощальный взгляд. Она готова была сойти в могилу, с наслаждением вспоминая улыбку, которую он ей послал, и его взгляд, полный любви и доверия. Сейчас Камерон жертвовал жизнью ради своего короля, рисковал всем, чтобы обеспечить Карлу Стюарту хоть какую-то возможность выжить. Ни один настоящий рыцарь не мог бы сделать больше.

Его отец был бы доволен. Очень доволен.

Эдмондс стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал за отъездом отряда. Недовольство искажало его лицо.

Констебль Фрейли был бы вне себя от ярости, подумала Джиллиан, услышав, что король схвачен на его территории. Он бы сразу поскакал в Лондон, и, если его лошадь достаточно резва, он мог бы догнать капитана Уокера и его отряд и сказать им, что они схватили не того человека – самозванца, а не Карла Стюарта. Камерона тогда, несомненно, убили бы на месте. Она должна была удержать Эдмондса и не позволить ему сообщить новость констеблю Фрейли.

В принципе это казалось ей возможным. Джиллиан обещала солдату хорошую еду и отдых перед тем, как ему придется отправиться в деревню. К тому же по нему не было видно, что он очень уж торопится пуститься в дорогу. Солдат выглядел раздраженным избалованным человеком, привыкшим к лучшему обращению. В медицинской кладовке Джиллиан было полно трав и снадобий, которые могли погрузить принявшего их в глубокий долгий сон. Джиллиан могла опоить солдата и держать в бессознательном состоянии достаточно долгое время, чтобы Камерона успели довезти до Лондона и представить лорду-протектору, после чего вся английская армия оказалась бы выставленной на посмешище.

И что потом? Для чего все остроумные планы, жертвы, если Карла Стюарта схватят где-нибудь в другом месте?

Джиллиан не знала людей из отряда Камерона. Он не очень-то верил в их способности, но все же велел сказать Мартину, что планы изменились и его люди должны переправить Карла в Брайтхелмстон без нее. Этот приказ был отдан, чтобы защитить ее.

А если она попробует осуществить первоначальный план? Тогда люди Камерона, дождавшись короля, приведут его к ней. Камерон верит в ее силы, в ее способность довести дело до конца… и в их любовь.

Порочность в крови, эта причиняющая неприятности и на вид бесполезная способность, могла бы спасти короля и придать смысл дальнейшей пустой жизни Джиллиан.

Неожиданно Джиллиан сама испугалась дерзости своих мыслей.

– Джилли, что случилось?

– Папа. – Она сжала его руку, а затем взглянула на Эдмондса: тот стоял довольно далеко и не мог слышать их. – Ты ведь понимаешь, что произошло с Камероном?

– Ну да, я… – Не успев начать, он вдруг заморгал, неуверенность затуманила его глаза. Джиллиан чуть не расплакалась, видя, как борется ее отец и проигрывает, не сумев собрать мысли. – Думаю, я понимаю. Молодой доктор Смит… ну конечно, его короновали! – Уилтон решительно выпрямился. – Разумеется, у него теперь будет мало времени на занятия медициной. Жаль: этот молодой человек имеет немалые природные способности, как и ты.

Больной рассудок Уилтона Боуэна соорудил мешанину из правды и фантазии, а значит, он был не в состоянии ей помочь. Теперь всю силу, которая ей была так нужна, она должна черпать только в себе.

– Ты хотел бы, чтобы Камерон к нам вернулся?

– Я действительно хотел бы этого. Чрезвычайно приятный и вежливый молодой человек. И прекрасный землекоп, хоть и король. Он поддержал мой новый макет розария.

– Мы скоро приедем домой, папа, и ты сможешь поработать со своим макетом.

Эдмондс раздраженно крутанулся на пятках и, усевшись на сиденье рядом с Уилтоном, скомандовал:

– Поехали!

53
{"b":"546","o":1}