ЛитМир - Электронная Библиотека

– Господи, почему же у вас дороги такие узкие?– проворчала Иоланда, обходя ежевичный куст, заполонивший проезжую часть.

– Просто зелень разрослась, – ответила я, перекинув котомку на другое плечо.

Меня терзали смешанные чувства: я соскучилась по дому, но в то же время, памятуя о недомолвках Иоланды, всерьез опасалась предстоящей встречи.

– Зелень – само собой, но по дороге не пройти, не проехать, – упорствовала Иоланда. – Вот помню, на севере… Скажи, что вы имеете против щебеночно-битумного покрытия? Черт, язык сломаешь, но ведь его шотландцы изобрели!

Дом Вудбинов стоял, как часовой, на крутом берегу реки, перед старым железным мостом. Я не сводила глаз с притихшей башенки, а Иоланда только качала головой, разглядывая дырявые листы железа и узкий настил из разнокалиберных досок. В тридцати футах под нами лениво кружилась вода.

– Держи меня. – Она протянула руку назад и, дождавшись моего приближения, стала осторожно пробовать ногой первую доску. – До вас теперь хрен доберешься – я вам не Индиана Джонс, будь он неладен…

***

За рощей дорога взбегала на пригорок, между стеной яблоневого сада по левую руку и лужком с оранжереями – по правую. Наше приближение застало врасплох пару козочек, которые даже забыли про свою жвачку. Из оранжереи стройным порядком выходили дошкольники; кто-то из них углядел бабушку Иоланду и закричал от восторга. В одно мгновение порядок был нарушен, и малыши бросились нам навстречу. За бегущими детьми наблюдал брат Калум: он нахмурился, потом заулыбался и опять нахмурился.

Нас с Иоландой окружили коротко стриженные макушки: дети наперебой тараторили, смеялись и просились на руки; кое-кто щипал и поглаживал мои кожаные брюки, охая и ахая при виде новой рубашки и куртки. Калум по-прежнему стоял у открытой оранжереи: он помахал, настороженно кивнул и тут же нырнул в калитку, ведущую на внутренний двор фермы. Мы с Иоландой пошли следом, держа за руки ребятишек и еле успевая отвечать на шквал вопросов.

Первым, кого мы увидели во дворе, был брат Пабло, который удерживал в поводу безмятежную ослицу по кличке Оти – сестра Касси чистила ее скребницей. Двое или трое ребят отбежали от нас в сторону, чтобы похлопать и погладить ослиный бок.

– Сестра Исида. – Пабло ответил на мое Знамение и опустил глаза.

Пабло на пару лет моложе меня: это высокий, сутулый, неразговорчивый испанец, поселившийся у нас год назад. Он всякий раз приветствовал меня улыбкой, но теперь, похоже, изменил своей привычке.

– Здравствуй, Исида, – кивнула сестра Касси, оставила скребницу болтаться на ослиной гриве и опустила руки на детские макушки. – Ты, я вижу… принарядилась.

– Спасибо, Касси, – сказала я и поспешила представить друг другу Иоланду и Пабло.

– Солнышко, мы же с ним познакомились на прошлой неделе, – напомнила мне Иоланда.

– Ах да, простите, – смутилась я.

Между тем во двор из всех дверей выходили люди. Одним я махала рукой, другим отвечала на приветствия. Из особняка появился Аллан и стал торопливо пробираться сквозь толпу. Почти сразу оттуда же выскочил брат Калум, который направился за ним.

– Сестра Иоланда, сестра Исида, – говорил Аллан, улыбаясь и беря нас за руки. – С возвращением вас. Пабло, сделай одолжение, прими у сестры Исиды дорожный мешок и следуй за нами.

Иоланда, Аллан, Пабло и я направились в сторону особняка; другие не двинулись с места.

– Как жизнь, сестра Иоланда? – спросил Аллан, когда мы поднимались по лестнице; мне в глаза бросилась афиша вымышленного концерта моей кузины Мораг в «Ройял-фестивал-холле».

– С переменным успехом, – ответила Иоланда.

Когда мы дошли до площадки между общинной конторой и апартаментами Сальвадора, Аллан в нерешительности остановился, постукивая пальцем по губам.

– Бабушка, – заулыбался он, – Сальвадор выражает сожаление, что в прошлый раз с тобой разминулся, и приглашает тебя к себе; хочешь с ним повидаться?

Он двинулся в сторону дедушкиных покоев. Иоланда едва заметно откинула голову назад и, прищурившись, взглянула на моего брата:

– Как не хотеть!

– Замечательно. – Аллан положил ей руку пониже спины. – А мы с Исидой тем временем перекинемся парой слов – предварительная беседа, так сказать. – Он кивнул на дверь конторы. – Прямо здесь.

– А разве… – начала я, собираясь спросить: «Разве дедушка не хочет узнать мои новости?», но Иоланда меня опередила.

– Можно и здесь. Я с вами, – сказала она.

– Зачем? – Аллану явно было не по себе. – Честно говоря, Сальвадор ждет тебя с нетерпением…

– Ждал два года, подождет и еще две минуты, я так считаю. – Иоланда холодно улыбнулась.

– Прямо не знаю… – Аллан пришел в замешательство.

– Не тяни: чем короче будет твоя предварительная беседа, тем меньше ему томиться в ожидании, – сказала бабушка, делая шаг в сторону конторы.

Лицо Аллана на глазах расплывалось в напряженной улыбке.

В конторе нам навстречу поднялась сестра Эрин:

– Сестра Исида. Сестра Иоланда.

– Здравствуй, Эрин.

– Привет, – бросила Иоланда.

– Спасибо, Пабло, – сказал Аллан, забирая мою котомку и опуская ее на секретарский стол.

Пабло кивнул и вышел, прикрыв за собой дверь.

Мы с Иоландой присели к директорскому столу Аллана; для себя он принес кресло от секретарского стола, возле которого, позади нас, примостилась Эрин.

– Ну-с, Исида, – начал Аллан, развалившись в кресле. – Как самочувствие?

– Нормально, – сказала я, умалчивая о том, что у меня с похмелья все еще раскалывалась голова и вдобавок, кажется, начиналась простуда. – Но вынуждена признать, что не сумела выполнить задание: поиски сестры Мораг не дали результатов.

– Вот так раз… – Аллан изобразил огорчение.

Описывая перипетии своей поездки, я в какой-то момент обернулась, исключительно из вежливости, чтобы сестра Эрин не чувствовала себя лишней, но она, как оказалось, незаметно улизнула из конторы. Я на мгновенье осеклась, но тут же продолжила. По ходу моего рассказа Аллан делал заметки у себя в блокноте, и вдруг до меня дошло, что мой вещевой мешок тоже испарился: Аллан оставил его на краю секретарского столика, но теперь там было пусто.

– Порнозвезда? – Аллан закашлялся, теряя голос, а вместе с ним и присутствие духа.

– Фузильяда де Бош, – подтвердила я.

– Час от часу не легче. – Он черкнул следующую заметку. – Как это пишется?

Я рассказала, как ездила в офис мистера Леопольда, потом в Джиттеринг, где находится «Ламанча», потом в оздоровительный центр при загородном клубе Клиссолда, потом опять в «Ламанчу». Иоланда время от времени кивала, недовольно фыркая при любом упоминании ее помощи. Из своего рассказа я исключила падение с потолка, стычку с расистами и кутеж в ночных клубах.

К сожалению, умолчать о том, как меня забрали в полицию да еще показали по телевидению, было гораздо труднее. Я упомянула, что пыталась воспользоваться жлоньицем, чтобы испросить совета у Господа, а потом, когда жлоньиц не помог, для этой же цели прибегла к курению анаши. Аллан, как мне показалось, смутился и даже перестал писать.

– Так… – с трудом выдавил он. – Да, Поссилы сообщили нам про жлоньиц. Скажи, зачем?.. – У него дрогнул голос, а взгляд стрельнул мимо меня, в направлении двери.

Иоланда посмотрела через плечо, но тут же резко развернулась на стуле и кашлянула.

На пороге стоял мой дед; у него за спиной маячила Эрин. Сальвадор, как всегда, появился в белых одеждах. Обрамленное седыми волосами лицо налилось кровью.

– Дедушка… – проговорила я, поднимаясь с места.

Иоланда обернулась, но осталась сидеть. Дедушка широким шагом направился прямо ко мне. Он даже не ответил на Знамение. У него в руке было что-то маленькое и круглое. Наклонившись, он швырнул эту штуковину на стол, не глядя в мою сторону.

– Это что такое? – прошипел он.

Передо мной лежал черный бакелитовый кругляш.

– Крышка от баночки жлоньица, дедушка, – растерялась я. – Прости меня. Это – все, что удалось вырвать у полицейских. Я использовала самую малость…

49
{"b":"5461","o":1}